Никто кроме нас

Никто кроме нас. Войска дяди Васи. Две минуты орёл, остальное лошадь. Морда в цветах, жопа в мыле. РВВДКУ им, ЛК. Рязанское Высшее Воздушно-десантное командное училище имени Ленинского комсомола. Родное, неповторимое, трудное и любимое. След ялового сапога остался на моей подошве, как и след от фуражки в виде одной круглой извилины в головном мозге. Голубой берет , тельняшка, мундир, мирно висят в шкафу. Правда мундир со временем не надевается на изменившуюся с годами фигуру воина-десантника. Но сейчас не об этом.
Во время учёбы мы постоянно, в определённое учебным процессом, время, ротой в составе батальона перемещались в учебные лагеря в населённый пункт Сельцы. Места описанные Куприным в лучших традициях природоведения. Мещера. Край зелёных лесов, извилистых рек, голубоглазых озёр, край ягод, грибов и курсантов. Перемещались мы всегда по разному. Один из ленивых видов, это марш на ГАЗ66 , они же ШИШИГИ, мне особенно был приятен. Несмотря на собачий холод и дырки в брезенте, на твёрдые скамейки и жёсткие рессоры, мы быстро добирались до места, успевая наговориться, напеться, наиграться на гитаре. Быстрая посадка и десантирование с борта ШИШИГИ освобождала нас от унылого время препровождения в пути.
Второй маршрут по могучей , обрывистой реке Оке, на прекрасных белых теплоходах. На теплоходе музыка играла, а я опять стоял на берегу. Теплоход тихоход отчаливал от речного вокзала, рядом с нашим училищем, под марш неувядающей славянки. Плыть было интересно , когда нас окружала тишина и хорошая, тёплая погода. Тогда большинство качалось на палубе, кормя сухпайком низколетящих чаек. Высаживались по трапам, а далее 5 км и казармы.
Третий способ. Самый волевой и изощрённый, пеший, строем и маршем. Сочетание пешей ходьбы с бегом , позволяло преодолеть расстояние в 60 км примерно за 11 часов на начальных курсах и 7часов на 4-м курсе. Связано это было с возрастающей выносливостью наших тел и мозгов. Кстати не у всех мозги продолжают работать, когда хочется есть, пить, и усталость валится всем своим грузом на тебя. Ноша тяжёлая притупляет и ослабляет внимание и реакцию. Мозоли при таком виде передвижения неизбежны. Портянки сбиваются и начинают натирать подошву, пятки, пальцы, до кровавых мозолей. Поэтому первая солдатская наука, это умение наматывать портянки, с уголочка по косой вокруг стопы, пятки, затем голени, туго и правильно. Преимущество Советской портянки в его многократном использовании. На одной стороне четыре раза, на другой стороне четыре раза. Портяночки были зимние и летние из приятного экологичного материала. Носки в подмётки не годятся портянкам. Стирались портянки только тогда , когда начинали стоять перед табуреткой по команде смирно, от накопившейся грязи и соли, а также ваксы и гуталина от сапог. Сапоги натирались до блеска утром, днём, вечером. Чёрно-синяя краска проникала внутрь, пропитывала все поры сапога и переходила на портянку, так что цвет портянки чаще бывал синим , а не белым. Пеший поход закалял нас по взрослому. Мы всегда удивлялись , как четвёртый курс нас легко обгонял и весело и бодро шагал , будто на прогулку по парку. Кстати парк перед училищем был Есенинский , но в среде курсантов назывался сучий, за частые прогулки особей лёгкого поведения в этом парке , для встречи с иностранцами, которые учились у нас на отдельном факультете. От сучего парка нас отделяла высокая стена забора, постоянно и регулярно смазываемая солидолом для машин с верху забора и обильно посыпаемая битым стеклом, для предотвращения самоволок. А самоволки совершались регулярно, несмотря на принимаемые меры. Ах, сколько раз я испытывал адреналин при преодолении наших стен. В общем пеший поход труден , но полезен.
