О вкусах не спорят, вкус воспитывают

Плохой вкус — это рычаг политики.
Манипулировать людьми с плохим вкусом легче.
Старый приём — и в искусстве, и в политике — формировать плохой вкус, а потом ссылаться на него, как на “мнение большинства”.
Евгений Евтушенко



ПРЕАМБУЛА

Я прочла книгу стихов Алёны и Александра Кротко «Герои: связь поколений»…
Прочла, исключительно потому, что увидела в сети буквально развернувшуюся её пиар-компанию. Может, кто-то этого и не увидел, а мне бросилось в глаза, оттого что и автор, и другие, пишущие о книге хвалебные строки, ссылались на Медиацентр имени Исмаила Гаспринского при Госкомнаце Республики Крым, который издал её. За чей счёт издал? Не знаю. Александр Кротко в своих выступлениях говорит, что не за его. Вот признание Кротко газете «Южная столица», выпуск № 7 (1734) от 27 февраля 2026 года: «Изданию нашей книги мы полностью обязаны заместителю директора по редакционно-издательской деятельности государственного автономного учреждения Республики Крым Медиацентра Гаспринского Адиле Ибрагимовой, с которой мы познакомились на одном из патриотических мероприятий, где я читал своё стихотворение «Во имя Родины». Она спросила меня, есть ли у меня ещё материал на данную тему? И мы с Алёной подали заявку на издание книги. Через месяц получили положительный ответ». Всё очень просто!

У меня с давних пор доброе отношение к этой организации, поддерживавшей не раз наши Международные литературные фестивали и журнал «Крым». А я — координатор этих фестивалей, редактор журналов «Крым», «Доля», главный редактор детского журнала «Долька», которые выпускает симферопольское издательство «Доля», где я без малого пятнадцать лет имею честь быть редактором.

Итак, я прочла книгу стихов Алёны и Александра Кротко «Герои: связь поколений» — 120 страниц, ISBN 978-5-6051105-9-0.

Скажу сразу, читать эту книгу мне оказалось непросто. Я изначально была настроена на стихи, как указано в аннотации, «объединённые темой любви к Родине, сохранения исторической памяти и ответственности перед подвигом защитников Отечества». Хотя, признаться, само название книги меня несколько смутило. Как два поэта, один из которых женщина, могут дать сборнику своих стихов такое явно не поэтическое название? Больше похоже на подзаголовок или обозначенную тему проводимого мероприятия.

Но, углубившись в чтение, я поняла — поэзии в этой книге нет! На мой взгляд. Думаю, каждый, читающий представленный ниже анализ книги, сделает свой вывод сам.
О стихах Алёны и Александра Кротко много говорить не хочется, но мало сказать не получится, а промолчать в сложившейся ситуации нельзя.

Основной мой вывод: беда стихов этой книги в том, что у авторов мысль со словом не в ладу. Свою работу я проделала лишь для того, чтобы тем, кому они нравятся, кто их продвигает, устраивает встречи со школьниками, курсантами, ветеранами, пришло бы в голову прочесть эти стихи повнимательнее и задуматься над собственным уровнем литературного вкуса. Особенно, если за твоим именем стоит государственная организация.

Мне странно читать в газете «Южная столица», выпуск № 7 (1734) от 27 февраля 2026 года слова Адиле Ибрагимовой, заместителя директора по редакционно-издательской деятельности государственного автономного учреждения Республики Крым Медиацентра имени Исмаила Гаспринского: «Книга Алёны и Александра Кротко “Герои: Связь поколений” — это уникальное издание. И для нас как для учреждения это большая честь быть причастными к её формированию и изданию. Нам вместе с руководством так захотелось успеть издать эту книгу к мероприятию, которое было запланировано 20 февраля — подведению итогов Года защитника Отечества и началу Года единства народов России, что случилось чудо! Десять дней, не покладая рук, над изданием трудились редакторы, корректоры, дизайнеры нашего издательского отдела. Авторы знают, что десять дней — крайне сжатые сроки. Но эта книга была для нас очень важна, потому что стала отражением души каждого из нас. И не успеть было не возможно. В каждой семье есть муж брат, сын, дедушка, которые сражались на полях Великой Отечественной войны, или отстаивают границы России на специальной военной операции в наше время. Читая строки стихотворений Алёны и Александра, удержать слёзы не возможно. Книга Алёны и Александра Кротко “Герои: Связь поколений” — подарок и могущественное наследие всем нам!» (Текст сохранён со знаками препинания и орфографией газеты, только «ё» проставила я. О. П.).

Зачем же разбрасываться громкими словами, Адиле Айдыновна? Прямо в духе «стихов» из сборника супругов Кротко.

Никакой уникальности в изданной Медиацентром имени Исмаила Гаспринского книге нет! Ни по каким параметрам! Разве что по скорости её издания. Мы в «Доле», правда, и быстрее делали. А за содержание книги просто неловко. Она не может представлять «могущественное наследие» ни для кого! Или Вы думаете, что если будете усиленно её хвалить, устраивать презентации, встречи с читателями, качество текста улучшится? Рассчитываете на силу внушения? Так давно уж известно: сколько ни говори «халва» — во рту слаще не станет! Но вот именно такое массовое продвижение «свыше» подобного уровня поэзии может нанести вред воспитанию литературного вкуса подрастающего поколения. И тут Вам следует задуматься об этом, если Вы настоящий гражданин своего Отечества и соответствуете занимаемой должности. Я допускаю, что человек может не во всём правильно ориентироваться, но ведь можно проконсультироваться у компетентных людей, прежде чем сделать такой широкий шаг от имени государственной организации, в которой служишь, дабы не подмачивать её репутацию. Но Вы не забыли для подстраховки себя упомянуть в статье и своё начальство: «Нам вместе с руководством так захотелось успеть издать эту книгу…» А позвольте узнать, руководство эти стихи читало или поверило Вам на слово?

Мне очень досадно и за Медиацентр, и за Госкомнац Республики Крым, в структуре которого он находится!

Мне скажут: «О вкусах не спорят!» Да, я не спорю, когда разговор касается личного удовольствия. Но когда речь идёт об объективной художественной ценности произведения, и я вижу дефекты в суждении, которые можно исправить образованием и опытом, когда я чувствую, что это непонимание и, соответственно, последующие действия могут пойти во вред кому-то либо чему-то, я буду спорить! Особенно, если никчёмные с точки зрения художественности стихи идут в массы от имени государственной власти.

Чтобы убедить читателя в своей правоте, я просто приведу для сравнения добротные, талантливые стихи авторов разного времени и возраста в противовес стихам рассматриваемой книги — если у читателя хороший слух, он уловит разницу; попытаюсь представить контекст того или иного произведения, даже редакторскую работу проведу. И у меня есть надежда на то, что у кого-то  вкус изменится в сторону более тонкого понимания поэзии.

Нравятся кому-то стихи супругов Кротко — на здоровье! Хотят они писать стихи — пусть продолжают писать их. Но навязывать такое с высоты государственного уровня — это попытка прививать дурной вкус, что просто опасно, непозволительно и стыдно.
И уж тем более нельзя спекулировать на животрепещущей теме Великой Отечественной войны, Специальной военной операции, героизма, памяти и преемственности поколений.

Евгений Евтушенко однажды сказал о плохом вкусе так: «Плохой вкус — это рычаг политики. Манипулировать людьми с плохим вкусом легче. Старый приём — и в искусстве, и в политике — формировать плохой вкус, а потом ссылаться на него, как на “мнение большинства”».

Я надеюсь, что те, кто искренне видел в книге супругов Кротко уникальность и ценность — художественную, литературную, поэтическую, — посмотрят на неё несколько иначе, увидят в ней сборник агитречовок с не очень складной рифмой. И остановятся в своём рвении в раскрутке книги «Герои: связь поколений». Героев и читателей нужно уважать, а свои ошибки уметь признавать и вовремя их исправлять!

