II. Спити, 2026

А госпожа Л. Ж. просыпается посреди ночи от громкого взрыва. Где-то вдали разносится приглушённый звук — кажется, вновь обвалилось здание, где-то в пяти километрах от её дома. Но ей не страшно быть под завалом, не страшно, если в следующий раз это «нечто» с небо свалиться именно на неё; ей страшно от того, что путь её жизненный — не тот. Но а какой же тот?

Этот вопрос повторяется в её голове. Каждую ночь. Три часа ночи. Впезапное пробуждение и тяжелый вздох. Кажется, ещё спирает немножечко в груди. И сон дальнейший не появляется.

«Сложить дважды-два… Вроде бы всё достаточно просто; вроде бы имеется постоянно и… все основополагающие…», — но несмотря на это, на душе неспокойно. Л. Ж. встаёт каждый раз с кровати и медленными шагами идёт на кухню. Три тридцать.

Это не депрессия. Это не этап кризиса. Или же это лишь её слова и доводы? Или же она сама не понимает, что попала в ловушку собственного сознания?

Она ставит чайник и облокачивается о стену, впиваясь взглядом в маленькую статуэтку Будды. Эта жизнь создана для страданий, — страданий в бесконечной вечности. Или же для размышлений и созерцания. Или же осознания собственного бессилия…

Жизнь. Жизнь Л. Ж. полна событий и незаурядиц. Она наполнена глубокими глотками воздуха и прогулками увлекательными, но чего-то не хватает. Все тепло о ней отзываются, но как будто и этого мало. Или же достаточно? Или же вообще ей не важно кто и как о ней отзывается. Непорядок. Но она не увлечена мыслями о других — хотя порой лучше бы её мысли были о том, кто и как одет; кто и что думает; где и кто… Чем те мысли, которые она гоняет в своей голове…

А почему люди не могут жить в одном пространстве долго друг с другом без конфликтов и сплетен? Важно ли обсуждать людей за их спиной настолько, насколько думают мои коллеги?.. Может, это какой-то порок? Или же я много об этом размышляю и сплетни — это норма жизни, в которую я всё ещё не могу включится?

А почему по ночам так хочется, чтобы кто-то был рядом, но наступает утро и возвращается эта самая… Интровертная сторона личности?.. Но всё равно готовишь два кофе и делаешь четыре бутерброда, стараясь отгонять мысль о том, что хочется одинокого утра на балконе — стул, стол, горячий эспрессо и пение птиц. Никого рядом.

А почему кто-то дышит хорошо всю жизнь и чует каждый запах, а я мучаюсь от незнания — кто и где надушился новыми духами? Кто не может закинуть в стирку свою одежду уже которую неделю… Хотя нет, последнее — чую. Лукавства. Но мой нос не так дышит, как другие.

А почему мне приходится смиряться с работой? Или же иначе, почему я не могу устроиться на менее оплачиваемую работу, но она будет приносить мне большее удовольствие? Наверное, потому что все мои «хочу» не будут удовлетворяться… Но как много у меня на самом деле этих «хочу» и имеют ли они какой-то смысл? Может, надо укоротить список своих желаний и стать более… приземлённой? Сколько книг нечитанных; сколько бисера не сплетённого… Но рука сама тянется за новой книгой, как будто читать книги да покупать книги — два разных хобби. Какой от покупки прок, когда дома ещё десяток-другой нечитанного? Прок, смысл, — чувство удовлетворения. Обладания.

А почему так хочется чем-то обладать? Держать и говорить: «А вот это точно моё».

Но все мы смертны. Даже поистине наши вещи — очки, дневники, любимые застиранные трусишки да носочки — всё это не будет иметь смысла. Так почему это имеет смысл сейчас? Вообще, что-то имеет смысл? Здесь и сейчас?

Мимо вновь пролетает нечто. «Внимание! Объявлена…» Чайник вскипел. Л. Ж. отходит от стены и с тяжёлым вздохом подходит к столу. Перед ней огромный выбор чаёв, купленных ею и другими людьми. В основном — люди эти важные; те самые, за которых хочется держаться. Те самые, которые имеют смысл, и их не хочется отпускать ни во время смерти, ни после. Лесные ягоды, Hyson, имбирь с лимоном, мята-малина. И выбор сделать непросто.

