Рассказ с гротеском Дрифт по линии здравого смысла

                Главное в дрифте — не уйти в кювет реальности.
             Но у старлея Славина на реальность была пожизненная дисквалификация



   Старший лейтенант  Славин прибыл в Севастополь в полдень, когда солнце жарило так, что даже у памятника Затопленным кораблям хотелось расстегнуть верхнюю пуговицу. Перевод с Тихоокеанского  флота на Черноморский Славин ощутил физически: его парадный китель, рассчитанный на ледяные ветра Владивостока, в Крыму мгновенно превратился в переносную сауну.

   — Ну, добро пожаловать в край виноградников и удивительного южного быта, — пробормотал он, волоча чемодан по Графской пристани.

   В Севастополе Славина ждало большое разочарование: его возлюбленная Лариса Ивановна, ради которой старлей перевёлся с Тихоокеанского флота, не дождалась его, а устроилась буфетчицей на корабль торгового флота Черноморского пароходства и отчалила в заморские страны.

  Как ты помнишь, уважаемый читатель,  из прошлых рассказов о нашем герое, Славин — из той редкой породы людей, что ухитряются найти приключения на свою голову на ровном месте. Его неуемная «флотская смекалка» была сродни стихийному бедствию: там, где обычный офицер видел Устав и должностную инструкцию, старлей усматривал бесконечный горизонт для маневра. Вот несколько историй, после которых у командования флота развился стойкий нервный тик, а адмиральские кортики начали самопроизвольно звенеть от предчувствия беды.


История 1: Инспекция «на плаву

   Славину поручили проверить состояние покраски борта малого ракетного корабля. Чтобы не возиться с люльками, он решил использовать «естественные силы природы» и надувной матрас в виде розового фламинго, который он одолжил на время у туристов.

   — Главное — мобильность! — пояснял он матросам, дрейфуя вдоль борта.
В этот момент на корабле объявили проверку работы двигателей. Винты провернулись, создав мощную струю. Славина на фламинго выбросило в открытое море со скоростью торпеды.

   — Полундра! — орал Славин — Выхожу на глиссирование! Смена курса невозможна, тормоза не предусмотрены конструкцией птицы!

   Его вылавливали пограничники. На вопрос «Что это было?» Славин, стоя на палубе в мокром кителе и с розовым крылом под мышкой, гордо ответил:
— Испытания маскировочного средства «Розовый закат». Противник впадает в ступор, видя, как боевой офицер несется на птице!

   История 2: Ликвидация безграмотности чаек

   Славин решил, что на вверенном ему участке пирса чайки ведут себя «не по-уставу»: кричат несинхронно и гадят на стратегические кнехты. Он решил провести «ликбез» среди пернатых.
   Он рассыпал крошки хлеба строго по линии разметки и встал рядом.
— Так, авиация! — скомандовал он слетевшимся птицам. — Прием пищи осуществлять в два счета! Первый — клюнул, второй — проглотил! За несанкционированный взлет — лишение довольствия!
   Когда мимо проходил адмирал, он увидел эпическую картину: пятьдесят чаек сидят ровным строем на парапете, а Славин читает им вслух «Технику безопасности при обращении с якорными цепями».
— Славин, вы в своем уме? — спросил адмирал.
— Никак нет, товарищ адмирал! Формирую орнитологическую беспилотную авиацию флота! Обучаю их отличать наши погоны от вражеских, чтобы гадили прицельно по силам НАТО!
   Адмирал вздохнул:
— Дайте ему отпуск. А то завтра он мидий заставит строевым шагом по дну ходить.

         История 3: Борьба за живучесть

   На учебных занятиях по заделке пробоин Славин так вошел в кураж, что когда учебная дыра в отсеке была заделана, ему показалось этого мало.

— Масштаб не тот! Нет ощущения реальной катастрофы! — крикнул он и, не найдя ничего лучше, вышиб ногой смотровое окно в учебном тренажере.
Вода хлынула таким напором, что Славина впечатало в противоположную переборку.

— Отставить панику! — орал он, Я — живая пробка флота! Записывайте: старший лейтенант Славин успешно имитирует героическую гибель!
 
   Когда воду откачали, Славин лежал на полу, облепленный водорослями, и слабо шептал:
— Передайте... Любочке... что я спас Севастополь от цунами... локального значения... И купите мне новые брюки, эти дали усадку!


            История 4: Битва с «вражеским» водолазом

   Во время ночного дежурства на пирсе Славин заметил в воде странное шевеление и подозрительные пузыри.

— Боевой пловец! Диверсант! Хочет подпилить опоры Графской пристани! — осенило Славина.
   Действовать нужно было решительно. Оружия под рукой не было, зато стояло ведро с гудроном, который местная детвора использовала в качестве дефицитной жвачки. Славин с криком «За Севастополь!» опрокинул ведро в эпицентр пузырей, а сверху прыгнул сам, размахивая спасательным кругом как лассо.

   Через минуту из воды вынырнул... старый ржавый буй, который сорвало с креплений, и запутавшийся в нем Славин, черный от гудрона, как демон мазута.

— Взял в плен! — хрипел Славин, пытаясь заломить бую воображаемые руки. — Сопротивляется, гад! Требует политического убежища в пункте приема чермета!

   Приехавший патруль обнаружил Славина, который пытался допросить буй на предмет знания кодов доступа к буфету штаба флота.

                История 5: Укрощение «адмиральского» катера

   Славину доверили перегнать адмиральский катер к другому причалу. Но Славин не мог просто плыть — ему нужен был «шик». Он решил, что катер должен идти в режиме «стелс», то есть максимально близко к берегу, чтобы его не заметили радары (которых там не было).

— Полный вперед! Маневр «Шныряющая селедка»! — скомандовал он самому себе.
   Катер на полной скорости вылетел на мелководье городского пляжа Хрустальный и, пропахав гальку, замер аккурат между двумя шезлонгами, на которых загорали пышные дамы.