В какой-то момент я задумалась: имею ли право писать критику в адрес этой книги? Честно сказать, я не люблю недоброжелательность. А хорошего в этом сборнике мало. После долгих душевных терзаний пришла к выводу: имею право!
Поясню возникшую свою уверенность, опираясь на «поддержку» писателей:
1. Я не поэт. Но поэзию люблю, читательский стаж у меня богатый, сама иногда занимаюсь поэтическим переводом. Потому, полагаю, хорошо написанные стихи от написанных плохо отличить сумею. На моей стороне давний автор издательства «Доля» Рефат Шакир-Алиев, переживший и повидавший в жизни немало, сказавший однажды: «Умением отделять талантливое от банального часто обладают люди, не имеющие собственных талантов. Но именно последнее качество позволяет им быть беспристрастными».
Я беспристрастна и даже в определённой степени доброжелательна! Делаю этот разбор во благо многому и многим.
2. Я — редактор с приличным багажом отработанных книг и журналов, глаз у меня намётан, слух обострён, к слову отношение очень трепетное.
3. И, наконец, меня «направляет» Н. А. Некрасов, строгий завет которого я помню с детства: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Именно его цитирует Елена Попова, делая почти на две страницы газеты «Южная столица» (выпуск № 7 (1734) от 27 февраля 2026 года) интервью с Александром Кротко.

Так вот, я пишу и анализирую сейчас, прежде всего, как гражданин своей страны, отдающий собственные время и силы литературному процессу в своём Отечестве.

АНАЛИЗ КНИГИ СТИХОВ АЛЁНЫ И АЛЕКСАНДРА КРОТКО
«ГЕРОИ: СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ»

Всё время, пока я читала книгу супругов Кротко, меня не отпускала мысль, что дети, авторы нашего журнала «Долька», пишут если не лучше этих поэтов, то уж не хуже. По крайней мере, мысль свою они выражают чётко, не витийствуя. Но ведь они во много раз младше! Ни один из них пока не вошёл, как Александр Кротко в 2021 году, в «ТОП-15 лучших поэтов Крыма».
Впрочем, судите сами. А я постараюсь не быть голословной.

Авторы книги много раз обращаются к теме Родины. По сути, во всех стихах этой трепетной темы написано об одном и том же, причём весьма небогатым набором слов.

Стихи Алёны КРОТКО:

РОДИНА

Мне с детства в волосы вплетали
Прекрасной Родины черты:
Лесов взъерошенные дали,
Поля, озёра и кресты.

Я с юных лет в себя впитала
Сюжетность крымской тишины
И точно, впитывая, знала,
Что значит небо без войны.

Меня крестили флагом русским
И в храм Отечества ввели,
На мне дрожит оскомой мускул
От малой родины вдали.

И если Бог с небес укажет
На то, что Русь моя в беде,
Я, как страны солдат отважный,
Распнусь за Крым свой на кресте.

И сердце бьётся в такт Отчизны,
Душа трепещет от красы,
Я с ней дышу до самой тризны,
Омыв себя слезой росы.

И мне на грамм не станут ближе
Чужбины серые глаза,
Ах, только б жить страной, что свыше
В мои вплеталась волоса…

На всякий случай отмечу то, что поразило меня в этом произведении. Образность — девочке «с детства в волосы вплетали прекрасной Родины черты: лесов взъерошенные дали, поля, озёра и кресты». А если обладать богатым воображением и представить себе всё это?..

Интересно, как понимают автор и редактор книги (не указанный в выходных данных, но явно приложивший руку к ней) «сюжетность крымской тишины», которую лирическая героиня (или сам автор?) впитала в себя с юных лет?

А что значит «На мне дрожит оскомой мускул от малой Родины вдали»? Они знают, что такое «оскома»? Мускул, конечно, может у кого-то задрожать ОТ оскомы (оскомины). Но как это может быть «на мне»? Более того, оскома (оскомина) в переносном смысле — неприятное ощущение от чего-либо чрезвычайно надоевшего. Что же так надоело автору?
Наверное, быть вдали от малой родины, хотя на это нет ни малейшего намёка. И потому, «если Бог с небес укажет на то, что Русь» её в беде, она «распнётся» отважно «за Крым свой на кресте»… А всё потому, что живёт в той стране «что свыше» в её «вплеталась волоса…».

Но посмотрите, пожалуйста, как лирично, с какой любовью, без лишнего пафоса говорит о своей малой родине поэт из Красноярского края, главный редактор журнала «Истоки» Сергей ПРОХОРОВ («Доля» № 3 (42) 2012). Он не стучит себя в грудь, не уверяет нас в своей любви к ней. Мы это сами понимаем, потому что он сравнивает её со своими близкими, родными ему людьми:
 
РОДИНА

Горбами крыш сутулится,
Как прадед мой, стара,
Деревня в одну улицу
И в двадцать два двора.
Родная моя родина
В рябиновом кольце…
Как бабушкина родинка
С грустинкой на лице.
 
Или милое, задушевное, но широкой мощью нашей Родины и неподдельной любовью, гордостью за неё наполненное стихотворение автора журнала «Крым» № 2 (2025), поэтессы из Смоленска, лауреата наших фестивалей «Интеллигентный сезон» и прошлогоднего «Книга — это бессмертие», автора вышедшего в издательстве «Доля» к 80-летию Победы трёхтомника «Солдатский треугольник» Натальи ИСАЕНКО:

РОДИНА

Поутру юной свежестью пышет
Синеокая русская даль.
Ей Господь своей волею свыше
Красоту и могущество дал.

Размахнулись поля и равнины,
Расстелился покров луговой.
И ни с чем эта ширь не сравнима —
Это Родина наша с тобой.

Белым снегом укрылись поляны,
Заметает дороги метель.
И морозного воздуха пряный
Я вдыхаю искристый коктейль.

Скоро снова зелёные шали
На деревьях развесит весна.
Разноцветьем российские дали
Заиграют с темна до темна.

В холода и жарою томимы,
Льёт ли дождь или падает снег,
Эти дали ни с чем не сравнимы —
Это Родина наша навек.

Оба стихотворения о Родине, малой и большой, очень просты и поэтичны. Читая их, отдыхаешь душой, прекрасно понимая: есть нам что защищать в лихую годину!

А вот одноимённое стихотворение Александра КРОТКО:

РОДИНА

Народов много — Родина одна,
И эта Родина Россиею зовётся!
Великая, могучая страна,
И этот образ в сердце отзовётся!

Того, кто чтит традиции, законы,
Кто уважает веры и людей,
Кто не забыл священные каноны,
Истории победоносных дней!

Когда народы, как один вставали,
В тот час, когда над Родиной — беда.
И доблестью, единством восхищали
И подтверждали: Родина одна!

Народов много на земле российской:
В единстве сила, в правде и добре!
Так будь же ты всегда святой и близкой,
Россия, что всегда живёт в душе!

Ну, здесь, по-моему, построчный разбор делать не стоит, и так всё сразу видно. Главная же беда этого произведения, претендующего на поэзию, — усиленное использование штампов, лозунгового стиля, от чего мы, старшие собратья по перу, предостерегали в своё время тринадцатилетнего Сашу Шияна, автора журнала «Долька».

Вот стихотворение, за которое мальчик стал лауреатом (1 место) VI Международного литературного конкурса им. С. Н. Сергеева-Ценского, который мы проводим уже несколько лет, в номинации «Поэзия» среди школьников (2024 год), лауреатом (3 место) Международного сетевого конкурса для школьников «Concorso di Poesia «Il Parnaso» — sezione Speciale Scuole» (Италия) 2024 года:



МОЯ РОДИНА

Наши предки сражались за Родину,
За большую родную страну.
За избу, за берёзу, смородину,
За детей, стариков седину.
Много было напастей и воин,
Угнетали людей всех простых,
Но народ наш любви был достоин,
Не подачек буржуйских, скупых.
Вот опять земля наша в опасности,
Вблизи тыщи фашистских зверей,
Нам хотят навязать безобразности…
Но я — правнук отважных людей!
Моё время, как видно, подходит —
От напасти страну уберечь!
Память много примеров приводит,
Их уроки готов я извлечь!
(Александр Шиян, 13 лет, г. Ялта, Республика Крым, Россия) 

Чем не связь поколений? Хотя и здесь поэзии не так уж много. Но ведь у него всё впереди, и его пока не называют лучшим поэтом времени, не водят по презентациям, не издают книги его стихов. Да, мы в «Дольке» периодически публиковали то, что он писал, и видели, как растёт его творческий потенциал.

