Не перестаю удивляться

Не перестаю удивляться , как может жизнь в глаза мои смеяться.
Теребящий мою душа и сердце вопрос, зачем и почему, не утихает с годами, а приобретает более глубокий смысл.
С детских и юных лет , размышления о моей судьбе, судьбе родителей, моих братьев и сестёр, предков, знакомых , да и вообще всех людей занимали мой ум. Путь искателя, неугомонный путь поиска смыслов. Гнаться за ними нет смысла, они приходят в нужный для нас момент, но при одном условии, нужно задать вопрос.
Мои бабушка с дедушкой жили в пригороде за озером Нигозеро на улице Садовой. Садов там не было, но зато была железная дорога, которая проходила сверху по скале , наша знаменитая Октябрьская железная дорога, связывающая Ленинград с Мурманском. На пригорке росли высокие редкие сосны , насыпь из щебёнки возвышалась над скалой, и по насыпи ползли две железные уходящие за поворот полосы. Шпалы издавали смолянистый запах и сама дорога пахла как-то по особому, по железнодорожному. От города это примерно 7 км по этой дороге. Вот по ней я и любил добираться до Садовой, чтобы нашим старичкам сделать запас дров, воды , продуктов. Воду таскали на коромыслах по два ведра с Нигозера. Удобное коромысло большое дело и нести легче и вода не плещется. Зимой возили на санках в 40 литровых бидонах. Озеро от дома находилось в 2- километрах. Зимой оно сильно замерзало и покрывалось толстым слоем льда до 50 см. Воду тогда доставали через прорубь, которую обновляли каждое утро , собирая вновь образовавшийся лёд. Поэтому по краям проруби всегда скапливалась горка льда. Магазин тоже находился у озера, с большим деревянным крыльцом, печкой внутри и кладовой. Дрова аккуратно складывались в дровни, после их заготовки. Лес привозили с тайги , обычно берёза. Берёза даёт много тепла и горит долго и не так дымит, как смолянистые паленья.
По дороге я часто сочинял истории про похождения себя родного, да так увлекался, что дорога в семь километров меня совсем не удручала, а наоборот радовала. Мои первые разговоры с творцом тоже происходили в этом пути. Шагая по шпалам я часто просил господа наладить отношения между отцом и мамой. Просил чтобы отец сегодня пришёл трезвый, чтобы он не бил маму, чтобы они не ругались. Мне нужен был отец. Бог меня слышал, но не слышал мой папа, мой отец. Он слышал только себя. Ему хотелось свободы, водки, шлюх, ресторанов, грабежей, лёгких денег. Я просил господа и он меня слышал, я знаю, но папа сроднился с бесами, пил , дебоширил, совершал преступления. Однажды он влез в квартиру по лестнице, разбил окно, взял нож и ударил маму ножом в плечо. Хлынула кровь, мама зарыдала, а он как трусливый кот сбежал к своим дружкам. Но у меня не было злости, не было неприятия родителей, я ждал. Отец был красивый , высокий, очень крепкий мужик, много читал, имел каллиграфический почерк, был добрым когда не пил и не кутил, но водка начертила ему свой путь. Он отсидел 27 лет, из коих первая ходка была по молодости 4 года строго режима в Надвоицах, затем Воркута и так далее. Мы с бабушкой посещали его в зоне. Я помню колонну заключённых, идущих в лагерь с работ через кпп, где их обыскивали и пропускали в лагерь. Их было очень много, в серых фуфайках, в серых шапках ушанках, в валенках и ватных штанах. Всё было серое. Заключённых и посетителей отделял длинный деревянный стол. Мы долго говорили. Затем нас определили в комнату с кроватями и привели туда отца. Бабушка настолько любила своего сына, что сумела протащить в зону водку, запрятав её у себя в груди в пакетах. Вот такая слепая бабушкина любовь. Я много просил Бога о нашей семье, но семья не состоялась, а все тяготы легли на мою маму. Мама работала на трёх работах и я видел это. Она никогда более не вышла замуж, хотя была красивой и приятной женщиной. Меня она надевала всегда модно, непонятно где, доставая японские куртки и плащи, индийские джинсы, финские спортивные костюмы. Я рос , так как растут дети которых любят. И я всех любил. Просто любил. Они все были прекрасные люди мои родственники. Рос между двумя семьями, между двумя огнями, которые так и не сошлись. Родственникам отца я говорил какие хорошие люди родственники мамы, и наоборот. Получилась золотая середина. Они были настолько разные и настолько одинаковые, что каждый оставил свой след в моём воспитании. Отец шёл своим путём, путём погибели, путём в ад. Он мечтал, что я буду с ним ходить на дела, что мы будем вместе сидеть в ресторанах, проигрываться в карты, обнимать шлюх, совершать преступления. Да он был авторитетен в своём кругу, но меня отвращал этот путь, настолько , насколько разные день и ночь.