   Славин, не моргнув глазом, вышел на нос, поправил фуражку и обратился к дамам:

— Гражданки отдыхающие! Проверка документов на загар! Почему лежим не по Уставу? Пятки должны смотреть строго на зюйд-вест!

   Когда его спросили, как он здесь оказался, Славин невозмутимо ответил:

— Отрабатываю высадку десанта в условиях экстремального гостеприимства. Записывайте: береговая линия к приему тяжелых чувств готова!

               
История 6: Визуальная маскировка береговой линии

   Как-то утром Славина вызвал комендант города, полковник Перекатиполе, который страдал от того, что его лысина бликовала на солнце сильнее, чем сигнальный прожектор.
— Славин! Разведка донесла, что с турецкого берега в бинокль видна наша столовая. Это демаскировка! Приказываю: скрыть объект за естественными испарениями.
— Товарищ полковник, где я возьму туман в плюс сорок? — опешил Славин.
— Вы с Севера! Придумайте что-нибудь ледяное!
   Через час Славин организовал закупку пяти тонн мороженого «Пломбир» на местном хладокомбинате. Матросы, обливаясь потом, вываливали брикеты в огромные чаны с морской водой, обдувая их списанными авиационными двигателями.
   В итоге над Севастополем поднялось облако густого ванильного пара. Город накрыло сладким туманом такой плотности, что пролетавшие мимо чайки, надышавшись сахаром, впадали в диабетическую кому и плавно оседали на палубы катеров.
— Славин! — орал в рацию адмирал. — Почему у меня на мостике видимость ноль, а весь личный состав облизывает леера?!

                История 7: ответственное поручение

   Славину поручили встретить иностранную делегацию. Но возникла проблема: местный гарнизонный оркестр накануне съел ведро незрелой алычи и был временно небоеспособен.
— Славин, выкручивайтесь! — приказали из штаба.
   Славин не растерялся. За два часа старлей выдрессировал морских котиков и группу местных чаек-переростков.
   Когда делегация сошла на берег, их встретил Славин в белом кителе, поверх которого для «колорита» была накинута шкура полярного медведя (которую он использовал как коврик). По его сигналу:
1. Морские котики начали синхронно бить хвостами по пустым бочкам из-под солярки, выбивая ритм группы  Queen”We will rock you”.
2. Чайки, выстроенные клином, пронзительно запели «Очи черные» в тональности си-бемоль мажор.
3. Мичман Куропятников, одетый в костюм гигантской мидии, раздавал гостям рекламные листовки с надписью: «Служба на ЧФ — это не только море, но и бесплатный пилинг пяток галькой».
   Глава делегации, старый адмирал из Британии, трижды перекрестился и спросил, не является ли это побочным эффектом солнечного удара.

                История 8: инвентаризация

   Славину поручили инвентаризацию «зеленых насаждений специального назначения». Среди них числился гигантский кактус «Адмирал», посаженный еще при императрице.
   Кактус, перекормленный крымским солнцем и секретным удобрением из водорослей, вырос до размеров двухэтажного дома и, кажется, начал обретать сознание. Когда Славин подошел к нему, кактус внезапно отсалютовал ему колючим отростком.
— Он на вас смотрит, товарищ старший лейтенант, — прошептал матрос.

 Кто? Суккулент? — Славин поправил фуражку, которая от такой наглости флоры сползла на брови.
— Так точно. Смотрит прямо в душу. И, кажется, требует привести форму одежды к уставному виду.

Славин, чей здравый смысл в этот момент окончательно ушел в глубокое погружение, не моргнув глазом, выдрал из рукава запасную пуговицу.
— Нарушаем, матрос? — рявкнул он на кактус. — Где подворотничок? Где выправка?!
С силой впрессовав пуговицу в колючий бок растения, Славин замер. Кактус издал звук, подозрительно похожий на вздох облегчения после проверки караула, и внезапно выкинул огромные алые бутоны. Те раскрылись с хлопком корабельного орудия, и по воздуху  поплыл густой, сводящий с ума запах… жареной корюшки.
— Видал, матрос? —Дисциплина творит чудеса. Даже кактус понял: в моем присутствии лучше цвести закуской, чем стоять памятником самому себе!

   Вечером, пришвартовавшись на краю Графской пристани и привычно вытряхивая из ботинок крымскую гальку вперемешку с чебуречной пылью, Славин задумчиво созерцал закат над Севастопольской бухтой.
— Знаете, Куропятников, — не оборачиваясь, бросил он знакомому мичману, чьё лицо за день приобрело оттенок спелого инкерманского помидора. — На Севере всё было по Уставу: если ты замерз — значит, ты дурак. А здесь, в этой южной гавани, логика работает на износ. Если ты не сошел с ума к середине среды — значит, ты просто плохо стараешься или у тебя антитела к куражу. Здесь здравый смысл плавится быстрее, чем пломбир на Приморском, и единственный способ не пойти ко дну — это вовремя уйти в управляемый занос.

   Однажды Славин стоял на набережной и пытался кормить чаек по «тактической схеме». Он подбрасывал куски батона строго по баллистической траектории, выкрикивая: «Цель пять-ноль, поправка на ветер, огонь!».
   В этот момент к нему подрулил военный патруль — майор с лицом, высеченным из инкерманского камня, и два сержанта, у которых на лбу читалось «Устав — мать наша».
— Старший лейтенант Славин? — вкрадчиво спросил майор. — Почему нарушаем общественный порядок и ведем несанкционированные стрельбы хлебобулочными изделиями?
   Славин медленно обернулся, не выходя из образа.
— Товарищ майор, это не стрельбы. Это учения по снабжению морской авиации в условиях плохой видимости и отсутствия палубного базирования. Чайки — это малая беспилотная авиация флота.
   Майор завис. Линия здравого смысла в его голове начала опасно искрить.
— Какая авиация? Это птицы! Они гадят на памятники!
— Это не гадство, товарищ майор, — Славин сделал шаг боком, как будто у него занесло заднюю ось. — Это маскировочная побелка объектов культурного наследия. Согласно секретному циркуляру ГШ №007. Вы что, не в курсе?
   Сержанты синхронно открыли рты. Майор почувствовал, как почва уходит из-под ног. Славин в это время продолжал «дрифтовать» по логике:
— И вообще, я выполняю замер глубины бухты методом акустического резонанса. Слышите, как хлеб падает? «Плюх» — значит, глубоко. «Шлеп» — значит, краб дежурный перехватил.
— Славин, — выдавил майор, пытаясь нащупать реальность, — вы пьяны или просто... особенный?
— Я в управляемом заносе, товарищ майор! — Славин козырнул так резко, что фуражка совершила оборот вокруг оси. — Иду по линии здравого смысла, но боком, чтобы сопротивление воздуха было меньше. Разрешите продолжать маневры?
   Майор молча махнул рукой, решив, что связываться со Славиным — это как пытаться остановить торпеду голыми руками. Славин, победно гикнув, бросил последний кусок батона, который чайка перехватила в воздухе, исполнив фигуру высшего пилотажа.         
-Свои люди,— подмигнул Славин птице и ушел в закат, продолжая движение по диагонали.


