А вот и я! Глава 23. Письмо в бутылке

Баку
10 ноябрь 2024 - прошлое

- Три, два, один… - повторила мать - Нумерология?
- Да, - с теплой улыбкой ответил Зейн. Чтение явно доставляло ему удовольствие и это не могло пройти мимо внимания его матери, - Поиски тайного смысла в обычных цифрах.
- Читай дальше.

Алан мгновенно прочёл их как знак: “три” - тройное дыхание судьбы, “два” - связь, что не разорвать, “один” - начало начал. В сумме - шесть, число Венеры, притяжение, предначертанное звёздами. “Что ж, мой синий ангел, ты зовёшь меня на свидание?” - усмехнулся Алан про себя. Когда он вышел в холл, её аромат уже растворился в воздухе отеля, с лёгкими нотами бергамота и грейпфрута. Лифт бесшумно доставил его на третий этаж. Нужная дверь нашлась в конце тусклого коридора. Алан в красно-золотом костюме венецианского купца на мгновение замер, усмиряя внезапно участившийся пульс, и только после паузы нажал на тяжелую ручку двери. В полумраке комнаты к нему спиной стоял синий ангел, как воплощение ночного шёпота. Она наклонила голову, прислушиваясь к шагам. Большие темно-синие крылья делали фигуру девушки ещё более тонкой и отбрасывали тени, будто говоря с миром. Алан, стоя у двери, едва слышно спросил:
- Это же ты?..
Синий ангел медленно повернулась и несколько мгновений стояла неподвижно, смотря на него глубокими темными глазами, зеркалами её загадочной души. Алан беззвучно закрыл дверь, а дальше время перестало принадлежать им...

Зейн замолчал на полуслове.
- Дальше, - тихо попросила мать.
- Дальше. - он перевернул страницу, но продолжал молчать. - Хорошо она описала это ощущение остановившегося времени.
- По-моему она всё хорошо описала. Читай дальше.

Машина рванула с места, рассекая ночную прохладу. Только тогда Элейн поняла, что всё случившееся осталось там, в гостиничном номере, словно сон, прожитый каждой клеткой тела и души. И этот сон растворился между мирами, где прошлое, настоящее и будущее переплелись в одно целое, недоступное словам.

Элейн откинулась на спинку сидения и счастливо улыбалась, обхватив себя руками, чтобы как-то согреться в ещё не разогретой машине. Наблюдая за тем, как Оливия судорожно пытается вставить ключ в замок зажигания, Элейн весело рассмеялась.
- Оливия, почему мы так бежим? Неужели за нами гонятся зомби?
Оливия не разделила её веселья. Она лишь крепче сжала руль, выруливая на шоссе:
- Зомби, конечно, за нами не гоняться. - с хитрой улыбкой добавила Оливия. - Но... Дорогая, когда ты исчезла так надолго, я заволновалась. То, что Алана тоже не было в зале, одновременно успокаивало и беспокоило. Когда ты появилась с нашими плащами в руках, я поняла, что лимит исчерпан и надо бежать. Рассказывай. Что произошло между вами? Почему ты светишься как будто украла солнце?
Элейн посмотрела в окно, не в силах сдержать улыбки.
- Рассказывать, по сути, нечего. Мы не произнесли ни слова. Я до последнего надеялась, что в этой темноте останусь для него лишь призраком, безымянным искушением.
- Не будь наивной! - Оливия резко крутанула руль, едва не зацепив обочину. - Он не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Ты хочешь сказать, он тебя не узнал?
- Он спрашивал... - голос Элейн дрогнул. - Спрашивал шепотом: “Это ты? Скажи мне, что это ты...”. Он сомневался, Оливия. Или просто не мог поверить, что я способна на такое безумие.
- А каким он был? - подруга понизила голос. - Мужчина не бывает ласков с той, в ком видит лишь случайную тень.
- Он был... как стихия. Знаешь, если летний шторм может быть бережным и нежным, то это был он. В его силе не было грубости, только невероятная жажда.

Зейн на мгновение закрыл глаза.
- Поэтичное описание близости, - тихо сказала мать.
- Очень. - тихо ответил он и перевернул страницу.