Ну и ещё одно патриотическое стихотворение Александра Кротко, про которого всё в той же вышеупомянутой статье говорит его соратница по перу, автор трёх книг Вероника Гафарова: «Мы с Александром Кротко познакомились более десяти лет назад. А проводником в литературный мир для многих молодых авторов Симферополя и Крыма он стал очень давно. Саша даёт возможность быть услышанным, получить совет, быть принятым и понятым».

Да, Александр Кротко работает в библиотеке, о чём говорит в данном интервью: «Крымская республиканская библиотека для молодёжи занимает особое место в моём сердце. Именно благодаря этой библиотеке я состоялся, как автор. Поэт, выступающий перед аудиторией. Все мои проекты, которые я курирую, как главный методист, это своеобразная дань уважения и благодарности. Мне хочется, чтобы в стенах библиотеки продолжала звучать настоящая поэзия и новые имена талантливых авторов».

Да, работа в библиотеке требует организации проведения литературных мероприятий, встреч с пишущими людьми, должностной инструкции следовать нужно — служебное положение не только позволяет делать это, но и обязывает. Хотя, не знаю, каков у Александра Кротко критерий таланта. Ведь его не смущают собственные «стихи», точнее — далеко не всегда хорошо срифмованные тексты, он считает себя «человеком, которому был дан дар говорить с людьми при помощи поэзии» (из интервью газете «Южная столица»)…

РОССИЯ

Её пытались ставить на колени,
Расстреливать, испытывать, сжигать.
Вонзая нож, Ей дифирамбы пели,
Хваля Её, пытались унижать...

Великим — заговор, поэтов — на дуэли,
Чтоб спину не смогла Ты разогнуть...
И интервенция, в которой тьму воспели,
Чтоб душу не могла свою вернуть...

Забыли, что душа Твоя бессмертна.
Сверкнул во тьме надежды новой луч.
И дети Твои любят беззаветно
Тот Образ, что явился среди туч...

Традиции твои, твоя культура,
Великий и могучий твой язык,
И сердца твоего архитектура —
Настал твой золотой и сложный век.

А мы, твои сыны, всегда с тобою.
И дочери твои всегда с тобой.
В огонь и в воду со своей страною,
С тобой мы связаны одной судьбой.

Так будь же Ты всегда хранима Богом!
Живи и славься, пой и воспевай!
Как прежде, восхищай великим слогом!
И нас на подвиги и жизнь благословляй!

Как всегда, пытаюсь разобраться… Сначала разговор о ней, поскольку «Её пытались ставить на колени» и «Ей дифирамбы пели, хваля Её, пытались унижать». Но тут же обращение к кому-то (к Ней же, что ли?): «Чтоб спину не смогла Ты разогнуть…», зачем-то приплетая заговоры «великих» и дуэли поэтов. А дальше ещё хлеще: интервенция, то есть агрессивное вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другого государства, «в которой тьму воспели, чтоб душу не могла свою вернуть»! Кто, чью душу напрасно собирался при этом вернуть?
Ну, вероятно, неожиданно резкий переход на ты — это к России, чей образ «явился среди туч». Я разобралась с этим. Но вот «сердца твоего архитектура» — это уже просто сногсшибательно, в самом прямом смысле слова, пожалуй! Никаких дуэлей не понадобится, чтобы убить этим наповал…

Авторы книги «Герои: связь поколений» не раз обращаются к образу солдата: погибшего, пропавшего без вести, ветерана. Образ должен быть драматическим. Но и здесь у меня почему-то особых эмоций нет от прочтения их стихов. Может быть, плохое владение авторами русским языком сказывается? Авторская да и просто человеческая глухота проявляется? Детали неверные используются, а ведь именно они играют важную роль в отражении достоверности. Мне кажется, и душевности особой в их стихах не ощущается, как ни тщатся авторы выкрикивать возгласы, бередящие в основном их собственную душу. И вновь я сравниваю стихи взрослых авторов, уже принявших позу мэтров, со стихотворением ещё одного юного автора «Дольки».


Даниил КОНДРАТЕНКО (г. Ялта, 13 лет, 2024 год, Лауреат (3 место) Международного сетевого конкурса для школьников «Concorso di Poesia «Il Parnaso» — sezione Speciale Scuole» (Италия) 2023 года)


ВЕТЕРАНАМ ВТОРОЙ МИРОВОЙ
     (1941 – 1945)

Стоит старик у обелиска —
Седой, качает головой.
Лежат друзья его танкисты
Под этой каменной плитой.
Он вспомнил годы фронтовые
И имена своих друзей:
Серёгу, Витьку из Одессы
И Саню с улицы Тверской.
Как Саню ранило под Минском,
А вскоре Витю под Москвой,
Как сам был ранен, без сознанья
В санбат попал едва живой.
Он помнил трудный путь к Победе,
И каждый день, и каждый бой,
И ребятишек под Варшавой,
Что командир прикрыл собой.
Давно закончилась война —
Не слышен грохот канонады,
Но память подвигов жива,
И живы наши ветераны.
Лихих боёв не меркнет слава,
Блестят на солнце ордена.
И чтит российская держава
Героев наших имена.

Душевность в стихотворении чувствуется? Да! Неточности есть? Да! Но они настолько малы в сравнении с неточностями в стихах взрослых авторов книги, что я готова простить их школьнику в надежде на его будущее совершенствование. Зато в этом стихотворении я улавливаю сюжетность произведения, оно, а не «сюжетность крымской тишины», даёт видение картин прошлого, настоящего и даже будущего. Мне не вдалбливают это выкриками призывов, меня плавно подводят к этому повествованием в стихах.


Читаем стихотворение Алёны КРОТКО:

У МОГИЛЫ НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА

Как тебя зовут, Солдат погибший?
Подвиг твой известен, имя — нет.
Возглас твой победный и охрипший
С гордостью проносим много лет.

Как тебя зовут, Солдат? В могилах
Тысячи таких же, как и ты,
Тех, кто не боялся в своих жилах
Родины своей хранить черты.

Как тебя зовут, Солдат? Колени
Будем приклонять мы сотни раз,
Чтобы возлагать цветы сирени
В памятный для поколений час.

Как тебя зовут, Солдат? «Спасибо» —
Скажем мы тебе в своих слезах,
Чтобы не забыть вовеки хрипа
Павших за захваченный Рейхстаг!

Обращаю своё внимание на охрипший возглас. Победным он может быть, но охрипшим — никак. Хрипнет голос. И тем не менее автор с кем-то с гордостью проносит его (охрипший возглас) много лет.

Видно, потому что герой, оказывается, «не боялся в СВОИХ жилах Родины СВОЕЙ хранить черты». Вынуждена отметить, что в этой книге стихов где только не хранится образ Родины у лирических героев и самих авторов! И в жилах, и в венах, и в волосах…

Я не буду придираться к тому, что «”Спасибо” — скажем мы тебе в своих слезах», будто в письмах или в стихах. Ведь делать это они будут во имя того, «чтобы не забыть вовеки хрипа павших за захваченный Рейхстаг!» Но вот в этом месте я невольно спотыкаюсь. Наши солдаты гибли за Москву, за Родину. А Рейхстаг они брали! Да, погибали, но не ЗА ЗАХВАЧЕННЫЙ, а удерживаемый остатками гитлеровской армии, которые и пали ЗА свой Рейхстаг. Наши его захватили! Мне как-то не очень приятен такой взгляд автора на гибель наших героев! Мне понятно, что она имела в виду, но не сумела правильно донести до читателя. Отсюда у меня, например, сразу же возникло отторжение написанного. Это деталь. Но никто не обратил на неё внимания, не подсказал автору. И подобных деталей в книге немало, к моему великому сожалению.

Приводя в пример стихи детей в противовес стихам супругов Кротко, я не отдаю предпочтение ни той, ни другой стороне. Это вы, читатель, сделайте сами для себя. Я лишь говорю о том, что, по моему мнению, они стоят практически на одном уровне, несмотря на большую разницу в возрасте авторов. И вот тут пусть чаши весов закачаются…

Почему стихи юных авторов «Дольки» зачастую не уступают стихам взрослых? Может быть, потому что эти дети читают стихи хороших поэтов, учатся у них и строже относятся к своему слову? В том же номере журнала «Долька», где были опубликованы Александр Шиян и Даниил Кондратенко, напечатали мы стихи Натальи Исаенко, поэтессы из Смоленска, о которой я уже писала ранее.
В «Дольке» наши юные читатели впервые познакомились с её стихотворением «Талисман».
 