   Сентябрьское утро в севастопольской коммуналке на улице Адмирала Октябрьского выдалось томным. Старлей Славин, только что переведенный из Владивостока, пытался побриться перед осколком зеркала, напевая «Варяга». Вдруг стена задрожала, с потолка посыпалась штукатурка эпохи Крымской войны, а в дверном проеме материализовалось Нечто.
   Это был татарин Чак-Чак Батыр. Он не вошел — он заполнил собой пространство, как тесто, вылезающее из кадки. На нем был надет полосатый халат, который на его мощных плечах казался чехлом для бронепоезда, а в руках он бережно нес поднос с горой золотистых палочек в меду.
— Слушай, командир, — голос Батыра напоминал рокот прибоя в пустой бочке. — Ты зачем так громко бреешься? Мой плов в кастрюле пугается, рис строй теряет!
— Старший лейтенант Славин! — рявкнул Славин, инстинктивно вытянувшись во фунт с помазком в руке. — Провожу утреннюю инспекцию лица перед выходом на рейд! А вы кто такой? Нарушаете режим тишины в расположении жилого сектора!
   Батыр медленно опустил поднос на общий стол, и стол жалобно крякнул.
— Я — Чак-Чак Батыр. Твой сосед по карме и этой кухонной плите. Ты — человек военный, у тебя Устав. А у меня — десерт. Чувствуешь запах? Это не просто мед, это амброзия с горы Ай-Петри, собранная пчелами-трудягами.
   Славин подозрительно принюхался.
— Пахнет... нарушением санитарных норм и несанкционированным использованием сахара.
— Э-э, Славик, зачем такой официальный? — Батыр ловко отломил кусок чак-чака и, не спрашивая разрешения, запихнул его старлею в рот прямо поверх остатков пены для бритья. — Ешь! Это топливо для настоящих мужчин. Пока ты это жуешь, у тебя даже мысли становятся золотыми.
   Славин замер. Челюсть совершила несколько жевательных движений. Глаза старлея расширились до размеров иллюминатора.
— Вкусно... — пробормотал он, пытаясь сохранить суровость. — Но почему оно такое... тактическое?
— Потому что это секретная разработка моих предков! — Батыр довольно похлопал себя по внушительному животу, отчего в коридоре зазвенели велосипеды. — Один кусок — и ты готов штурмовать Сапун-гору без передышки. Считай, что ты прошел дегустационную комиссию. С тебя — две пачки индийского чая из военторга и обещание не петь «Варяга» до восьми утра.

   Славин вытер пену с лица куском чак-чака (случайно перепутав его с полотенцем), отдал честь подносу и серьезно ответил:

— Принято, Батыр-эфенди! Договор о ненападении и взаимном снабжении десертами считаю подписанным. Но если от этого чак-чака я не влезу в китель — объявлю санкции!

— Не переживай, командир, — Батыр уже перекатывался к выходу. — Если китель станет мал — я пришью тебе пуговицы на жидкие гвозди. У меня в кладовке всё есть, даже совесть коменданта порта, если поискать!

   Так произошло Знакомство Славина с Чак-Чак Батыром и началась великая дружба, основанная на меде, Уставе и полном отсутствии здравого смысла.


   В их квартире действовали два закона: Устав и Глюкоза. И если Устав приказывал стоять "смирно", то Чак-Чак Батыр делал так, что стоять получалось только прилипнув к полу.

   Когда в одной квартире сталкиваются Корабельный  Устав  в лице Славина и Устав Крымского Рынка в лице Чак-Чак Батыра, рождаются документы, которые в штабе флота обычно читают вслух и со слезами на глазах.
  Вот несколько выдержек из «Журнала учета бытового безумия» их коммунальной квартиры:

- О проведении внеплановых дегустационных учений.

Объект: Кухонный стол общего пользования.
Участники: Ст. лейтенант Славин (сторона обвинения), Чак-Чак Батыр (сторона снабжения).
Суть инцидента: Славин обнаружил, что его кастрюля с макаронами по-флотски была несанкционированно захвачена и модернизирована.
Ход событий:
1. Славин: «Батыр! Почему мои макароны склеены неизвестным веществом янтарного цвета и посыпаны кунжутом? Это диверсия против моего рациона!»
2. Батыр: «Командир, не шуми. Твои макароны были грустные, как дежурство в новогоднюю ночь. Я добавил в них "горный нектар" и немного кураги для бодрости духа. Теперь это — Макарон-Чак! Элитный паек для адмиралов!»
3. Славин попытался произвести изъятие блюда, но вилка застряла в Макарон-Чаке намертво.

- Об испытании сверхдальнего средства связи.

Место действия: Балкон второго этажа.
Событие: Батыр убедил Славина, что пачка чак-чака, обернутая фольгой,  усиливает сигнал радиостанции «Р-105».
Показания Славина: «По совету гражданского специалиста Батыра, я установил десерт на антенну. В результате в эфире вместо штаба флота я услышал рецепт идеальной пахлавы на татарском языке и цены на мидии на рынке в Балаклаве. Считаю это вражеским перехватом!».
Показания Батыра: «Славик просто не настроился на нужную частоту гостеприимства. Мой чак-чак ловит даже те волны, которые еще не изобрели. А то, что радиостанция начала пахнуть карамелью — так это для маскировки от служебных собак!»
Итог: Антенна слиплась. Батыру милицией вынесено предупреждение за попытку продать радиостанцию туристам под видом «говорящей пасеки».