Меня тянуло в обратную сторону, сторону поиска смыслов. Мои деды , по стечению обстоятельств их трое, все разные , но все эгоисты. Брать с них пример я не мог, да и в жизни я не встречал таких людей примером которых можно жить. Мне не повезло в этом плане. Но я видел другое, видел отвратительное и хорошее одновременно. Видел как люди опускаются на дно, что там творят, как живут в блювотине своих страстей. Я их не осуждаю и не принимаю. У них не было одного, самого главного , у них не было Отца, настоящего, первородного отца, они его отвергли и забыли и заблудились и не вышли и погибли. Прекрасные люди превращались в скотов. Для них избить женщину не проблема, украсть кошелек не проблема, пырнуть ножиком норма, совершить грабёж отлично, убить тоже. А потом начинались муки , муки преследования совести, даже духи гонялись за ними и они в наваждении прятались, тряслись, плакали и заливали всё водкой. Их находили в конце концов мёртвыми и никто даже не хотел разбираться кто их убил. Для всех это, как гора с плеч. Бесстыжие шлюхи ходили по притонам с маленькими детьми, 16 летние девочки таскались с мужиками. В 16 лет они уже были алкоголички. Однажды я звонил матери одной девушки, что её дочь умирает, ей плохо, а она попросила налить ей сто грамм и ей станет легче. И это не на Марсе, это у нас , среди нас. Мы не интересуемся , как живут другие, а живём мы все по разному и наши неприятности по сравнению с ними это пустяк. Целое поколение погибших, целое.
Меня очень всегда тянуло в неизведанному. Выписывал журналы наука и жизнь, приложение знание сила и мурзилку. В приложении Знания сила. всегда в доступной форме объяснялись многие загадочные явления, феномены, теории. Таинственность человеческого сознания, ума, явлений природы, явлений НЛО, потустороннего мира. В нашем городе жила известная бабка Гачкина. К ней все и ходили за помощью во времена бабушек. У бабушек висели иконы, но чтобы они молились я не видел. Одна бабушка гадала на картах, другая заговорами лечила болезни людей. Церкви в городе не было Тогда еще действовал опиум для народа. Я много читал и практиковался. В седьмом классе увлёкся хатха йогой, восточными единоборствами. Помню купил 10 кг риса насыпал в ведро и часами и неделями закалял пальцы, втыкая пальцы в рис. Потом достал самодельную штангу, гирю. Гирю вешал себе на шею на солдатском ремне и по сорок минут носил , пока не начинал обливаться потом. Освоил системы волевой и статической гимнастики по Гаккеншмиту, нашему русскому силачу, который таскал на себе лошадь, рвал грудью цепи и совершал много немыслимых трюков. Закалял себя не жалея. В техникуме, где я учился после восьмого класса в столице Карелии Петрозаводске , мне удалось несколько раз побывать в церкви, которая находилась рядом с техникумом. В 80-х свободное посещение, во время престольных и православных праздников, храмов было запрещено . Особенно молодёжи. Кордоны милиционеров плотно стояли вокруг храмов и никого из молодёжи не пропускали. Этот период моей жизни прошёл в труде, учёбе, походах, занятиях спортом, участием в разных кружках и самостоятельной , оторванной от маминой заботы жизни. Это период принятия самостоятельных решений. С 14 лет практически я вне домашнего очага, один на один с судьбой. В военном училище настал другой период, период дисциплины, лишений, воспитания терпимости, закалка воли, когда стиснув зубы идёт борьба внутри самого себя. Десантное училище расположилось в бывшей духовной семинарии. По стечению обстоятельств, прямо за стеной с одной стороны находился парк отдыха, а с другой храм. Старый православный храм, ниже которого работал спиртовой завод, запах от которого висел в воздухе , но слава Богу не мутил сознание. В этом храме я крестился вместе со своими сыновьями в 33 года. Но в тот период времени я еще был далёк от Христа. Мои мытарства продолжались. Это годы поиска. Это секты и учения, практика, медитативная практика. Сахаджа йога, Система Фалунгунь, система Порфирия Иванова, Оккультное учение Блаватской, Рерихов. Везде где я был, и где были так называемые учителя, люди приходили за счастьем, готовились к переходу в шестую расу, фанатели , впадали в крайности и шли за лидером. Особенно ярко это проявилось у Рерихов. Под красивой оболочкой изучения новых знаний в области искусства, природоведения, культуры, истории, музыки, формировались совсем определённые взгляды на действительность, исток жизни, её формирование , течение и продолжение. Процесс эволюции души основанный на инкарнации, перерождения, колесе сансары , постижения Бога от простых минералов до сложных форм жизни. Бог меня миловал и подарил мне тяжёлую болезнь для излечения. Это случилось 23 года назад. Потеря памяти, затем агония с температурой до 41 градуса, опухшее горло с тяжёлой формой ангины, бессонные ночи и бред в течении недели всё вылилось в освобождение от грязи, скверны, черноты. Физически это вышедший гной и облегчение. Лёжа на постели я первый раз с лёгкостью осилил Новый завет. Вы не поверите, я пытался его осмыслить не раз, но не мог и двух страниц прочитать, а тут весь. Когда я дошёл до распятия Исуса Христа меня внезапно обуяла такая обида, такая боль, что слёзы сами катились с глаз. Мне было стыдно за нас , за род человеческий, отвергший Бога, очень стыдно. К нам , для нашего спасения сошёл сам Бог в образе сына возлюбленного, а мы его предали и предаём. Мы каждый день его распинаем, распинаем и распинаем. За что? Ах , как стало стыдно и стыдно до сих пор.