ТАЛИСМАН

У деда медаль «За отвагу»,
Был ранен в бою, инвалид.
Он пулей пробитую флягу
В вещах своих старых хранит.
И я, интерес не скрывая,
Спросила: «Зачем тебе, дед,
Разбитая фляжка кривая,
Сегодня, спустя столько лет?»
С улыбкой сказал: «Было дело.
Под самою Курской Дугой.
Та пуля мне в сердце летела,
Но видишь, остался живой.
Нас жажда палила, терзала,
И фляжка, с водой до краев,
За пазухой слева лежала,
Где сердце стучало моё.
Всё гнулось, рвалось и свистело
В безжалостном, страшном бою.
Но подлая пуля влетела
Не в сердце — во фляжку мою.
Пускай по ночам ноют тяжко
Рубцы от затянутых ран…
Всю жизнь эта старая фляжка —
Проверенный мой талисман».
Так дед на вопрос мой ответил,
Медалями гордо звеня.
Он мог быть убит в сорок третьем.
И не было бы меня…

Ну не сюжет ли для небольшого рассказа, написанного простыми, трогающими душу ребёнка и взрослого словами? Не эпизод ли из фильма, до мороза по коже у зрителя, со слезами в его глазах?

В книге стихов Алёны и Александра Кротко авторы нередко прибегают к использованию образа журавля в небе (как символа погибшей души) или белого голубя (символа мира). Но зачастую эти метафоры вызывают неверие в достоверность описываемого события и оттого — улыбку. Я не буду приводить стихи полностью, но и передёргивать, вырывая из контекста, не стану.

Ну вот, наткнулась на белого голубя у Алёны Кротко, а дальше ещё лучше… Придётся дать выдержку из стихотворения (стр. 28):

Завтра праздник, День Победы —
Самый лучший на земле:
Не летят на нас ракеты,
Не пылает мир в огне.

Завтра праздник. Будут банты,
Будут шарики и смех.
Ордена и аксельбанты
На груди увидят тех,

Кто вернулся к нам с Победой,
Защитив свою страну.
Белый голубь над планетой
Пролетел, забрав войну.

Завтра праздник. И мы помним
Тех, кто воином восстал,
Кто отныне неподъёмным
Занял главный пьедестал.
 
Между тем, мир-то пылает… Ракеты летят в разных концах Земли и в основном на гражданское население. И никакой белый голубь, мимо пролетающий, не в силах забрать войну. К чему этот детский лепет? На кого это рассчитано?

А вот ещё одна красивость поэтессы, в которой не сразу и разберёшься:
Это мирного неба венчание
С парой голубя белых крыл.
Это скорбное наше молчание
Перед тем, кто нам жизнь подарил…

Не знаю, как вы, читатель, а я долго пыталась сообразить, кто с кем венчался: небо с голубем, голуби в небе или… Наконец поняла: венчалось всё-таки небо с двумя белыми крылами голубя. Вот ведь как закрутила! Или это я так устала читать её «стихи»?

А там ещё есть слова:
…Тех, кто воином восстал,
Кто отныне неподъёмным
Занял главный пьедестал.

Если «тех», а не «того», то должно быть «кто воинами восстали» — множественное число. Оно должно распространиться и на две последние строки: «Кто отныне неподъёмными (слово-то какое!) заняли главный пьедестал». Так ведь всё тогда кувырком пойдёт, придётся заново писать! Некогда было, наверное! Спешили книженцию сварганить ко Дню защитника Отечества… Да, нелегко им было…
Но вот уже на следующей странице ещё один «шедевр»:

КОЛОКОЛ ПОБЕДЫ

В сердце раздаётся свято
Великий колокол Победы —
Идут по площади солдаты:
Мужья, отцы, сыны и деды.

Витают запахи сирени,
Сверкают в кителе награды,
И эти запахи — священны,
Награды — святы, святы, святы.

И мы запомним, душу нитью
Сшивая красною навеки,
Войны кровавые событья —
Судьбой оставленные вехи.

Мы не забудем, как однажды
В июне призванные дети
Делили с немцами гранаты,
Себя взрывая на планете.

И только матери у окон
Не все детей своих дождутся,
Седеет, блекнет женский локон
И у иконы свечи жгутся.

И мы, уставшие от боли,
Свои не сдержим больше слёзы —
О, сколько в нас разлито горя,
Земля рыдает и берёзы,

Страна великая рыдает...
В груди стучит-стучит набатом:
Солдат домой, домой, шагает,
Солдат, что призван из-за парты.

Ну, о ритме, размере и рифме говорить не буду, сами уловили. А вот о словах… Почему взрослые люди такое публикуют в книге? Автор не понимает смысла того, о чём пишет? Редактор тоже? Сам не знает или не может убедить автора? Или просто автор не в силах исправить допущенную глупость?

«Сверкают в кителе награды» — элементарная безграмотность: на кителе награды! В китель их вряд ли кто-то будет прятать. Кстати, это ещё раз повторится в другом стихотворении, это не разовая случайная ошибка поэта.

Далее — четыре строки абсурда…

Но потом… Это же стыдоба! Автор понимает, что написала? Я предполагаю, что Алёна Кротко хотела сказать. Ну ведь не хотела же она обидеть героически павших солдат, не идеологическую же диверсию своими стихами она готовила для тех, кто будет их читать. И тем не менее:
Мы не забудем, как однажды
В июне призванные дети
Делили с немцами гранаты,
Себя взрывая на планете.

Вы видите эту картину? Я вижу… Но! Это с какой же стати наши мальчишки «делили с немцами гранаты», словно лопатки в песочнице?! Они смертью делились с ними, себя взрывая! Да ещё зачем-то приплетено «на планете»… Для красного словца? Нет, для рифмы! Или я чего-то опять не понимаю?

Почему запахи сирени священны? К чему излишняя напыщенность?

Читая эту книгу, зачастую не можешь сообразить, кто говорит с тобой — лирический герой или сам автор, — о каком времени ведётся речь в стихотворении? Почему читателю не сумели «поэты» до конца раскрыть свой замысел? Неужели, исходили из того, что поэзия — это недосказанность?..

Но посмотрите, как спокойно, образно и очень точно в деталях, лирично и поэтично(!) о том же сказано в стихотворении крымской поэтессы Нины ПЛАКСИНОЙ (г. Щёлкино):

ЖИВА ЗЕМЛЯ И ПАМЯТЬЮ ЖИВЁТ

Словно желая ветками обнять,
Сирень росой плеснула на ресницы
Фронтовику  у Вечного огня –
Она кропила грозные страницы.

Она смывала в этом взгляде грусть,
Что тишиною у мемориалов
Взлетает лепестками крови алой,
Горячей болью разрывает грудь.

Ту боль запеленала тишина,
Застывшая в степи у обелисков,
В цветах бессмертников и тамарисков,
Где смерчем над землёй прошла война.

Печали, боли памятный поток
Нарушил жаворонок нежной трелью.
Солдат увидел солнечный цветок –
Улыбку матери над колыбелью.

Жива земля и памятью живёт,
Трудом, заботой заживляя раны.
Спасибо ВАМ, РОДНЫЕ  ВЕТЕРАНЫ,
Вас любит, помнит трудовой народ.

А вот журавли в стихотворении Александра Кротко (стр. 60):

РУССКАЯ ВЕСНА *

За тех, кто в окопах, за тех, кто в подвалах,
За тех, кто уже не увидит новой весны…
За «Дом профсоюзов» и за ветеранов,
Зa тех, кто уже не вернётся с этой войны…
За мирное небо, за русское братство,
За вечную память о подвиге наших солдат.
Зa детское кладбище, за святотатства,
За то, во что верил отважный комбат!
За то, чтоб фашизм навсегда канул в Лету!
За Родину, дом и семью, и за журавлей,
Что клином летят, обращая взор к небу,
Над теми полями, что приняли их — сыновей.
За тех, кто не дрогнул, за тех, кто не сдался,
За тех, кто не предал и не отступил…
За тех, кто за правду и совесть сражался.
За тех, кто уходит, чтобы ты жил!..