- О попытке строевого смотра в условиях кухни.

Обстоятельства: Славин решил, что Чак-Чак Батыр слишком вольно перемещается по коридору, нарушая траекторию движения военнослужащих.
Событие:
— Славин скомандовал Батыру «Смирно!».
— Батыр принял позу «отдыхающего султана», мотивируя это тем, что его живот — это суверенная территория, не подчиняющаяся сухопутным приказам.
— В ответ на требование предъявить документы, Батыр предъявил свежий янтык и справку о том, что он является «почетным хранителем хорошего настроения города Севастополя».
Вывод: Признать Батыра «непотопляемым объектом гражданского назначения». Славину рекомендуется обходить Батыра по широкой дуге, учитывая его радиус гравитации и манящий запах выпечки.

- Об операции «Ночной дожор за холодильником»

Суть дела: Славин заподозрил Батыра в том, что тот по ночам «инспектирует» его запасы тушенки.
Следственный эксперимент:
Славин установил на дверь холодильника сигнальную растяжку из лески и пустых консервных банок. В 02:45 сработала сигнализация. Славин выскочил с криком «Руки вверх, мародер!».
Обнаружено: Чак-Чак Батыр стоял у холодильника в одних семейных трусах в горошек, держа в одной руке кусок чак-чака, а в другой — банку славинской тушенки.
Объяснение Батыра: «Славик, ты не понимаешь! Мой десерт заскучал по твоему мясу. Я проводил историческую реконструкцию встречи Востока и Запада на одной тарелке! Это — кулинарный конгресс, а ты сразу — "мародер"!»
Вердикт: Консенсус достигнут путем немедленного поедания улик под покровом ночи. Славин признал, что тушенка с медом — это «специфично, но вдохновляет на подвиги».

Однажды Славину поручили закупить картофель для камбуза, но выделили бюджет, на который в Севастополе можно купить разве что полкило семечек и добрый совет. Он взял с собой Чак-Чак Батыра в качестве «тяжелой артиллерии переговоров».

— Слушай, командир, — Батыр величественно поправил тюбетейку, входя в овощные ряды. — Ты со своим уставом тут как килька в акульей стае. Смотри, как работает мастер психологического управления массой.
   Батыр подошел к самой суровой торговке и молча положил на весы огромный, истекающий медом кусок чак-чака.

— Это что, взятка? — прищурилась женщина.
— Это аванс за твою доброту, душа моя, — пророкотал Батыр, обволакивая прилавок своим животом. — Мой друг, этот худой и честный офицер, спасает мир от скуки. Ему нужно три мешка картошки по цене одного, иначе я съем этот чак-чак прямо здесь, и у тебя начнется сахарный диабет от одного взгляда на мое счастье!

   Пока Батыр гипнотизировал торговку рассказами о том, что картошка в мешках скучает по флотской дисциплине, Славин по команде «Принять груз!» начал грузить мешки со скоростью автоматического погрузчика.

— Батыр, мы уложились в смету! — доложил Славин, отдуваясь.
— Командир, мы не просто уложились, мы еще и сдачу получили в виде пучка укропа и номера телефона её племянницы. Записывай: дипломатия — это когда ты говоришь «дай», а тебе отвечают «возьми еще и чебурек в дорогу».


   Славин влюбился в дочку замполита и решил поразить её заграничными джинсами. Но в «Военторге» были только штаны фабрики «Большевичка», в которых можно было только стоять по стойке «смирно».
— Славик, зачем тебе этот брезент на ногах? — Чак-Чак Батыр вытирал пот с лица огромным махровым полотенцем. — Хочешь настоящие «Левис»? Чтобы швы терлись, а девчонки падали?
— Батыр, где я их возьму? Я же офицер, мне к иностранным судам подходить нельзя!
— Слушай сюда, — Батыр заговорщицки понизил голос до баса. — Есть джинсы «Монтана-Бахчисарай». Ткань — брезент с секретного склада, краска — чернила из сейфа адмирала. С тебя — две трёхлитровые банки «шила».
Вечером Славин втиснулся в «джинсы». Они были настолько тесными, что его голос поднялся на две октавы, а ноги перестали сгибаться.
— Батыр, почему они пахнут гуталином и на заднем кармане вышито «Слава КПСС»?
— Это экспортная серия для компартии США! — не моргнув глазом, ответил Батыр. — А пахнут они дисциплиной. Иди, Славик, только не садись, а то Севастополь решит, что начались артиллерийские учения!

   В гастрономе на Большой Морской «выбросили» индийский чай со слоном. Очередь растянулась до самой бухты. Славин честно стоял три часа, пока перед его носом не закрыли прилавок.
— Командир, ты как маленький! — Батыр возник за его спиной с пустой авоськой. — В лоб штурмовать — это для пехоты. Флот должен маневрировать!
   Батыр подошел к черному ходу, выставил вперед свой авторитетный живот и постучал костяшками пальцев.
— Зинаида Петровна! — взревел он на весь переулок. — Выноси бандероль для племянника Махмуда Эсамбаева! Мы опаздываем на гастроли!
Через минуту Батыр вышел с двумя пачками дефицита.
— Как?! — ахнул Славин. — Ты знаешь Эсамбаева?
— Я знаю, что Зинаида Петровна любит чак-чак больше, чем советскую власть, — Батыр подмигнул. — С тебя — талон на подписку журнала «Огонёк», мне в туалете читать нечего.