Четвёртый вид перемещения, это нечто. Зима, снег завалил улицы. отряды добровольцев чистят Рязанские проспекты и улицы, огромными совками, лопатами, собственный плац, расположенный в центре между казармами и учебными корпусами. Как правило снег чистили по графику. Согласно графика каждое подразделение чистило в своё, отведённое ему время. Первый ротный капитан Ульяненков Владимир, любитель острых словечек и немного вздорного характера, всегда нас предупреждал, если до утра плац не будет очищен, то будете топить снег жопами. Но про переход . На лыжах. Лыжи для меня после стольких лет тренировок казались самым лёгким средством передвижения, но в училище военном и лыжи военные, почти из чугуна, тяжёлые жуть, да ещё на валенках и резинках с еловыми палками, нет брёвнами, без смазки и не по размеру. Что дали на том и иди. Вот именно , иди. На них невозможно ехать, только идти шагом , но на лыжах, чтобы не утонуть в сугробах , которые в местах торосов и наносов достигали метра. Привыкнуть можно. Но группа ЮГ состоящая из представителей южных областей нашей родины, вообще не могла передвигаться на них. Они снимали лыжи и шли по лыжне пешком, ломая структуру лыжни, превращая её в длинные ямы. Колонна лыжников ведомая командиром могла растянутся на сутки, между первым идущим и последним. Бедный армянин Ванаян совсем обессилев от похода, не раз падал в сугроб и замирал. Убейте меня, просил он, убейте. Приходилось увещевать его, отогревать, откармливать. Мы с собой в дорогу всегда брали спирт, шоколад и сало. По опыту переходов поняли, спирт смертелен, греет недолго, а затем наступает ступор и холод ещё больше сковывает движения. Шоколад на морозе не практичен, превращается в пластмассовую жвачку и только сало согревает, даёт сил. Лыжные переходы напоминали нам переход Суворова через Альпы. Колонна разделялась на десятки маленьких ячеек, которые рассредоточивались по огромной площади полей и лесов, шли разными маршрутами, плутали, возвращались в исходную точку, затем опять брали ориентир и шли обратно в направлении Сельцов. Чёрт побери, вместо Бог помоги приводил движение в хаос. В результате похода много обмороженных, особенно ноги в группе юг. Самый последний курсант пришёл в Сельцы через 37 часов, после того , как забрёл в компании друзей, на чужую свадьбу в одной из деревень. Их там облагодетельствовали , как героев гражданской войны, напоили , накормили и главное отогрели , но они чуть не увели невесту у жениха. Обошлось без мордобоя. Другие идя неизведанными тропами по глухим деревням останавливались на привал у добросердечных бабушек, которые ещё помнили войну , ту Великую и страшную войну, принёсшую нашей стране и народу, огромные лишения и страдания. Что сынки случилось вопрошали они. Война , мама , война, шутили шутники, получавшие тут же под затылок от своих товарищей. Но бабушки выносили на тропинки, утоптанного снега, вёдра с водой, мешки с сухарями. В одной из деревень, возле покошенной ограды дома, мы наткнулись , на стоявшие лесом лыжи. Пять пар были воткнуты в белые сугробы вместе с палками. Следы уходили в дом. Дверь открылась и оттуда вышли наши ребята, которые посоветовали нам зайти, мол там радушная бабушка поит чаем и раздаёт сухари .Мы сняли лыжи и зашли , через низкую дверь в светлицу. Светлица приняла нас с теплом и телами курсантов, лежащих возле печи , натопленной до отказа и маленькой приятной старушкой, которая без разговора усадила нас на табуретки и дала кружки с чаем и сухарями в большом бумажном мешке. Раньше в мешках привозили баранки, бублики, сухари в магазины продторга. Мы обогрелись и не пренебрегая гостеприимством хозяйки, удалились, отблагодарив её за радушный приём. До Сельцов оставалось немного пути, вёрст семь. Приободрившись, затянули лямки на валенках и успешно преодолели разрыв, отделявший нас от казармы. Входили в лагерь , как армия разбитая под Аустерлицем и сдавшая Москву французам.
Через час мы привели себя в порядок, переоделись, нагуталинили сапоги, навели стрелки на пш и строем и с песней прошли по дорожке учебного центра до столовой. Началась новая сессия в лесном учебном центре Сельцы, где заправлял всем начальник КТП, прапорщик Фалалеев. Лучший прапорщик вооружённых сил Советского союза.