Что это — тост? Правда, поначалу я подумала, что читаю клятву, обещание отомстить за перечисленное. Ну, в самом деле, не может же нормальный русский человек, патриот Родины, христианин, не сторонник киевского режима пить, провозглашая тост «за святотатства»!

А вот призыв «За то, чтоб фашизм навсегда канул в Лету!» — как раз больше намекает на то, что можно предложить и выпить за это.

Пока терялась в догадках, набрела на «поэтический перл»:
… и за журавлей,
Что клином летят, обращая взор к небу,
Над теми полями, что приняли их — сыновей.

Во-первых, чего за журавлей-то мстить или пить?! Ведь кто-то из читателей Кротко, если не сейчас, то позже, может и не сообразить, что это он о журавлях Расула Гамзатова говорит.

Во-вторых, как же это летящие в небе журавли могут обращать взор к небу? Они могли бы это сделать, взмывая в небо с полей, «что приняли их — сыновей». Очередная несуразица!

Но что это я?! У названия стихотворения стоит звёздочка! Видимо, она призвана пояснить всё таким непонятливым «почемучкам», как я!

Но звёздочка, оказывается, несёт совсем иную информацию, а именно:
*Стихотворение было написано автором 11 марта 2022 года. Оно вошло в коллективный патриотический сборник «Своих не бросаем», который был выпущен в мае того же года при поддержке Общественной палаты Республики Крым.
Также данное стихотворение стало основой для одноимённой песни, которая была написана в соавторстве с известной певицей Ольгой Сиваковой и аранжировщиком Сергеем Петровым. Композиция вошла в ТОП-10 Всероссийского конкурса «За нами правда», как лучшего Z-контента, организованного «Общероссийским народным фронтом», и была представлена в Москве. В 2022 году свет увидел некоммерческий патриотический музыкальный альбом «Русская весна» (автором слов песен выступил Александр Кротко).
11 декабря 2022 года автор был награждён медалью «Патриот России» от «Крымского Союза журналистов этнических средств массовой информации» за композицию «Русская весна». Также автор за одноимённое произведение и слова песен к альбому «Русская весна» в 2025 году был отмечен благодарностью Муниципального образования городского округа Феодосия Республики Крым депутатом городского совета II-III созыва г. Феодосии Геращенко Сергеем Евгеньевичем «За активную гражданскую позицию, вклад в военно-патриотическое воспитание подрастающего поколения, высокий профессионализм, преданность выбранному делу и значительный вклад в развитие культуры города».

Н-да… Давит авторитетом! Чудны дела Твои, Господи!

В одном из стихотворений Алёны Кротко есть строчка: «За мной Господь приглядывает в щёлку». Я подумала ещё тогда, читая это: «Какое панибратство с Богом, кощунство!». А сейчас мелькнула мысль: «Может, все, кто хвалит стихи четы Кротко, читают их через очень узенькую щёлку?»

Есть ещё одна тема, будоражащая душу авторов этой книги — блокадный Ленинград.
Да, это страшные страницы страшного времени, героические страницы. Но так, как они преподносятся авторами… Скорее всего, из-за бедности информационного и словарного запаса идут такие тексты, как у них.

Почитав стихи супругов Кротко о блокаде Ленинграда, я вспомнила, как светло писала об этом актриса и поэтесса, двадцатипятилетняя красавица Нина Токунова, пережившая эти чёрные дни, потерявшая многих близких и маленького сына, но выжившая, сочинявшая свои стихи, сбрасывавшая с крыш во время бомбёжек города «зажигалки». Мы публиковали её письма, рассказы и стихи в первом томе книги «Солдатский треугольник». А в журналах «Крым» и «Доля» — отрывки из книги «Мы со смертью стояли рядом», рассказ внучки, актрисы Марианны Семёновой, о её бабушке и том времени.
В книге использованы стихи Нины Токуновой.  Вот стихотворение «Знали и ждали…», написанное в октябре 1941 года:

* * *
Знали и ждали. Мы не беспечны,
Нас не застали врасплох:
Давно Ленинград готовился к встрече,
К натиску ярых врагов.

Знали и ждали. Не было паники.
Стояли бойцы на посту.
Каждый дом, каждое здание —
Готовили встречу врагу.

Ломы, лопаты, песок, рукавицы,
Шланги пожарных команд...
На каждой крыше с бомбами биться
Готов был герой Ленинград.

И, по сигналу воздушной тревоги,
Одетый бронёю своей —
Стоит Ленинград — неприступный и строгий,
Встречая незваных гостей! 

С июня 1941 года по январь 1942-го Нина Петровна Токунова была сотрудником знаменитого ленинградского Радиокомитета, чьи передачи помогали выстоять жителям осаждённого города. Она была редактором и автором передач «Для молодёжи» и «Театр у микрофона». Её стихи, рассказы звучали из репродукторов в домах и на улицах блокадного Ленинграда. Кстати, стихи о войне Нины Токуновой передавали по радио ещё до того, как зазвучали стихи Ольги Берггольц.

Вряд ли стихи о Ленинградской блокаде супругов Кротко смогли бы поддержать ленинградцев того времени. Да и современникам в них особо объективную историю увидеть трудно.

Таким представляет своему читателю блокадный Ленинград Алёна Кротко на странице 8:

ЛЕНИНГРАД

В какую страшную игру
Судьба играла:
В косынке старой на ветру
Она стояла —

То ли старуха, то ли смерть,
Ручонки тощи.
А кто слабее, те на твердь
Роняли мощи.

Ещё я видела: во мрак
Упал весь город,
Блокадный город Ленинград —
И в смерть, и в голод.

Полузаброшены дома,
Не счесть могилы.
И лица, словно без ума,
Тела без силы.

И дети чёрные, как снег
После бомбёжки,
И храбр русский человек
Без хлебной крошки.

И мёртвых больше, чем живых
В то время было,
В блокадных тех сороковых,
Где смерть ходила…

Как редактор замечу: «не счесть могилы» — нельзя так сказать. Одну могилу автор считает? Нет, множество. Значит, должно быть «не счесть могил».

Но как читателя меня задело здесь иное. Странно, что побывав в городе на Неве, узнав историю труднейших, героических дней блокады, автор доносит до своего читателя лишь её урезанную часть, поданную однотонно. Только смерть и голод, «и лица, словно без ума», «и дети чёрные»… Да, «смерть ходила», но город жил, боролся, работал, жители помогали друг другу!

В следующем стихотворении есть такие строки:
А ваш сосед ехидно-сытый
За сало продал Ленинград.

Ну скажите, как это один-два подлеца могли продать Ленинград? Вряд ли уместно такое преувеличение… Себя они продали, это вполне вероятно, но город — лжёте, автор!

Кстати, у Нины Токуновой есть стихотворение, которое она сама считала «упадническим» и, разумеется, не распространяла его широко. Но обратите внимание на то, насколько больше в нём информации, по сравнению с текстом Алёны Кротко! Да и оптимистичнее оно в сотню раз. Вот это можно показать потомкам! Да, были трудности, кошмарные лишения, поплакала в подушку, но… Утром рождаются другие стихи, зовущие к жизни…

* * *
Из Радиокомитета
Я возвращаюсь домой.
В комнате нет света
И холод стоит ледяной.

Ноют опухшие ноги,
Пальцы — холодная жесть.
Вой воздушной тревоги...
Хочется спать и есть.

Сто двадцать пять — это мало:
Хлеб не прикроет ладонь...
Я так смертельно устала.
Негде разжечь огонь.

Замёрзли до трещин губы,
Из крана вода не идёт —
Водопроводные трубы
Давно разорвал лёд.

Мысли текут тупо.
Рядом бомбят. Наплевать!..
А за стеной — три трупа:
Двое мальчишек и мать.

Все трое лежат неживые.
Я буду лежать одна.
Пусть!.. Лишь бы мои родные,
Лишь бы они... Война.

А у Алёны Кротко почти следом, на странице 15, идёт более страшное, чем на странице 8, стихотворение:

БЛОКАДНЫЙ ЛЕНИНГРАД

Вези меня, мама, на санках
В закрытом холодном гробу,
Я в детских голодных останках
На чёрную вышел тропу.

Я боль твою видел, о мама,
В холодных блокадных глазах,
Вовек не затянется рана
В разбитых от горя сердцах.