   Славин мечтал посмотреть финал чемпионата по телевизору «Рекорд», но антенна ловила только рябь и выступления съезда профсоюзов.
— Славик, ты антенну в небо тычешь, а надо — в море! — Батыр притащил медный таз для варенья и старый дуршлаг. — Это — параболический усилитель «Казан-Теле-Гром».
— Батыр, это же кухонная утварь! Она не может принимать сигнал из Москвы!
— Это в Москве не может. А в Севастополе, если правильно заземлить на батарею и накрыть таз твоей фуражкой, можно поймать даже переговоры марсианских коммунистов!
    Когда Славин включил телевизор, экран засветился ярко-зеленым.

— Батыр, почему всё зеленое и звук как из-под воды?
— Это эффект присутствия! — Батыр невозмутимо ел урюк. — Ты же моряк? Вот и смотри футбол так, будто стадион затопило. Главное — воображение, Славик!

   Батыр купил по случаю «копейку», но она заводилась только если её сначала трижды обругать на татарском и один раз пнуть в левое крыло. Славин вызвался помочь с ремонтом.
— Батыр, у тебя карбюратор чихает! Нужно разобрать!

— Зачем разбирать такую хорошую вещь? — возмутился Батыр. — Ей просто скучно. Положи на заднее сиденье свою парадную шинель, пусть машина думает, что она — патрульный автомобиль ГАИ. Она от страха сама заведется!
   Славин положил шинель. Машина действительно затарахтела, но из выхлопной трубы вылетело облако сизого дыма, которое полностью скрыло из вида памятник Ленину.
— Отрабатываем дымовую завесу! — прокричал Батыр, впрыгивая в салон. — Прыгай, Славик, пока нас КГБ за диверсию не арестовало! Мы едем в Инкерман за чебуреками.

   Командование флота решило провести внезапную проверку маскировки береговых укреплений. Славин, ответственный за участок скалы, впал в панику: маскировочные сети съела моль, а краска закончилась еще при обороне Севастополя. Он прибежал к Батыру.

— Батыр, выручай! Завтра адмирал в бинокль смотреть будет! Если увидит голый бетон — меня сошлют на Северный полюс белых медведей строевому шагу учить!

— Слушай, командир, — Батыр задумчиво ковырял в зубах палочкой от чак-чака. — Бетон — он серый и грустный. А бинокль адмирала любит блеск и радость. С тебя — три мешка сахара из продсклада и доступ к полевой кухне.
Ночью на скале кипела работа. Батыр варил гигантский чан карамели, а Славин, матерясь, облеплял дот слоем жареного теста и кукурузных хлопьев.

   Утром адмирал на катере замер с биноклем:
— Что это за объект? Почему он золотится на солнце и... пахнет ванилью?

— Докладываю! — гаркнул Славин в рацию. — Это новейшее покрытие «Янтарный бастион»! Поглощает лучи радаров, превращая их в калории! Враг ослеплен и захлебывается слюной!
Адмирал присмотрелся: к «объекту» уже приклеились все чайки бухты и пара местных котов.
— Славин, — прошептал адмирал, — если это несъедобно — вы под трибуналом. А если съедобно — немедленно организуйте десантную группу с ложками!


   Славин и Чак-Чак Батыр оказались на свадьбе племянницы начальника порта. В разгаре веселья местный авторитет, кавказский джигит Вахо, заявил, что его лезгинка — это «ураган», а его тосты — «молнии». Славин, задетый за живое, решил ответить «флотским ударом».

— Товарищ джигит! — Славин вскочил на стол, чуть не опрокинув вазу с компотом. — Танцы — это хорошо, но видели ли вы «Яблочко» в исполнении торпедного аппарата?!

   Славин начал выдавать такие коленца, что паркет под ним задымился. Но Вахо не сдавался, выкручивая немыслимые пируэты. Ситуация пахла национальным конфликтом на почве хореографии.
Тут в центр круга, как тяжелый крейсер в узкую бухту, вплыл Чак-Чак Батыр. В каждой руке у него было по подносу с его фирменным десертом.

— Э-э, горячие парни! — пробасил Батыр, перекрывая музыку своим животом. — Зачем ногами махать, когда рот пустой? Танцы — это суета, а чак-чак — это вечность!

   Батыр начал медленно вращаться на месте, жонглируя подносами.
— Это мой стиль — «Пьяная пчела в меду»! Кто первый съест кусок и не оближет пальцы — тот проиграл!
   Славин и Вахо замерли. Пытаться съесть липкий чак-чак Батыра и не облизаться — это была задача посложнее штурма крепости.
Через минуту оба стояли с приклеенными к лицу руками, не в силах вымолвить ни слова.
— Видишь, Славик? — довольно шепнул Батыр, вытирая пот тюбетейкой. — Самая эффективная тактика — это когда противник занят пережевыванием твоих условий. Мировая ничья! Наливай, пока мед не засахарился!

   Командование флота поставило Славину задачу: организовать праздничный буй в центре бухты ко Дню военно-морского флота. Но штатный буй, выкрашенный казенной краской, ночью кто-то «демобилизовал» на металлолом.
Славин прибежал к Чак-Чак Батыру в предынфарктном состоянии.

— Батыр! Завтра парад! Если в центре рейда не будет стоять красный объект — меня отправят размагничивать подводные лодки вручную!

— Командир, не делай волны, — Батыр невозмутимо помешивал в тазу карамель цвета заката. — Железо тонет, дерево гниет. Знаешь, что никогда не идет ко дну? Мой спецрецепт на яичных белках и надежде!

    Ночью на причале Батыр сорудил нечто грандиозное. Он взял огромную камеру от грузовика, накачал её до звона и начал облеплять её гигантскими шарами из чак-чака, предварительно вымоченными в пищевом красителе «Алый парус».

— Батыр, это же... это же кондитерская мина! — ахнул Славин.

— Это — био-буй повышенной плавучести! — гордо ответил Батыр. — Сверху воткни свою запасную фуражку для солидности.

