Жусть

­Жусть

Во времена торжества развитого социализма один товарищ на одном крупном тонкосуконном объединении стал возмущаться, что путёвки в заграничные страны выделяют только начальникам и их приближённым.

И… ему тоже дали путёвку, только в совсем иное заведение, где он три месяца коробки клеил.

Вернулся оттуда и ничего больше ни о чём таком не просил.

Человека словно подменили…

Не анекдот

Отец рассказывал одну жуткую историю из времён ВОВ. Санитарный эшелон с тяжелоранеными, среди которых был и он,  направлялся в город Горький в военный госпиталь. На одной полке лежал один товарищ, который наотрез отказывался есть и пить, и курил, курил. Точнее, чадил, как паровоз. И никто его за это не упрекал. Руки-ноги вроде целы, но получил в бою критичное для любого мужика ранение ниже пояса. Короче, лишился всего. Потом вдруг встал и выбрался в тамбур. И выбросился под встречный воинский эшелон, который летел на фронт. А потом кто-то рванул стоп-кран. Потом очень долго стояли. Сказали, что от человека почти ничего не осталось. Все были в шоке. Ведь он тоже сражался за Родину.

Дурдом

Прораб Серёга работал в дорожном управлении, очень любил красивых женщин и читать любовную лирику. Однажды им дали задание благоустроить территорию одного специализированного заведения. Проезды там, дорожки, тротуары и прочие площадки заасфальтировать. Нагнали целую кучу техники и работа закипела. И так несколько дней. Тамошние Наполеоны работающих дорожников нисколько не напрягали, ибо держались от самосвалов, грейдеров и прочих катков как можно дальше. Но никто не знал, какие ещё там монстры скрывались.

И по завершении работ их ненароком выпустили. Наверное, слишком долго сидели взаперти. Когда Серёга давал последние указания и все обозревали фронт проделанных работ, прямо напротив него уселся вполне себе реальный олигофрен. Потом задрал свою длинную рубаху и с нагловатой кривой усмешкой, поглядывая снизу вверх на застывшего в ужасе бедолагу, стал долбить своим огромадным нечто прямо по асфальту чуть ли не в кровь. Кто-то из мастеров мрачно заметил, что за такую наглость любой из уважающих себя самцов горилл мигом снёс бы эту неразумную бошку вместе с жутким нечто размером чуть ли не по локоть. Но Серёге стало очень худо. Микроинсульт, скорее всего. Или инфаркт, точно уже и не помню. Подоспевшие воспитатели дали ему понюхать нашатыря, чтобы привести в чувство, потом ещё дали таблеток и что-то там вкололи.  Всех олигофренов спешно увели обратно в заведение. Поторопились, однако.

Пинк Флойд

Пинк Флойд был истинным фанатом оного, и, когда легендарный «Пинк Флойд» приехал в Москву с концертом в далёком 1989 году, пошёл в контору с просьбой предоставить ему пару-тройку дней, но ему наотрез отказали. Не устроили никакие варианты – ни за счёт основного отпуска, ни за счёт отгулов, ни за счёт отпуска за свой счёт. Тогда он просто написал заявление на расчёт и отбыл в известном направлении. Многие тогда крутили у виска: «Ой, дурак!» Некоторые даже крыли матом почём зря.

После возвращения спокойно забрал свои документы и устроился инженером на предприятие поменьше. Звёзд с неба не хватал, но всегда был при деньгах и благополучно доработал там до пенсии.  И это предприятие пережило лихие девяностые и прочие кризисы, а то крупное сначала развалилось на несколько ООО, а потом и вовсе накрылось медным тазом. Разумеется, когда «Пинк Флойд» приехал в Москву с очередным концертом в 1991 году, Пинк Флойда никто не сдерживал. Приехал. В кассах никаких очередей, только билеты продавались с нагрузкой – на концерт Валерия Леонтьева.  Пошёл прогуляться по Москве, видит – его фанаты тусуются.

– Ребят, кому билет на концерт Леонтьева надо?

– А сколько хочешь?

– Ну… сколько не жалко.

Спрашивали некоторые – много ли дали? Ответил, что полностью окупил свою поездку и даже немного осталось. Ну что тут сказать?

И никогда ни одного худого слова от него не слышал. А то, знаете ли, как некоторые говорят? Что, будь их власть, и всю безголосую попсу поперевешали бы, а рэперов вообще распнули бы на заборах. Или наоборот. Только зачем и ради чего?

«Пинк Флойд», Спаситель наш…