Вези меня, мама, вдоль улиц,
Вдоль траурных окон и лиц,
Туда, где для нас растянулись
Могилы без дна и границ.

Туда, где запомнят навеки
Блокадным родной Ленинград,
От голода пухлые веки
И трупов сжигаемых чад.

Вези меня, мама, на санках
В закрытом холодном гробу,
Я в детских голодных останках
На чёрную вышел тропу.

Фраза «Я в детских голодных останках на чёрную вышел тропу», вероятно, кажется автору основной, самой эмоционально сильной в этом стихотворении. Или она хочет ею подтвердить то, о чём писала ранее: «лица, словно без ума»? Впрочем, тут надо бы разобраться, чьё безумство породило такую бессмысленность.

Честно говоря, это стихотворение у меня не вызвало жалости и сопереживания. Не потому что я чёрствый человек. А потому что больно уж ненатурально подана картина события, даже как-то неловко стало за автора. В детстве мне нравилось пронзительно петь, лупя пальцами по клавишам пианино: «Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила!», песню Сергея Слонимского (и текст, и музыка его), ленинградца, к слову, из кинофильма «Республика ШКИД». Вот и стихотворение Кротко-жены несколько напоминает бытовую блатную песню в духе городского фольклора. Но ведь автор этого не хотел — тема не та, просто так получилось!

В противовес этому предлагаю стихотворение Георгия КОЛЬЦОВА, опубликованное в журнале «Крым» № 2 (56) – 2020:

* * *
Вникая сердцем в правду горьких сводок,
Стал город на Неве фронтовиком...
Вернулся зимним вечером с завода
Отец опять с урезанным пайком.

Не верь, мол, пах он клеем силикатным,
Темнея, как протравленная медь,
Одно лишь отличало хлеб блокадный —
Ни разу не успел он зачерстветь.

Лишь дочери — девчонки молодые,
Не видевшие в жизни ничего,
Глаза с трудом от хлеба отводили,
Пока мать ниткой резала его.

А сам отец, такой седой, сутулый,
Вздохнув, квартиру молча оглядел.
Нет ни стола, ни полок и ни стула.
Да, стула, на котором сын сидел...

И вот, когда в прошитом стужей доме
Всё, что горело, было сожжено,
Взял старый слесарь Лермонтовский томик
И вспомнил, может быть, «Бородино».

И передумал, видимо, о многом.
Ну а потом недрогнувшей рукой
«Буржуйку» подостывшую потрогал,
Откинул дверцу с болью и тоской.

Жену, детей, себя ли успокоил,
Пытался ли загнать подальше стыд:
«Я думаю, когда вернётся Коля,
То он поймёт, то он меня простит».

Шли жизнь и смерть по Ленинграду рядом.
Тепло от книг, текущее к ногам,
Могло назавтра стать в цехах снарядом.
Ещё одним снарядом — по врагам!

О, книги! Бескорыстные подруги —
Их меньше становилось с каждым днём —
Спасали обмороженные руки
Своим недолгим ласковым огнём.


Более оптимистично, чем у Алёны Кротко, стихотворение Александра КРОТКО:

БЛОКАДНЫЙ ЛЕНИНГРАД

Есть город на Неве — великий город…
Его названье в нашем ДНК…
Он знает, что такое смерть и голод,
Кусочек хлеба, тощая рука…

Блокадный хлеб — мучная пыль и солод:
Чёрный кусочек, грамм сто двадцать пять…
И вой сирен, и артобстрел, и холод…
Мы — ленинградцы, мы должны стоять!

Звук метронома навсегда под кожей…
Глаза голодных матерей, детей!..
Тела людей на улицах, в прихожих…
И выживших, похожих на теней…

И «Невский пятачок», и братские могилы,
И дети-сироты, и подвиг «глухачей»,
Как символ стали, мужества и силы —
И девятьсот геройских, страшных дней!

Зажглась «Искра», как факел Прометея
Холодным утром в снежном январе,
И дрогнул враг, от страха цепенея
Пред городом, стоящим на Неве…

Пред теми, кто в цехах не спал ночами!
Пред теми, кто вгрызался в эту жизнь!
Мы помним их, сгоревших там свечами!
Помни и ты их подвиг и гордись!

Есть город на Неве, великий город…
Символ надежды, веры и любви…
Блокадный хлеб, бомбёжки, смерть и голод.
Ты его подвиг в сердце сохрани…

Но сколько штампов в этой «поэзии», использованных по-детски… Из стихотворения в стихотворение переходят одни и те же призывы… И да, вновь авторские ошибки, нехватка элементарной грамотности и словарного запаса, отсутствие чувства слова.

Может, кто-то и не обратит внимания на то, что в слове сироты ударение должно падать на букву «о», а в слове «Искра» (как и в обычной искре) — на «и». Но грамотному человеку ошибка автора в ударении режет слух.

Сумела же Ольга Берггольц в своём, казалось бы, простом рассказе в стихах, светло, негромко, без лишней надсады показать нам кусочек блокадной жизни, поведать о тяготах и ужасах её, и о надеждах, и о Родине… Без лишних, пустых слов, без плакатных призывов всем всё понятно, и понято правильно, что стоит за этим задушевным разговором двух обычных (но безмерно сильных, героически сильных!) женщин в действительно бессмертном стихотворении. Вот он, поэтический талант. И не идеология, я думаю, двигала автором, а несгибаемый человеческий характер, понимание времени и ситуации, его собственного предназначения как гражданина и поэта, стремление поддержать свой народ. Именно такие стихи нужны нашим потомкам, как были нужны нам самим!

Ольга БЕРГГОЛЬЦ

РАЗГОВОР С СОСЕДКОЙ

Дарья Власьевна, соседка по квартире,
сядем, побеседуем вдвоём,
Знаешь, будем говорить о мире,
о желанном мире, о своём.

Вот мы прожили почти полгода,
полтораста суток длится бой.
Тяжелы страдания народа —
наши, Дарья Власьевна, с тобой.

О, ночное воющее небо,
дрожь земли, обвал невдалеке,
бедный ленинградский ломтик хлеба —
он почти не весит на руке…

Для того чтоб жить в кольце блокады,
ежедневно смертный слушать свист, —
сколько силы нам, соседка, надо,
сколько ненависти и любви…

Столько, что минутами в смятенье
ты сама себя не узнаёшь:
«Вынесу ли? Хватит ли терпенья?» —
«Вынесешь. Дотерпишь, Доживёшь».

Дарья Власьевна, ещё немного,
день придёт — над нашей головой
пролетит последняя тревога
и последний прозвучит отбой.

И какой далёкой, давней-давней
нам с тобой покажется война
в миг, когда толкнём рукою ставни,
сдёрнем шторы чёрные с окна.

Пусть жилище светится и дышит,
полнится покоем и весной…
Плачьте тише, смейтесь тише, тише,
будем наслаждаться тишиной.

Будем свежий хлеб ломать руками,
Тёмно-золотистый и ржаной.
Медленными крупными глотками
будем пить румяное вино.

А тебе — да ведь тебе ж поставят
Памятник на площади большой!
Нержавеющей, бессмертной сталью
Облик твой запечатлят простой.

Вот такой же: исхудавшей, смелой,
в наскоро повязанном платке,
вот такой, когда под артобстрелом
ты идёшь с кошёлкою в руке.

Дарья Власьевна, твоею силой
Будет вся земля обновлена.
Этой силе имя есть — Россия.
Стой же и мужайся, как она!


Очень, очень много несуразиц встречается в стихах обоих Кротко. Мелкие детали, из которых складывается книга в 120 страниц. Но разбирать каждую в статье я не намерена, чтобы у читателей не оказались «лица, словно без ума»… Хотя, может быть, и нужно. А если учесть, что среди читателей могут быть школьники, познающие мир, изучающие русский язык, то им вообще нельзя преподносить безграмотность, однобокую историческую правду, не очень правильную с точки зрения идеологии и морали трактовку того или иного события. Кстати, на мой взгляд, последнее происходит в основном из-за того, что у авторов мысль со словом таки не в ладу!

Ну посмотрите сами. Алёна Кротко (стр. 18):

На нас глядят голодным взором
Детей замученных зрачки,
И сердце вышито узором
Солдатских писем в две строки.