   Утром по бухте шел адмиральский катер. Адмирал навел бинокль:
— Что это за новшество? Почему буй светится, как пасхальное яйцо, и за ним тянется шлейф из восторженных чаек?
   Славин, стоя на палубе, приложил руку к козырьку:
— Товарищ адмирал! Это экспериментальный образец «Сладкий буй»!  Обладает эффектом притяжения союзных сил и дезориентации противника ароматом меда!
    В этот момент одна из чаек, самая жирная, попыталась сесть на «буй», но прилипла лапами намертво. За ней вторая, третья... Через пять минут «буй» превратился в белое пушистое облако из птиц, которое начало медленно... взлетать вместе с «буем».

— Славин! — рявкнул адмирал. — Ваш буй улетает в сторону Турции!

— Никак нет! — выкрутился Славин. — Это аэростат наблюдения! Птицы — на самообеспечении! Экономия бюджетных средств — сто процентов!
Батыр, наблюдая за этим с берега, довольно потирал живот:

— Видишь, Славик? Хороший чак-чак даже законы гравитации берет на понт. С тебя — ящик сгущенки, надо птицам компенсацию за перелет выдать!

   На флоте объявили смотр водолазного снаряжения. Славину достался старинный трехболтовый скафандр, который помнил еще адмирала Нахимова и имел герметичность дуршлага. Чтобы не опозориться перед комиссией, Славин приволок медный шлем к Чак-Чак Батыру.

— Батыр, он свистит изо всех щелей! Залей его чем-нибудь, чтоб воздух не травил, иначе я на дне превращусь в аквариум!

— Командир, зачем тебе казенная замазка? Она пахнет гудроном и казенным домом, — Батыр критически осмотрел шлем. — Мы сделаем «Медовую изоляцию».

   Через час шлем сиял, а все стыки и заклепки были густо залиты сверхсекретным составом из жженого сахара, воска и яичного белка.
— Теперь ты не водолаз, ты — конфетка «Мишка на севере»! — гордо пробасил Батыр. — Прыгай в воду, рыба сама к тебе потянется знакомиться!

   Когда Славин в этом скафандре грузно шагнул с пирса, произошло непредвиденное. В теплой воде Севастопольской бухты «изоляция» начала медленно... карамелизоваться и подтаивать.
   Через пять минут по радиосвязи из пучины донесся панический голос Славина:
— Батыр! Я не могу пошевелить головой! Иллюминатор засахарился! Я вижу мир в розовом цвете и очень хочу съесть собственный воротник!

— Это побочный эффект глюкозы, Славик! — кричал Батыр в микрофон. — Наслаждайся! Ты первый человек, который совершает погружение в варенье!

   В этот момент мимо проплывал косяк кефали. Рыбы, привлеченные неземным ароматом, начали яростно облепливать шлем Славина, пытаясь откусить кусочек «изоляции».

— Нападение! — орал Славин. — Меня атакуют ихтиандры-сладкоежки!
Запрашиваю экстренное всплытие!
   Когда Славина вытащили лебедкой, на его шлеме, как на липучке для мух, висело полпуда отборной рыбы.

— Славин! — рявкнул проверяющий адмирал. — Что это за вид?! Почему вы похожи на десерт из морепродуктов?!

   Славин, с трудом отлепив перчатку от груди, отдал честь:

— Товарищ адмирал! Испытываю новую приманку «Сладкая ловушка»! Рыба сама сдается в плен ради возможности облизать офицера! План по заготовке продовольствия перевыполнен!

   Батыр, стоя на берегу с пустым ведром, довольно подмигнул:
— Видишь, командир? Главное — правильная смазка. С тебя — сковородка, рыбу будем жарить в меду. А шлем оставь, завтра из него сделаем отличную самоварную трубу для чаепития!

   Приключения Славина в Севастополе приняли совсем уж пугающий оборот, когда он понял: местный женский пол обладает такой же разрушительной силой, как бортовой залп крейсера, но бьет точнее и без предупредительных выстрелов.

   Объектом атаки Славина стала пышная продавщица мороженого Эльвира с набережной Корнилова. Славин решил брать объект измором и «психической атакой». Он явился к её ларьку в парадном кителе, на котором отполированные пуговицы сияли ярче Инкерманского маяка.
— Гражданка Эльвира! — гаркнул он, отчего вафельные рожки в подстаканчиках испуганно звякнули. — Докладываю: моё сердце совершило несанкционированный пуск и движется в вашем направлении со скоростью кавитации! Прошу принять капитуляцию!
   Эльвира, привыкшая к матросам, лениво зевнула:
— Мужчина, берите пломбир и не делайте мне нервы.
— Пломбир — это полумеры! — взревел Славин. Он выхватил из-за пазухи букет вяленой чехони, завернутый в газету — Это символ моей неувядающей страсти! Она сухая снаружи, но жирная внутри — прямо как моя душа!
   Когда Эльвира  вызвала наряд милиции, Славин уходил красиво, крича: «Отступаю на заранее подготовленные позиции, но сердце оставляю в заложниках у холодильника!»

   В кафе «Матросский бульвар» Славин заприметил тонкую, как антенна РЛС, блондинку. Чтобы поразить её, он решил продемонстрировать «морскую грацию».
— Разрешите пришвартоваться? — прошептал он ей на ухо, перекрикивая хит «Арлекино».
   Не дожидаясь ответа, он схватил даму за талию и начал исполнять нечто среднее между чечёткой и борьбой с качкой в десятибалльный шторм.
— Вы что делаете? — вскрикнула блондинка, когда Славин попытался сделать «поддержку», закинув её ногу себе на плечо.
— Это тактический маневр «Обход с фланга»! — тяжело дышал Славин. — Мы входим в зону турбулентности чувств! Держитесь за поручни, сейчас будет мёртвая петля!
   В разгаре танца Славин зацепился кортиком за скатерть соседнего столика. В итоге он увлёк за собой не только даму, но и три салата «Оливье», графин водки и вазу с гвоздиками. Выползая из-под скатерти с петрушкой на погоне, он подмигнул:

— Видите? Эффект внезапности — моё главное оружие. Завтра в 18:00 жду у памятника Нахимову для проведения совместных учений по дегустации чебуреков!