- Он узнал тебя, - отрезала Оливия. - Просто в ту минуту правда была слишком опасной, чтобы произносить её вслух. И что теперь?
Элейн, продолжая улыбаться, сказала:
- Будет то, что должно быть. Я чувствую... я забеременею. Это будет мальчик. Наш сын.
- Ты скажешь Алану?
- Нет. Если я позову, то он придет. Но его приход превратит его собственную жизнь в руины. Пусть лучше он хранит нашу тайну как сон, который никогда не сбылся.
Оливия молча вела машину. Свет фар выхватывал из темноты куски пустой дороги, отражаясь в глазах Элейн. Эйфория прошла, оставив после себя лишь звонкую пустоту.
- Почему именно сейчас? - недоуменно спросила Оливия. - Почему ты так отчаянно хочешь ребенка?
- Я устала ждать, когда кто-то придет и “сделает меня счастливой”, - Элейн прижалась лбом к холодному стеклу. - Хочется быть нужной просто так. Заботиться, любить... Может, мое счастье не в том, чтобы быть чьей-то женщиной. Может, я просто больше не хочу стоять в очереди за любовью.
Машина подпрыгнула на неровности. Элейн резко повернулась к подруге:
- Ты ведь знала, что он будет там, да? Весь этот вечер... это была ловушка?
Оливия долго не отвечала, сосредоточенно глядя на дорогу.
- Да, - наконец выдохнула она.
- Синий ангел... Ты этот образ взяла из моих рассказов об Алане...
- Ну, да! Он же на прощание назвал тебя ангелом молчания. Молчание - тёмно-синий цвет. - сказала Оливия с улыбкой. - Как ты думаешь, легко мне было найти именно синий костюм для твоего “ангела”?
Элейн смотрела на профиль своей подруги и улыбнулась. Не могла она сердиться на нее. Слишком тонко они с подругой чувствовали друг друга.
- Скажи, Оливия. Ты ловушку расставила для кого? Чего ты хотела от этой встречи?
- Я хотела, чтобы ты его увидела. Чтобы ты перестала притворяться мертвой. Я хотела, чтобы ты разозлилась, Элейн. Но... я не думала, что ты решишь сжечь мосты со старой собой таким способом.
- Теперь ты меня презираешь? - тихо, с оттенком тревоги, спросила Элейн.
- Тебя? Нет. - с жаром ответила Оливия, - Но так как я открыла перед тобой эту дверь в огонь, то теперь обязана остаться рядом, что бы ни случилось. Но приготовься: жить “по-настоящему” гораздо больнее, чем в коконе. Райан наверняка придет к тебе обратно. Но тебе уже будет все равно.
Элейн помолчала, глядя на мелькающие тени деревьев.
- А Алан? - её голос едва заметно дрогнул. - Он тоже... придет?
Оливия долго не отвечала, все крепче сжимая руль. Потом она пробормотала с неуверенностью в голосе:
- Может быть... Когда-нибудь... Когда выбор станет его собственным… и перестанет быть только твоим.
Когда машина подъехала к конечному пункту, на ночном небе появились лёгкие жёлтые всполохи. Наступал новый день. Вместе с восходом солнца над городом пробуждалась новая жизнь Элейн - невидимый, но ощутимый путь, открытый только ей одной...”

Зейн закрыл книгу не сразу – будто бы боялся, что слова исчезнут.
- Интересно... Хочется читать и читать. - тихо сказал он сам себе. – Легко читается.
Он долго молчал, не замечая взгляда матери. А она нежно смотрела на сына и терпеливо ждала. Наконец она решила прервать тишину:
- Мне понравился рассказ. Сильные образы. Красивые краски. Очень атмосферно и кинематографично. Чувствуешь и видишь. Как ты думаешь, Алан понял, что Элейн все годы до этой встречи любила его?
Зейн задумчиво покачал головой:
- Хороший рассказ. Но автор не показал, что испытал Алан, когда вернулся в комнату и не обнаружил Элейн. Когда он понял, что эта встреча не продолжение и не начало, а просто вспышка, после которой опять пустота. Элейн, возможно, нашла ответы, а Алан то остался со своими вопросами. Образ венецианского купца раскрыт не конца. А так... Красивая сказка.
- Сказка? - удивилась женщина.
- Да, сказка. Современная Золушка. Девушка, несправедливо обиженная, её подруга та же крестная фея, костюм - подарок от феи. Потом карета уступила место машине, дворец — отелю, а бал превратился в маскарад. Купец — это же принц. Таинственная незнакомка в маске. Он очарован. А когда часы пробили полночь, девушка убежала. Разница лишь в том, что машина в тыкву не превратилась.
- Не только: она и туфельку не потеряла. - добавила мать с задорной улыбкой на лице.
- Туфельку не потеряла - это да, но кое-что прихватила, маленький “трофей” на память. И ещё новое то, что принца затащили в гостиничный номер. - продолжал говорить с иронией Зейн. - Сказка. А здесь так и написано - эзотерика!
Улыбающийся Зейн явно получал удовольствие от своего критического разбора литературного произведения. Мать и сын слегка улыбнулись. Но когда мать, слегка огорчённая тем, что разговор пошёл в другое русло, протянула руку за книгой, Зейн слегка сжал её в руках и не отдал.
- На самом деле, красивый слог. - сказал он уже серьезнее. - Мне понравилось. Честно. Надеюсь, Сания не перестала писать. У нее талант.
Женщина взглянула на сына, пытаясь угадать его настроение и чувства.
- Ты сказал, что Элейн нашла ответы на вопросы. А у тебя к самой Сание вопросов меньше не стало?
- Вопросов меньше не стало. Но я убедился в своем желании поговорить с ней... Хотя, кого я обманываю?.. Мама, я хочу вернуть её.
Женщина вздохнула. Наконец она услышала то, что хотела услышать. Она взяла руку Зейна в свою и мягко сказала:
- Когда ты был маленьким, ты любил играть в капитана пиратов. Мне так нравилось видеть тебя в этой игре и слышать твой крик: “На абордаж!” Ты спасал прекрасную девочку и гордился тем, что она смотрела на тебя с восхищением. Когда появилась Сания, я сразу поняла, почему ты влюбился. В ней было что-то от той девочки, которую хотелось спасать. Но годы прошли. И теперь я вижу: она не ждёт абордажа. Она сама капитан своего корабля. Она не зовёт на помощь. Она прокладывает свой курс. Зейн, а ты готов идти рядом с женщиной, которая не нуждается в спасении?
- Не знаю... Одно знаю точно, я с другими живу… нормально. Всё спокойно, понятно, правильно. А с ней - как будто воздух другой. Понимаешь? А то, что она капитанша... - он помолчал. - Может быть, я просто устал быть капитаном один? Я хочу узнать какая она стала. Хотя есть риск, что одного слова может быть достаточно, чтобы закрыть эту тему навсегда.