Взор зрачков — зрачков, не глаз! — и сердце-вышиванка?
У неё же на странице 22 в стихотворении «Блокадный Ленинград»:

Как холодно, мама, ты слышишь,
От дома вдали мне лежать.
Здесь небо бескрайнее — крыша,
А стены — земельная гладь.

Как земельная гладь может стать стеной, т. е. вертикальной частью сооружения?
Или вот строки, вызывающие ироническую улыбку:

Надену гимнастёрку деда,
В которой немцев он громил,
И за великую Победу
Пойду на фронт, во вражий тыл.

Куда, в Киев? Просто современный «Подвиг разведчика»!

И вот ещё, например, интересные строки, написанные совершенно бездумно:
Прости меня, солдат, что на чужбине
Покоит тебя чёрная земля,
За то, что враг, тебе стреляя в спину,
И небо своё предал, и поля.

Как вам третья и четвёртая строки? Враг стрелял нашему солдату в спину. Наш удирал, выходит? Так о таких стихов не слагают, про таких не поют. А автор просит прощения у него почему-то…

Далее совсем несуразица: если враг (нашего солдата, который добрался в своём освободительном походе уже до чужбины, враг) стрелял на своей территории в своего врага (нашего солдата), то чем же он «И небо своё предал, и поля»?
А что вы скажете на такое в стихотворении Александра Кротко «Русский солдат» (стр.88):
 
В симфониях, где слово — инструмент,
А каждый звук — язык, традиций ноты.
Незыблем возведённый монумент —
Россия, где лелеют правды всходы!

Автор знает, что такое симфония? В симфониях нет слов! Симфония — это музыкальное произведение для оркестра. Нельзя говорить, что музыкальный инструмент — это слово. Любой ученик музыкальной школы поднимет на смех этого поэта. Музыкальный инструмент — это голос! Как-то иначе нужно было выразить бьющуюся в сердце автора мысль.

Неприятно удивила совершенно ненужная, на мой взгляд,  гротесковость подачи образа русской женщины в одном стихотворении поэтессы (стр. 34, знаки препинания сохранены):

Снова стан берёзы никнет
От предчувствия беды,
Снова мать, прощаясь, крикнет:
«Ах куды же ты, куды,

Мой сынок, уходишь браво,
Снова долг тебя зовёт?»
Снова крестит величаво
Сына, брата, весь народ…

Что глядишь в меня, святая,
Русь, монашенка моя?
Видно, долюшка такая —
Защищать свои края.

Вспомнились слова из песни «Проводы» («Как родная меня мать провожала»), стихи Демьяна Бедного:

«Ах, куда ты, паренёк?
Ах, куда ты?
Не ходил бы ты, Ванёк,
Да в солдаты!»

Стихи времён Гражданской войны, в 1918 году написаны, если я не ошибаюсь. Но даже тогда деревенская мать более грамотно говорит по-русски, чем в стихах у Кротко. Какой увидят русскую мать потомки, для которых эта книга стихов уже предназначена как «могущественное наследие»? Да и «Русь монашенка» — весьма спорное представление нашей Родины для будущих поколений.

И ещё я заметила — слишком много в книге о плохом: об ужасе, о чёрном и дымном, о плаче навзрыд, о слезах. В текстах Алёны Кротко мне понравились только две строчки: «Накрыло чёрным покрывалом жестокой женщины — войны». Подчеркну, я говорю не о том, что хотел сказать автор, а о том, как он сказал.

Дочитав книгу, вдруг почувствовала, что я накрыта чернотой, меня накрыло «чёрным покрывалом», сотканным из «стихов» Кротко. Но чернота не ужасов войны, а того, как эта война подана в книге. Я прекрасно понимаю, что это субъективное восприятие авторами того, что они сами знают о войне, как они её представляют. Но…

Однажды я услышала рассуждения поэта-фронтовика Михаила Танича о том, что война — это просто жизнь в обстоятельствах войны во всём её многоцветии. Ведь на войне даже любили! Ко всему привыкает человек и живёт, если не погибает.

Странно, что никто из тех, кто вычитывал и восхищался стихотворением Александра Кротко «Во имя Родины» (стр. 59), не заметил значительной детали — автор не понимает того, что в строке «Моя страна, Отчизна, Мать-Россия» речь идёт об одном и том же. Здесь перечисляются синонимы, и потому далее нужно писать в единственном числе, а не «По-прежнему сильны и велики!»

Или у него же на странице 68 вдруг «встрепенулись» «струны очерствевшие души» (не черствеют струны, как души!).

А на странице 69: «Был он пулею срублен, как колос, / Русский парень — простой человек».

Много примеров я бы ещё привела. Но пора закругляться, наверное. А ещё нужно бы поговорить о стихах, освещающих «связь поколений», про Донбасс и СВО.

Про Алёну Кротко долго говорить не буду. Скажу лишь, что ни в какие военные времена ни один уважающий себя, любящий мужчина и сын перед боем не будет писать матери:
Завтра нас уже не будет, мама,
Завтра будем в танках мы гореть,
Как же безнаказанно-упряма
Наша преждевременная смерть.

И так четыре строфы, не щадя материнского сердца, говорит про голод, блокаду, реки крови  — всё собрано. Итог:
Завтра, мама, с русским чернозёмом
Славу мы добудем и покой.

Но всё же в пятой строфе перед боем он вдруг просит маму дать ему руку, и песню колыбельную спеть,
Чтобы сердце вынесло разлуку,
Чтобы не забылся путь домой.

И тут же, в шестом катрене, заканчивает стихотворное послание к матери тем же, чем начинал:
Завтра, мама, нас уже не будет,
Завтра не вернёмся мы домой…

Много писем с фронта я прочла, готовя наш трёхтомник «Солдатский треугольник». Ни разу не встретила подобного пессимизма! Оберегали сыновья своих матерей, особенно молодые парнишки! Каждый надеялся, что выживет, и многие часто просили, умирая: «Маме только не говорите…»

Рассуждая о долгой войне против Донбасса, я хочу предложить вам, читатель, два стихотворения на эту тему: Алёны Кротко и Ирины Горбань, поэтессы, живущей в Донбассе, в Макеевке.

Алёна КРОТКО

ПОСЛЕДНИЙ СОН

Вчера в мой дом ударила ракета,
А я мальчишка, восемь лет,
Смотрел сквозь сон на ужас этот,
Не понимая, — жив иль нет?

Вчера мой дом вдруг стал не нужен.
Мать убежала в магазин
Продуктов принести на ужин,
А я остался спать один...

Вчера мой дом (как не бывало
На карте города, страны)
Накрыло чёрным покрывалом
Жестокой женщины — войны.

Вчера я спал, со мною мишка
Лежал, своих не закрывая глаз,
А на столе со сказкой книжка,
Которую читал не раз.

Вчера я спал, но помню мама
Перекрестила, прежде чем уйти,
Ко мне прижалась, будто в храмах
Целует образ, чтобы свет найти...

Вчера в мой дом ударила ракета,
А я смотрю с небес, как плачет мать,
И гроб закрыт, и я ли это
Свой сон смотреть прилёг в кровать...
 

Ирина ГОРБАНЬ (журнал «Доля» № 3-4 (52-53) 2017)

ГЛОБУС И КРЫША

Мимо прошёл автобус,
Громко упала ветка...
«Мама, разбился глобус!» —
«Ты не тревожься, детка».

«Мамочка, ведь не глобус
Треснул, упав на крышу?» —
«Треснул с людьми автобус.
Слышишь, как стонут?» — «Слышу...»

Громко летят снаряды:
Мимо... И снова — мимо.
Город в огне, и рядом
Гибель неотвратима.

Корчится в муках глобус,
Плавится чья-то крыша,
Замер с людьми автобус...
«Мамочка, слышишь?» — «Слышу...»

«Мама, в подвале грустно!»
В подполе, как в подполье...
Глобус от взрыва хрустнул,
Треск отозвался болью.

Там, наверху — горнило...
Нет больше автострады...
«Сын, это уронило
Небо на город грады».

И покатился глобус
Под ноги головою...
Где-то горит автобус...
Где-то снаряды воют...