А почему всю жизнь приходится выбирать? Стремиться за победой над окружающим или же победой над собой? Жить в принятии общества или же в своём принятие? Да и что есть правильная жизнь? И правильные ли вопросы мы задаём ситуациям, которые происходят с нами? Что есть правильно, а что нет? А может, правильные представления о жизни — это миф, и их нет?

А может, любая жизнь человеческая — это правильно? Ведь иначе не получается. Есть путь — дорога — непротоптанная никем, кроме тебя. Твой каждый выбор — новая притоптанная трава. Скорее всего, это крапива. По большей части, ибо жгёт порой от этих шагов нехило. Но не об этом, — правильные представления о жизни.

Как сказал Сенека (персонаж неоднозначный; да и кто из нас — персонаж, которого можно считать исключительно плохим или же хорошим; однозначным или же…), «…у человека нет никаких несчастий, кроме одного: если он хоть что-то в природе считает несчастьем»*. Из этого следует, что правильно будет — вдыхать жизнь и следовать потоку, не опираясь на всеобщее «правильно». Конечно, по большей части, надо следовать закону, житейским принятым нормам морали и быть добросовестным гражданином своей страны, но порой — надо нести мысль дальше: «Что будет, если я облажаюсь в этом? Правильным ли будет моё разочарование собой или же — мне надо оставаться в состоянии принятия? Может, я слеп к собственным возможностям? И это не моя дорога? Может, стоит остановиться из-за одной ошибки?..» Несчастье. Несчастье по отношению к себе или окружающим, или же по отношение к миру? Что для мира — одна человеческая ошибка? Если присмотреться, то… даже не плевок к вечность… Никакого отзвука.

Л. Ж. выбирает имбирь с лимоном, чайный пакетик, но ошибается, ибо вкуса практически никакого, но её нос чует лёгкий запах. Хороший знак, ведь про нос — не соврала. Он отвратно дышит. Но проблема ли это? Проблема ли то, что с годами наше тело становится нашим разваливающимся домом, который то там, то там надо подлатать? Это не проблема — это данность. Мы не вечны, — наше сознание и тело. Мы насколько конечны, что не стоит забыть об этом каждый день, ибо может сложиться впечатление будто впереди ещё куча времени и можно успеть за скоростью твоих наручных часов; сделать невероятный квантовый скачок в любое время. Но не тут-то было, — вот ты родился, отучился, отработал, детей родил, родной земле пригодился — смерть. Вся жизнь в этапах, а казалось бы, трава зеленеет, солнышко блестит, а впереди прекрасное будущее, которое никто, кроме тебя самого, не построит. Проблема? Не думаю. Надо забыть про вечность и помнить про сегодня.

В руке Л. Ж. кружка с чаем, часы показывают почти три сорок пять, а сна ни в каком глазу. В доме напротив лишь пара горящих окон. Интересно, эти люди — они тоже мучаются от экзистенциального кризиса или просто играют в World of Tanks? В любое случае, это их жизнь — особенная и неповторимая. Но с этими людьми мы каждый день встречаемся в излюбленной маршрутке. И ещё в магазине. Покупаем одни и те же продукты. Наши жизни похожи, но не идентичны. Кажется. Вроде бы. Скорее всего. Они могут считать иначе. Даю разрешение. И Л. Ж. не против, ибо любое мнение может быть или же просто считаться — правильным. Для отдельной личности.

Выйдя на балкон, Л. Ж. ловит себя на мысли: «Кажется, в моей жизни нет ничего правильного. Того, за что бы я держалась ногами и руками». На все вопросы, требующие ответа серьёзного, она отвечает: «Не знаю», в голове своей аргументируя это: «Как Сократ: Я знаю, что ничего не знаю»». Звучит красиво, да истинная ли причина этого скверного вечного не знаю? Какую траву нужно примять на истинном пути? И существует ли истинный путь человеческой сущности? Может, это лишь очередной миф для подрастающего поколения? Как врач-хирург осознаёт то, что он хочет стать врачом-хирургом и работать на этом посту всю сознательную жизнь? А ведь этого врач-хирург существует, и не один… Но Л. Ж. не видит себя им; не видит себя спасателем человечества. И боится, что живёт (проживает свою маленькую вечность) за зря. Л. Ж. страшно и она делает глоток невкусного чая да всматривается в окна, в которых горит свет.