Зейн наконец поднялся из кресла. Он оставил книгу на столе, словно боясь нарушить магию прочитанного.
- Спасибо, мама… - тихо сказал он, улыбаясь. - За всё.
Женщина кивнула. В её взгляде светились и радость, и тревога. Зейн почувствовал: этот вечер стал особенным. Он накинул пальто и вышел в дождливый Баку, растворяясь в серой мгле города, где улицы и фонари казались такими же настороженно-живыми, как и его сердце.

Поздно ночью, когда город окончательно погрузился в тишину, вернулся Рашид. Он заметил книгу на столе и хотел убрать её в тумбочку жены, но замер. Внутри уже лежал ещё один экземпляр - точно такой же.
- Элечка… ты заказала второй? - с лёгким удивлением спросил он.
- А что мне оставалось делать? - спокойно ответила она. - Рассказ Сании - как записка в бутылке, брошенная в море. Она должна была дойти до адресата, даже через столько лет. Пришлось немного разыграть Зейна.
Рашид понимающе кивнул.
- И как он?
- Я была права. Это исповедь. Там нет и слова выдумки. Он как будто заново прожил тот день. Хотя в своей излюбленной манере пытался спрятаться за шутками.
- И как он шутил? Зло или добро? - живо поинтересовался Рашид.
- Добро, - с умилением ответила Эля. - Лицо у него прямо сияло. Я даже увидела в нем ту шаловливую шкоду, каким он был в детстве.
- Самое главное - он понял суть сообщения из бутылки?
Эля кивнула, чуть прищурившись:
- Рашид, ты был прав. Зейн прекрасно всё знал… Даже назвал малыша “трофеем”, который она унесла с собой. - Она на мгновение замолчала и с лёгким недоумением добавила: - Но почему он нам ничего не сказал?
Рашид пожал плечами, и нежно обнял жену.
- Элечка, а что ему было делать? Как объяснить Шамс и её матери всю эту историю? А нам не сказал, чтобы мы ни в чьих глазах не выглядели соучастниками.
Эля слегка улыбнулась и прижалась к нему:
- Я так хочу их увидеть… обоих. Почему-то моей душе близки Сания и её “трофей”. И мне всё равно, что кто-то подумает обо мне как о соучастнице.
Рашид провёл рукой по её спине и тихо ответил:
- Я с тобой согласен. Мы должны быть рядом, даже если всё произойдёт без нас.
Эля глубоко вздохнула, глядя на книгу, и чуть улыбнулась:
- Зейн понял, что мы всё узнали благодаря рассказу. Теперь он знает, что мы ни в чём не осуждаем ни его, ни, главное, Санию. Поблагодарил. А нам остаётся только ждать… и готовиться к новостям.
- Отлично. Значит не зря я скучал один в ресторане.
- Не зря! - улыбнулась Эля, - Рашид, ты мой герой!
- На что только не идёшь, чтобы твой ребенок, хоть и уже взрослый мужчина, был счастлив! Зейну необходимо быть с той, с кем будут его сердце и душа.
Эля чуть мотнула головой и поправила мужа:
- С теми!
Рашид понимающе улыбнулся и кивнул.
- Да, да. С теми.

В комнате повисла мягкая тишина. За окном всё так же мерно шелестел дождь. А где-то там, в пустом доме, Зейн впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а направление. Он ещё не знал, куда приведёт его этот путь. Но знал - идти придётся туда, где его ждут. И он отправил в ночь сообщение:
- Ну, что пиратка моя? Готовься. Я иду на абордаж.



Продолжение следует...