А вот и я! Глава 23. Под крылом тьмы и света

Баку
10 ноябрь 2024 - прошлое

Высокая пожилая женщина с короткой стрижкой - из тех, кто и в старости сохраняет осанку молодости, - стояла у окна и смотрела на дождь. Ноябрь в этом году выдался особенно дождливым: город утонул в серой мгле, и уютное воскресенье не сложилось. Наконец во дворе показался знакомый серый внедорожник. Фары на мгновение вспыхнули - и машина скрылась в подземном паркинге. Пока лифт поднимал гостя на этаж, она зажгла конфорки. Вскоре по квартире поплыл густой аромат домашнего жаркого мяса. Когда сын - статный мужчина средних лет - появился в дверях, стол в гостиной уже был сервирован; оставалось подать горячее.
- Мама, здравствуй! - он крепко обнял её, уткнувшись носом в висок. - Как же у тебя чудесно пахнет.
Мать не спешила отстраняться, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь прочитать всё сразу. Будто хотела за эти секунды понять, как прошла его неделя.
- Приготовила всё, как ты любишь, - тихо ответила она. - Зейн, садись скорее, пока не остыло.
- А папа? Мы его не ждём?
- Папа будет поздно, он сегодня на встрече с друзьями.
Через пятнадцать минут она молча наблюдала, как сын ест с аппетитом.
- Ты сегодня ещё не обедал? - мягко спросила она.
- Не успел. Задержался с перепиской, а потом вспомнил, что обещал заехать к тебе.
- А дома-то было чем перекусить? - в её голосе прозвучала привычная тревога.
Зейн, не отрываясь от тарелки, ответил:
- Мам, даже у закоренелых холостяков в холодильнике найдется что-то съестное. Но у тебя всегда вкуснее.
Она тихо вздохнула. Слово «холостяк» больно кольнуло её, напомнив, что сын остается одиноким уже несколько лет. Чтобы сменить тему, она спросила о внучке:
- Какие новости из Цюриха? Как там Шамс?
- У нее всё в порядке, осваивается на новой работе. Довольна.
- А Айлин? Всё еще с ней?
Зейн пожал плечами, сохраняя невозмутимость:
- Раз от нее не слышно ни жалоб, ни претензий, значит, всё идет своим чередом.
Вечер тёк в неспешном разговоре: обсуждали здоровье отца, цифры на тонометре и строгую диету, продиктованную уровнем сахара в крови. Зейн слушал внимательно, кивая в такт словам матери. Когда с ужином было покончено, он привычным, почти автоматическим движением расставил тарелки в посудомойке. Пока мать возилась с чайником, наполняя кухню ароматом свежезаваренного чая, Зейн вышел в холл и вернулся со свёртком, который лежал на тумбе у входа.
- Мам, совсем вылетело из головы. Забрал вчера с почты твою бандероль.
- Ах, неужели дошла? Так быстро! Ты заглядывал внутрь?
Мужчина покачал головой, протягивая ей плотный пакет.
- Нет, конечно. Твоя почта - твои секреты. - и с хитрецой сказал - Вдруг там что-то очень личное?
- Боже, Зейн, ну какие в моем возрасте секреты от сына? - она тепло улыбнулась, принимая посылку. - Это всего лишь книга.
Мать с сыном сели за стол, и повисла короткая пауза - как будто ждали, о чём заговорить дальше. Зейн с нежностью смотрел на мать, поражаясь тому, как много она знает. Почти не выходя из дома, она знала о мире больше, чем многие, ежедневно пропадающие на работе. Женщина нетерпеливо сорвала слои упаковочной бумаги, пока в руках не остался глянцевый покетбук. Зейн присмотрелся к обложке: «Антология эзотерической прозы. Лауреаты конкурса. Москва, 2006».
- Мам, неужели ты увлеклась мистикой? - усмехнулся он.
Она провела ладонью по переплёту.
- Зейн, это не совсем мистика. Здесь опубликован рассказ одного автора, за которым я наблюдаю последнее время. Из сотен претендентов в сборник попал именно он. Впрочем... - она отложила книгу и внимательно посмотрела на сына. - Сейчас меня больше волнует твоя реальность, чем книжная. Ты уже неделю работаешь в «Кёрпю Плаза». Видел Санию?
Зейн покачал головой, протяжно выдохнул и сказал:
- Ни разу. Ни на парковке, ни в кофейне, ни в холле. Я провёл несколько дней в самых людных местах бизнес-центра, изучил лица сотен людей, но её так и не встретил. В пятницу я не выдержал и через ресепшн выяснил, в какой компании она работает. Завтра поднимусь к ним вместе с управляющим зданием - под предлогом знакомства с видом с их этажа. Надеюсь, на этом неопределенность закончится.
Мать слушала молча, медленно проводя пальцем по обложке, словно это была не книга, а дорогая вещь из прошлого.
- Зейн, зачем тебе этот «элемент случайности»?
- Я хочу увидеть её первую, нефильтрованную реакцию, - ответил он, и в голосе прозвучала твёрдость. - Обрадуется она, разозлится или - что хуже всего - останется равнодушной. Я хочу понять... Что я для неё теперь.
Мать вздохнула.
- Чего ты боишься?
Зейн задумался, прежде чем ответить. Его лицо осунулось, а во взгляде мелькнуло сомнение.
- Я боюсь, что увижу в её глазах не врага и не друга, а незнакомца.
Они помолчал каждый о своем, и мать задала очередной вопрос:
- Я правильно понимаю, ты скрываешь… что компания - твоя?
Зейн коротко кивнул.
- Боишься меркантильного интереса? - продолжала она. - Или, наоборот, опасаешься, что твой статус её оттолкнет?
- Вот видишь, - Зейн усмехнулся краем губ. - Ты сама только что назвала две прямо противоположные реакции. И я не могу предугадать, какая она теперь.
Мать взяла книгу и не сразу сказала.
- Я давно хотела её прочитать… - сказала она тихо. - Когда увидела имя Сании среди лауреатов, заказала. Просто стало интересно, как она пишет не рецензии к фильмам, а свои произведения. Понятно, что этому рассказу лет двадцать, но все равно хочется знать, какая она была тогда.
Она перевернула книгу в руках, словно решая, как сказать.
- Знаешь, мне кажется, иногда человек честнее всего говорит о себе в тексте. Там нет чужих взглядов, нет ожиданий… только его внутренний голос.
Она чуть помедлила.
- Если хочешь, прочти вслух - для меня шрифт слишком мелкий. А если не хочешь - отложим.
Зейн посмотрел на обложку внимательнее.
- Ты думаешь, я найду там ответы?
Мать улыбнулась едва заметно.
- Я не знаю. Но, может быть, ты услышишь её такой, какой давно не слышал.
Зейн вздохнул, но увидев ожидающее выражение лица матери, сдался.
- Эзотерика… удобная вещь. Можно назвать судьбой то, за что на самом деле отвечаешь сам. Хорошо. Прочитаю. Посмотрим, что Сания сказала миру…
Когда они устроились в удобных креслах под мягким светом торшеров, Зейн театрально прокашлялся. Его мать счастливо улыбнулась - так же, как она неизменно реагировала на шалости и шутки сына.
- «Под крылом тьмы и света» - продекламировал Зейн и на мгновение задержал взгляд на названии. Следом добавил - интригующее название. Ну что ж, поехали!

