Развал союза, был подобен взрыву ядерной бомбы

Развал союза , был подобен взрыву ядерной бомбы, большой, даже огромной мощности. Союз треснул по швам границ союзных республик. Все устремились в свои вотчины, начали делить портфели, кроить имущество, занимать посты, в надежде на светлое и сытое будущее. Трое негодяев , Ельцин, Кравчук и Шушкевич, несмотря на выбор большинства в проведённом референдуме по сохранению СССР, о его сохранении, подписали в Беловежской пуще , предательский договор о разделе государства. Затем, подготовленные западными спецслужбами деятели, в виде Чубайса начали разваливать страну изнутри. Пресловутая приватизация с ваучерами, делёжкой и скупкой активов государственной собственности, под руководством агентов влияния, разделила страну на сытых и нищих. Учителя, врачи, инженеры, слесари, сварщики, строители, военные влились в новый класс общества потребления, класс челноков. Страна набитая баулами, черешней, персиками, огурцами напоминала шумящий улей, где каждая пчела несла мёд в свой улей.
Образовавшиеся республики почувствовали вдруг освобождение от Русского ига. Все вспомнили, что они были насильно загнаны в состав СССР. Киргизы стали киргизами, таджики таджиками, узбеки узбеками. Все мечтали о свалившемся на них богатстве. Теперь не надо кормить Россию, хлопок останется узбекам, пшеница достанется казахам.
И понеслось и поехало, а уж куда приехало ещё и не видно.
После съезда чертей в Беловежской пуще, не стало гуще, а стало непредсказуемо, шатко и непредвиденно.
Училище кипело. мы вдруг с утра стали частью Украины. Пропитый Кучьма с бандой заехал к нам в гости, огласил всем очевидный факт и предложил перейти на службу новой незалежной Украины. Было ощущение , что некоторые только и ждали всю сознательную жизнь, что вернётся время их неньки и с каким то невиданным упорством начали склонять офицеров к измене Советскому союза. Заговорили на мове. Секретарь партийной организации Скипа , упоротый коммунист, патриот в седьмом колене, первый рванул на амбразуру, выкинул партбилет, забыл напрочь русский язык и шагнул по ту сторону добра и зла, за жёлто-блакитную ленточку, ленточку предательства и позора. И таких набралось немало. Во главе стоял начальник училища Цыбуленко, за ним его заместители Пополитов, Шатских и другие, начальники циклов , преподаватели. Курсанты охреневали от палитры, перекрасившихся, патриотов. Все только и обсуждали насущный революционный вопрос. Что делать? А делать было нечего, дело было к вечеру. Меня волна тревоги зацепила по полной. Ночами я ворочался на постели, днём беседовал с офицерами. Мой начальник уговаривал принять присягу на верность Украины. Я тянул кота за хвост. Так прошёл месяц. В моём представлении сформировалась чёткая и однозначная позиция. Присяга даётся один раз, я офицер, я не проститутка и мы не в сериале свадьба в малиновке, пришли красные надеваю будёновку, пришли махновцы папаху, пришли белые фуражку.
Да, у военных меркантильные интересы преобладали над всем идейным, размытым, непонятным. Кому-то в отпуск хотелось побыстрей, кому-то квартиру надо было получать, кому-то на пенсию вот- вот, кто-то почувствовал время великого дележа в надежде оторвать кусок пожирней, а там хоть трава не расти и таких моментов воз и маленькая тележка. Я отбросил мусор навсегда.
Вот он и наступил , великий день позора и предательства. Плац , построение, вынос знамени, ещё Красного, родного, правильного.
Начальник училища зачитал приказ. Присяга принималась скопом, чтобы не сгореть от стыда, своей трусости. Попросили выйти из строя тех, кто отказывается принять присягу на верность Украине. Минута молчания. Сердце сжалось до предела, кулаки и пальцы до треска сухожилий. Раз, два. Два чётких шага между прошлым и будущим. Решение принято. Баста. Никто кроме нас. Рядом со мной из 400 офицеров стоял только один человек. Воин , полковник Александров.
Где вы патриоты кричало сознание, где вы верные сыны и наследники победителей. Где вы.
А мы опять ждём доброго царя который нас спасёт, а сами в минуту важных решений его казним и распинаем.
Тяжесть переживаний сменилась лёгкостью принятого решения.
Многие отворачивали глаза. Им было стыдно. Другим всегда безразлично, лишь бы набить живот и получить удовольствие, а за удовольствия надо платить. Вот и платим современной войной, хлебнув перестройки, развала, лихих девяностых, безвременья, бесконечной смены власти. Слабость духа проявляется и в повседневной, обычной жизни, когда надо сказать твёрдое нет, мы тихо шепчем да, а потом терзаемся совестью, а что толку.