Друг мой, какая нелегкая судьба...

«Друг мой, какая нелегкая судьба постигла людской род! Каждое утро мы заново рождаемся: мы, полные детской наивности, приходим в этот мир, дабы увидеть вечноцветущие сады и отведать сладкий плод наслаждения, что были обещаны нам — но что мы видим на самом деле? Мы видим всё тот же холодный, бездушный город, лишенный красок; мы видим эти кирпичные клетушки, что зовутся домами, и даже небо — Боже мой! — даже это небо лишено малейшего отблеска прекрасного, что так жаждет наша душа. Удивительно ли, что каждое утро мы пробуждаемся в дурном расположении духа, ведь мы обмануты!
 
Скажи мне на милость: разве для этого мы живем? Разве должны мы тратить свое время, которое и без того летит столь стремительно, что и разглядеть его невозможно, на поиски несуществующего?
 
Не думайте, что я поддался меланхолии. Напротив, я вижу всё настолько четко, насколько мог бы видеть чернильный росчерк на белой бумаге. Только глупец будет настаивать на том, что наша жизнь отнюдь не бесцельна, и только трус будет выдумывать цель, оправдывая тягостное существование.
 
И что же остается нам, жалким и отвергнутым этим миром? О, друг мой, хотел бы я сказать, что любовь! Но порой так трудно понять, где заканчивается любовь к себе и начинается любовь к ближнему! Ежели мы поступаем хорошо по отношению к другим и требуем, чтобы они поступали так же по отношению к нам, не значит ли это, что наша доброта стоит на фундаменте черствого эгоизма и корысти, которые из каждого нашего поступка хотят получить выгоду: милость, расположение, помощь?
 
Но довольно о печальном. Если бы вы спросили меня, чем же я научился дорожить, что, несмотря на всю бессмысленность, продолжаю исправно ходить в театр и писать вам и прочим всякие глупости, то я бы ответил: из всего, что этот мир пытается забрать у меня, я поистине дорожу только одним — правом ошибаться.
 
Я уже говорил вам, что моя матушка, например, терпеть не может, когда я ошибаюсь. Конечно, иногда мне хочется совершить ошибку ей назло, но я не столь жесток. "Все мои ошибки, — говорю я ей, — от чистого сердца."
 
И если улыбка может оказаться фальшивой, а признание в любви — ложью, то ошибки обладают невероятным преимуществом: они достаточно искренни, чтобы рассказать о том, кто их совершил, но при этом достаточно относительны, чтобы их можно было по-разному трактовать. Не это ли истинное сокровище нашей жизни?

Не знаю, как вы, друг мой, а я признаю, что успел совершить множество ошибок и ни о чем не сожалею.

Пишите мне поскорее и побольше,
Ваш С.»