«... Оливия плавно въехала в подземный гараж многоэтажного дома. Шины коротко скользнули по полированному бетону паркинга, прежде чем мотор затих. Выбираясь из салона, она подхватила ворох длинных чехлов, сквозь которые угадывались силуэты синего и белого платьев. К ним добавились громоздкие бумажные пакеты, полные хрупких украшений из перьев. Оливия раздражённо откинула мелированную прядь со лба и, балансируя под тяжестью чехлов, двинулась к лифтам.

Дойдя до нужной двери, она на секунду перевела дыхание и нетерпеливо нажала на звонок. Дверь распахнулась, и Оливия замерла на пороге, поморщившись от густого, тягучего запаха сандала.
- Фу! Элейн, дорогая! Прошу тебя, открой окно, а то платья пропахнут насквозь, а мне их ещё отдавать обратно!
Элейн, тонкая и безмолвная в чёрной одежде для практики, не спеша погасила тлеющую палочку и открыла створку окна. В комнату ворвался холодный уличный воздух, разбавляя пряный туман. Оливия тем временем юркнула в спальню и бережно расправила наряды на кровати. Вернувшись в гостиную, Оливия заглянула подруге в лицо:
- Элейн, я не помешала тебе? Ты ведь успела закончить занятие?
- Почти, - ответила Элейн, не оборачиваясь. Голос её звучал глухо, будто изнутри себя…»

 Зейн запнулся, будто сквозь строки он услышал знакомую интонацию.

«…- Ты появилась в самый разгар шавасаны. Но это уже не важно. Смотри, пришли документы. Сегодня брачные узы между нами с Райаном оборвались.
Оливия уловила, как тень легла на лицо подруги, и поспешила перехватить инициативу, придав голосу бодрости:
- Вот и славно! Значит, время пришло. Мы ведь и так собирались на вечеринку, а теперь у нас есть миссия - отпраздновать твою свободу!
Пока девушки облачались в костюмы и доводили свои яркие карнавальные образы до совершенства, Оливия взахлёб пересказывала, как добывала приглашения на бал. Элейн слушала её, но взгляд её всё время ускользал куда-то в сторону. В редкие паузы, пока Оливия переводила дыхание, Элейн произносила вслух обрывки внутреннего монолога, будто слова срывались не к Оливии, а внутрь:
- Полтора года… - Элейн замерла с кисточкой для теней в руке. - Значит, всё это время он лишь играл в любовь? Если он знал, что наш союз для него был всего лишь остановкой, теперь понятно его нежелание иметь ребёнка.
Оливия коснулась её плеча и поспешила снова перевести разговор на платья и маски. Наконец приготовления были завершены. Перед зеркалом застыли две противоположности - два ангела.