   Решив, что путь к сердцу женщины лежит через музыкальное признание в любви, Славин решил спеть серенаду под окном своей новой пассии — экскурсовода Любочки, которая жила на втором этаже старого дома на Большой Морской.
   Поскольку гитары не было, Славин приволок с собой громкоговоритель (мегафон), «одолженный» на корабле.

— Любовь Николаевна! — его голос разнесся над центром города, как сирена воздушной тревоги. — Выйди на балкон, или я объявлю твой подъезд зоной карантина!
   Любочка высунулась, прикрываясь халатом.
— Славин, вы с ума сошли? Соседи милицию вызовут!

— Пусть вызывают! — Славин картинно встал на одно колено прямо в лужу. — Я готов к депортации в Сибирь, если там разрешат хранить твою фотографию в военном билете! Посмотри на меня! Я горю! Я — крейсер в период максимального хода!
   В этот момент сверху на Славина вылили таз воды — это проснулся сосед-отставник с третьего этажа. Славин, обтекая, выпрямился, отдал честь пустой улице и гордо произнес:
— Понял. Прямое попадание торпеды. Но живучесть корабля — сто процентов! Завтра повторим атаку с применением дымовой завесы!

   В один из своих выходных Славин вошёл в легендарную чебуречную на площади Нахимова с грацией линкора, у которого заклинило рули. В воздухе пахло пережаренным маслом и морским бризом. Очередь застыла, когда старлей, игнорируя гравитацию, пришвартовался к стойке боком, едва не сбив рекламный щит с надписью «Наши чебуреки — гордость флота».
— Мадам, — обратился он к кассирше, чей начес напоминал радиолокационную станцию, — мне два снаряда калибра «Свинина-Говядина» и один зажигательный с сыром. Срочно! Идет перезагрузка систем жизнеобеспечения.
— Молодой человек, очередь сзади, — буркнула кассирша, не отрываясь от кроссворда. — И у нас самообслуживание.
   Славин заложил крутой вираж, развернувшись на пятке так, что пыль взметнулась до потолка.
— Очередь? Это не очередь, мадам. Это балласт! А я иду на форсаже. У меня критический уровень масла в организме, датчики показывают «пусто». Если я сейчас не приму чебурек, флот потеряет лучшего специалиста по... — он на секунду задумался, — по вертикальному взлету с табуретки!
   В этот момент в заведение зашел патрульный капитан-лейтенант, подозрительно похожий на моржа в форме.
— Старлей, ты чего тут дрифтуешь по залу? Людей пугаешь.
   Славин не растерялся. Он подхватил со стойки поднос, как штурвал, и начал имитировать звук мощного двигателя: «Вж-ж-ж-жух!».
— Товарищ капитан-лейтенант, я не пугаю, я провожу аэродинамические испытания чебурека! Вы видели его форму? Это же идеальное крыло! Если запустить его с Графской пристани под правильным углом, он долетит до Константиновского равелина!
   Патрульный офицер  поправил ремень, пытаясь удержать ускользающую логику:
— Какое крыло, Славин? Это еда! Ешь и уходи, пока комендант не приехал.
— Еда — это топливо, — отрезал Славин, вонзаясь зубами в горячее тесто. — А я — « гоночный автомобиль». Смотрите внимательно!
   С этими словами Славин, держа поднос на одном пальце, исполнил «полицейский разворот» вокруг вешалки с пальто, едва не задев фикус. Сок из чебурека брызнул четко по траектории, оставив на полу след, подозрительно похожий на эмблему «жигулей».

— Видали? Идеальное вхождение в поворот! — крикнул он уже из дверей. — Передайте коменданту: я ушел на второй круг, тормоза не проверял, заправка прошла успешно!
   Кассирша наконец подняла глаза от кроссворда и спросила патрульного офицера:
— Слушай, а что он имел в виду под «вертикальным взлетом с табуретки»?
— Не спрашивай, — вздохнул тот, подбирая оброненную Славиным салфетку. — У него своя траектория. Он по линии здравого смысла только боком ходит.


   Однажды, На дискотеке Славин решил «взять на абордаж» заезжую балерину. Чтобы соответствовать её уровню, он объявил, что в училище был чемпионом по «силовому балету».
— Маэстро, врубай «Лебединое озеро» в обработке для тяжелой артиллерии! — приказал он диджею.
   Славин начал исполнять фуэте. Поскольку его ботинки весили по полкило каждый, центробежная сила превратила старлея в неуправляемый снаряд.
— Разойдись! — орал он, вращаясь так, что вокруг образовался вакуум. — Иду на взлет! Нарушаю законы физики ради красоты!
   На третьем круге Славин зацепил ногой колонку. Музыка смолкла, но старлей не остановился. Он влетел в группу туристов из Москвы, аккуратно собрал их в кучу и закончил выступление идеальным шпагатом, который сопровождался громким треском его уставных брюк.
— Антракт! — торжественно объявил Славин, прикрываясь салфеткой. — Реквизит не выдержал накала страстей!


   Решив, что цветы в руках — это банально, Славин арендовал огромную связку шаров с гелием, чтобы «спланировать» в окно второго этажа к своей знакомой, библиотекарше Инне.
— Воздух — наш дом родной! — кричал он, отталкиваясь от парапета.
   Однако ветер в Севастополе — натура капризная. Вместо окна Инны Славина понесло в сторону штаба флота.
— Внимание всем постам! — орал старлей, болтая ногами в воздухе— Наблюдаю неопознанный объект типа «Влюбленный лейтенант»! Запрашиваю разрешение на вынужденную посадку на балкон к блондинке!
   В итоге Славин зацепился подтяжками за памятник Казарскому. Когда его снимали пожарные, он не растерялся и крикнул собравшейся толпе:
— Это была разведка боем! Город к приему воздушных поцелуев готов!

   Славин, привыкший к суровым северным женщинам, которые носили три слоя шерсти и пахли морошкой, впервые вышел в город в белом парадном кителе.       Через пять минут он почувствовал себя куском сахара в муравейнике.
    У памятника Затопленным кораблям его взяла в окружение группа дам «элегантного возраста» — ветеранш архивной службы флота, чьи прически напоминали взрыв на ватной фабрике.
— Молодой человек! — зычно крикнула Антонина Павловна, дама с габаритами плавучего дока. — Почему пуговица на кителе пришита не по ГОСТу 1974 года? Вы что, хотите сорвать туристический сезон своим неопрятным видом?