«Мама, что это значит, —
Жёлтый цветок на крыше?» —
«Сын, это одуванчик
После обстрела выжил.
Слышишь, сыночек?» —
«Слышу...»

Так пишет поэт, живущий в условиях войны с 2014 года.

А вот какое впечатление произвёл военный Донбасс в 2017 году на человека, попавшего туда впервые:

Май 2017-го, Горловка
(Белый стих)

Я не был на передовой,
но видел стены
в шрамах от осколков.
Разрывы слышал
и снарядов вой.
А в сумерках,
в сопровождении бродячих псов,
спешил укрыться в доме —
гнал комендантский час.

Я не был на передовой,
но слух воспринимал
короткую беседу автоматов,
глаза ловили
в тёмном небе
горящий беспилотник ВСУ.

Я не был на передовой,
но с ополченцами встречался.
А были среди них
и жители Донбасса,
и серб, француз, поляк,
американец, немец…
Когда я у последнего спросил,
что привело его сюда,
в ответ услышал:
«Я не хочу,
чтобы фашизм
пришёл
в мою страну».

Я не был на передовой,
но заколоченные двери,
перебинтованные окна
мне говорили о другом:
фронт здесь —
между добром и злом.

Я не был на передовой —
найти её
мне было сложно:
война
вокруг меня
кружилась…
                Валерий Басыров

Вышла на стихотворение Александра Кротко «Саур-Могила» со звёздочкой (стр. 91).
В сноске читаю: «Саур-Могила — курган в Горловском районе в ДНР…» Сначала глазам своим не поверила, потом себе. Стала проверять свою память. Школьниками нас не раз возили на Саур-Могилу из Горловки. Ехать приходилось долго. Может, это в детстве так казалось? Но в 2016 и в 2017 году я ездила из Ростова-на-Дону в Донецк мимо Саур-Могилы. А от Донецка до Горловки ещё час езды. Потом уж интернет и карта доказали мне, что права я, а не книга Кротко.

Подобная же неточность (считаю для автора такое непростительной небрежностью и редакторским упущением!) в названии стихотворения на странице 95: «Памяти Михаила “Гиви” Толстых...». Ну разве можно не знать, когда пишешь о человеке, о герое, что имя и фамилия его — Михаил Сергеевич Толстых, а позывной — «Гиви»?

О стихах Александра Кротко много и долго мне говорить не хочется. Повторюсь: беда стихов этой книги в том, что у авторов зачастую мысль со словом не в ладу… Да и художественная ценность их произведений не на самом высоком уровне. Ну не дано им высказать связно и красиво то, о чём хотелось бы поведать!

Читая раздел книги со стихами Александра Кротко, дошла до стихотворения «Красная горка» (стр. 71). Кстати, тоже со сноской, с дополнительными пояснениями, о чём данное поэтическое произведение. Меня всегда удивляет, когда поэт (обычно в конкурсных чтениях) выходит на сцену и говорит: «Я сейчас прочту стихотворение о том, что…» И дальше очень пространно, в прозе, повествует о своём стихотворении. Видимо, и здесь поэт Александр Кротко понимает — он в рифму высказал далеко не всё, чтобы понять его, читатель должен знать больше: речь в стихотворении идёт о мемориальном комплексе «Красная горка» в Евпатории, комплекс посвящён жертвам фашистского террора 1941–1944 года, включает в себя братскую могилу, памятник морякам-десантникам, памятник «Скорбящая мать» и Вечный огонь. Ну, так-то лучше, понятнее теперь, почему и солдат, и мать скорбящая горят огнём «с десантской крепкой жилой»... Да и «милый город, изувеченный войной, расстрелянный, истерзанный врагом» уже получше вырисовывается в воображении читателя — их ведь таких много было в ту войну.  Что поделаешь, если дополнительные сведения автор срифмовать то ли не сумел, то ли не успел…

КРАСНАЯ ГОРКА *

Мой милый город, изувеченный войной,
почти растоптанный немецким сапогом,
как же ты жил, израненный душой,
расстрелянный, истерзанный врагом?

Солдат склонился с траурным венком
перед глубокой братскою могилой,
и мать скорбящая — они горят огнём,
вечным огнём, с десантской крепкой жилой…

«…Я помню яму, поднимался лёгкий пар,
а под ногами тёмной крови лужи,
и это был один сплошной кошмар —
нам приказали лечь на землю в стужу…»

И груды тел, и ты стоишь лицом
ко рву, в котором ты останешься навеки,
а где-то там, в прибое голубом
осталось детство, и закрыты веки…

И здесь я снова слышу метроном,
мой милый город, изувеченный войной,
но ты не пал, ты устоял перед врагом,
расстрелянный с израненной душой…

Я больше не комментирую это стихотворение. Читатель сам прекрасно видит его недостатки. Я лучше процитирую одноимённое стихотворение севастопольского поэта Тамары ГОРДИЕНКО. О разных городах идёт речь, но об одном и том же событии — о войне. Разницу в подаче постарайтесь уловить сами. А что уж кому понравится — дело вкуса, литературного вкуса…

Тамара ГОРДИЕНКО, «Доля» № 2 (41) 2012

КРАСНАЯ ГОРКА

Есть в Севастополе район. Давно
Его назвали люди Красной горкой.
От маков, что ли, всё кругом красно,
И отдаёт во рту травинкой горькой.

Я маленькой любила здесь гулять,
Тропинками знакомыми бродила.
Придя домой, садилась рисовать —
Служили краской красные чернила.

Я красным цветом красила поля,
И небо над полями полыхало.
На Красной горке красная земля
Должна быть, я наивно полагала.

Обидно улыбались мне в лицо,
Насмешек мне немало доставалось.
Я с плачем выбегала на крыльцо
И долго с той обидой оставалась.

И только старый Костя-инвалид,
Прошедший всю войну простым солдатом
И утверждавший, что нога болит
(А ногу потерял он в сорок пятом),

Мне говорил печально и светло:
«А ты не слушай их, рисуй…
Не скрою, здесь, дочка, столько люда полегло!..
Она и вправду красная.
От крови».

Давным-давно уже солдата нет,
Но что земля красна от крови, знаю.
Позднее я узнала: красный цвет —
И цвет любви, и флаги Первомая,

И ёлочных шаров волшебный свет,
Салюта цвет в победном сорок пятом…
За то, что я открыла этот цвет,
Я благодарна старому солдату.

Какое из стихотворений представляет большую художественную ценность? Читая второе стихотворение, я вновь вижу, как в фильме, кусочек жизни и истории. А в первом...

Так стоит ли писать такие стихи, если обо всём можно сказать в прозе? Более полно и более связно… Хотя и там нужен, разумеется, талант.

Я хочу быть понятой правильно. Я не против писанины супругов Кротко. Нельзя запретить им писать в рифму. Крылата фраза Оскара Уайльда: «Не стреляйте в пианиста — он играет, как умеет». Я против тех, кто пытается выдать их словесные потуги за поэзию, за высокую поэзию.

Но, вспоминая написанные Александром Кротко ответы на вопросы журналиста газеты, его вступительное слово в книге, его патриотический порыв и присущий ему пафос, мне подумалось: а не стать ли ему публицистом?.. Может, в этом он преуспеет больше, чем в поэзии.

Закончить наш разговор о плохой и хорошей поэзии, о войне и мире мне хочется стихотворением крымской поэтессы Ирины КОЛЯКА:

НЕ ДАЙ НАМ БОГ

Не дай вам Бог свидания с Войной!
Не дай увидеть то, что я увидел...
Советский воин, скромный рядовой
Я бил врага, я люто ненавидел,
Я заповедь нарушил: «Не убий!».
Я Крест солдатский нёс не ради славы,
Не ради процветания державы,
А ради умножения ЛЮБВИ...
Я был убит, но позже я воскрес.
Я с вами, среди вас, я вновь живой.
Молю с благословения Небес:
Не дай нам Бог свидания с Войной!
                Журнал «Крым» № 2 [56] - 2020


А вообще, в Крыму очень много талантливых поэтов с прекрасными стихами о России, о войне, о чести, долге и памяти, поверьте мне! Я это хорошо знаю! Крым может и должен гордиться талантами, а не суррогатом!

Ольга ПРИЛУЦКАЯ, писатель, переводчик,
член Союза переводчиков России, член ОО «Союз писателей Республики Крым»