Оливия в струящемся белоснежном шёлке с сияющими крыльями казалась слишком светлой для этого вечера. Элейн - в асимметричном полуночном синем платье, напоминавшем рваные тени. На мгновение Элейн не увидела в отражении крыльев — только себя. Но едва она плавно повернулась - крылья вернулись, словно напоминая: тьма и свет в ней неразделимы. Ажурные маски скрывали лица, оставляя лишь глаза: сияющие у одной и неподвижные, с тёмной глубиной, у другой.
- День и ночь. Свет и тень. - восхищённо прошептала Оливия. - Поверь, дорогая, сегодня на балу все взгляды будут нашими…»

Зейн на секунду замолчал.
- Два ангела... - тихо сказала мать. - Это сильные образы.
Он лишь кивнул, не отрывая взгляда от строки. Зейн стал читать медленнее, будто прислушиваясь к самому тексту.

«… Парковка перед пятизвездочным отелем была забита до отказа - казалось, на Хэллоуин сюда съехался весь город. Оливия оставила свой компактный белый автомобиль на узкой боковой улочке, и девушки, кутаясь в длинные плащи, направились к главному входу. Сбросив в гардеробе плащи, подруги вошли в зал, где их встретил холодный блеск люстр и пестрая толпа: гротескные маски монстров соседствовали с изысканными историческими нарядами. Появление белого и синего ангелов вызвало в зале лёгкий гул одобрения и восхищения. Оливия хитро шепнула подруге:
- Элейн, смотри! Весь зал у твоих ног. Выбирай любого!
Элейн равнодушно окинула взглядом маскарад:
- Слишком много монстров и вампиров.
Синий ангел с точёной фигурой, с невидящим взглядом, направилась к барной стойке. Её лицо, обрамленное каскадом темных волос, хранило печать глубокой меланхолии, которая притягивала взгляды сильнее любого яркого костюма. Белый ангел, напротив, наслаждалась праздником, отвечая лучезарной улыбкой на любопытные взгляды и кивки гостей. Девушки с бокалами коктейля проскользнули вглубь зала, ближе к танцующим. Оливия восторженно прошептала на ухо подруге:
- Ты только посмотри! Все в масках! Какие невероятные наряды!
Элейн, почувствовав на себе тяжелый, почти осязаемый взгляд, обернулась. Сердце на мгновение потеряло ритм: на нее смотрел высокий мужчина, стоящий в окружении двоих спутников. Троица, облаченная в тяжелый венецианский шелк, казалась сошедшей с полотен Тициана. Дама в бордовом платье и юный щеголь в сине-красном камзоле прятали лица за золочёными масками. Но их предводитель, чей кафтан был оторочен густым мехом, стоял с открытым лицом. Его тёмные, пугающе знакомые глаза остановились на Элейн. Мужчина без маски был тем самым, с кем она когда-то рассталась не потому, что любовь угасла, а потому, что когда-то судьба решила их разлучить.
- Алан… - почти беззвучно сорвалось едва слышным, надломленным шепотом. - Оливия, умоляю, не оборачивайся. Здесь Алан! Он смотрит прямо на нас… Неужели узнал? Рядом, должно быть, его жена, а его друга я узнаю даже под маской…»

Зейн перестал читать. За окном отчетливо зашуршал дождь.
- Читай дальше, - почти шепотом сказала мать.
Зейн продолжил читать, только в голосе появились глухие нотки, как будто его горло стало першить.

«…Оливия, продолжая беззаботно улыбаться толпе, едва шевельнула губами:
- Так, я тихонько поворачиваюсь в ту сторону. Дай-ка я взгляну… Вижу их. Боже, какая роскошь! Не паникуй, дорогая, в этом полумраке ты для него лишь еще одна прекрасная незнакомка.
Допив коктейли, ангелы молча поставили бокалы на поднос проходящего официанта и растворились в танцующей толпе. Там синий ангел исчезла так, будто её и не было, а белый продолжала красиво танцевать среди множества гостей, единственной светлой вспышкой среди темного движения зала.

Мужчина в костюме венецианского купца пристально наблюдал за танцующими, стараясь не выпускать из виду белого ангела. Он ждал появления темного двойника. И она явилась. Легкое, почти неощутимое прикосновение к кисти заставило его вздрогнуть. Одного взгляда на тонкие пальцы в синей ажурной перчатке хватило, чтобы понять: она здесь, за его спиной. Незнакомка молча провела рукой по его плечу, затем скользнула к ладони, оставив в ней записку. Грациозно, в такт тающей мелодии, она стала отдаляться, лишь на мгновение обернувшись, чтобы едва заметным кивком указать на выход. Не успев понять, что делает, купец дождался пока его спутники отвлекутся на танец, и уже не думая ни о чем, пошел вслед за ускользающим тёмным силуэтом. А в записке застыли три цифры, выведенные мягким, округлым почерком – 321…»

Продолжение следует...