   Славин попытался сманеврировать, но Антонина Павловна применила захват «бабушка-адмирал». Она начала поправлять ему воротничок, попутно выясняя его родословную до седьмого колена и предлагая в жены свою племянницу Людочку, которая «умеет чистить ставриду со скоростью пулемета».

— Товарищ... гражданка! — задыхался Славин. — У меня спецзадание! Я ищу... утечку секретного варенья!

— Варенье — это по моей части! — отрезала дама. — Людочка! Неси абрикосовое, объект сопротивляется!

   Славину пришлось спасаться бегством, прыгнув на проходящий мимо катер, прикрываясь фуражкой как щитом.


   Как-то в конце знойного дня, Славин решил рискнуть и пригласил на свидание красавицу-экскурсовода Изольду, чьи ресницы были длиннее, чем швартовые концы его корвета.
   Свидание проходило в кафе с видом на бухту. Славин, желая блеснуть северным героизмом, начал рассказывать, как он сражался с белым медведем за последнюю банку сгущенки.

   Изольда слушала, лениво помешивая коктейль «Крымский бриз» (состав: спирт, сироп шиповника).

— Послушайте, старлей, — перебила она, — ваши медведи — это скучно. Вот у нас в прошлом году экскурсовод Лукерья Петровна взглядом остановила танкер, который шел не по курсу. А когда ей не доплатили за переработку, она силой мысли заставила всех чаек в радиусе километра гадить на автомобили.
В этот момент к столику подошла официантка, которая выглядела как амазонка, вышедшая на пенсию. Она грохнула на стол тарелку с жареной барабулькой так, что вилки подпрыгнули и выстроились в форме якоря.
— Кушайте, соколик, — басом сказала она Славину, игриво ущипнув его за плечо так, что у него онемела вся левая сторона. — А то на северах своих совсем исхудали, одни кости да медали.

   Кульминацией службы стал офицерский бал в Доме офицеров флота (ДОФ). Славин надеялся отсидеться в углу с бутербродом, но его заметила Зинаида — чемпионка города по бальным танцам и метанию ядра.
   Когда заиграл вальс, Зинаида подхватила Славина под мышку и вынесла на середину зала.
— Маэстро, «Яблочко» в темпе шторма! — скомандовала она.
   Славин почувствовал себя центрифугой. Зинаида вращала его так быстро, что золотые нашивки на его рукавах начали плавиться от трения о воздух. В какой-то момент его ноги оторвались от паркета, и он начал парить, удерживаемый только стальной хваткой партнерши.
— Товарищ старший лейтенант, вы бледнеете! — кокетливо заметила Зинаида, делая пируэт, от которого в зале вылетели два окна.
— Это... это акклиматизация! — прохрипел Славин, видя, как мимо пролетает люстра и адмирал с закуской.
   Когда музыка стихла, Славина обнаружили висящим на карнизе. Его китель был идеально выглажен центробежной силой, а в кармане откуда-то взялась записка с номером телефона и рецептом маринованных мидий.
   Вернувшись в коммунальную квартиру, Славин долго смотрел в зеркало на свой слегка перекошенный фейс.
— Нет, — прошептал он, — На Севере было проще. Там медведи хотя бы не пытались меня женить и не танцевали вальс со скоростью звука.
   В этот момент в дверь постучал посыльный. В руках у него была роза, украденная с клумбы коменданта.
— Это от Антонины Павловны, — сказал посыльный. — Она просила передать, что завтра на завтрак сырники и бежать бесполезно.

   Прошло время. Командование флота страны приняло решение перевести Славина в Кронштадт к новому месту службы по той причине,что Севастополь больше не выдержит его безумия, а Чак-Чак Батыр решил, что поедет вместе с другом.

На Графской пристани у причала был пришвартован катер, на палубе которого
в парадной форме, сияя пуговицами, стоял Славин. Рядом, занимая добрую половину судна, располагался Батыр. Он вез с собой стратегический запас чак-чака, упакованный в ящики из-под боеприпасов с надписью «Осторожно! Вызывает привыкание».

— Ну что, Батыр-эфенди, — Славин козырнул берегу. — Покидаем родную гавань. Как думаешь, на новом месте нас поймут?
— Славик, — Батыр лениво откусил кусок десерта. — Нас везде поймут. Если у тебя в одной руке Устав, а в другой — мой чак-чак, ты — непобедимый флот. Главное — вовремя подсластить маневры.

   В этот момент двигатель катера чихнул и заглох.
— Отказать в работе в такой исторический момент?! — возмутился Славин. — Матрос, в чем дело?
— Горючее кончилось, товарищ старший лейтенант!

   Батыр не спеша поднялся, достал банку густого карамельного сиропа и вылил его в бензобак.
— Ты что делаешь?! — ахнул Славин.
— Спокойно, командир. Мой рецепт работает на любом октановом числе. Если это переваривает мой желудок, то железка и подавно проглотит.
   Катер задрожал, издал звук «пых-пых-чавк» и вдруг рванул с места так, что за ним потянулся длинный шлейф с ароматом ванили и жареного теста.
— Идем на медовом ходу! — прокричал Славин, хватаясь за фуражку. — Скорость — тридцать узлов в секунду! Чайки в обмороке от аромата!
— Это не скорость, — Батыр довольно похлопал катер по борту. — Это новая жизнь наступает, Славик! Севастополь, прощай! Встречай нас Балтика,
   И катер, оставляя за собой липкий, сияющий на солнце след, скрылся за горизонтом, а над бухтой еще долго стоял запах домашней выпечки и несмолкаемый смех самого странного дуэта в истории Севастополя.

   Итоговая строчка в личном деле Славина выглядела так:
«Переведен на Балтийский флот для охлаждения общего темперамента и восстановления нормальной гравитации в зоне ответственности».