Каково быть шлюхой

Последние движения, я всё ещё обнимаю его. Его пот капает на меня. Наши сердца бьются в бешеном темпе.

Обычно мы кончаем вместе. После стольких лет.

Мы лежим, тяжело дышим, закуриваем. Первая сигарета после секса. Оба не хотим бросать. Жизнь и так слишком сложна.

— Марк, — спрашиваю я. — Почему ты так и не женился?

Я давно хотела спросить. Но гордость не позволяла. Ну и мой личный брак подходит под категорию «брак — это мрак». Так что. С мужем меня связывают двое детей и вялый секс.

Марк, мужчина моей жизни, на мне не женился в своё время. И я, желая всем доказать — и ему, и себе, и родителям, — выскочила замуж.

Мы не встречались много лет, пока не столкнулись у общего знакомого. И в тот же вечер оказались в постели. Тряхнули стариной. И это стало частью моей жизни. Той, чем я не горжусь. Часть меня говорит: он тебя обидел, а часть — что его нельзя терять.

С мужем с самого начала был секс — отстой. С самого первого раза. Но я же не из тех, кто гонится за сексом. Ну и думала, что в остальном он хороший, а секс — это то, что можно решить.

Но это оказалось неразрешимо.

Мой муж хотел секс раз в неделю. И быстро. Мне нужен был секс ежедневно. И долго. Ну или хотя бы ежедневно. И в этом и была наша беда.

О проблеме я, ясное дело, молчала. Пару раз заводила разговоры, но муж замыкался, обижался. И главное — он не мог измениться.

И я закрыла эту страницу своей жизни. Пока не явился чёртов Марк и снова её не открыл.

Я боюсь его спугнуть своей нежностью. Боюсь, что он уйдёт, боюсь, что он останется. Я ни о чём его не спрашиваю.

Мы были идеальной парой. Мы не вылезали из постели. Мы не могли наговориться. Он был мной в мужском теле, я была им в женском. Наши мысли совпадали.

Потом на меня насели родители. А я насела на него.

Я сказала ему: давай поженимся. Уверенная, что он посмеётся и скажет «да».

Если бы в моей голове существовал другой вариант, кроме «да», я бы ни за что не спросила. И тем не менее. Я спросила. Мне отказали. Занавес.

Я никому не сказала о степени своего падения. О своём позоре. Она попросила его руку и сердце. А он ей отказал.

Я вылетела из его квартиры. А через месяц встретила будущего мужа.

Я вышла замуж без любви. Ведь я любила Марка, злилась, обижалась— но любила.

Я сразу понравилась мужу. Он сразу стал намекать на то, что настроен серьёзно. Мои родители ухватились за него и радостно выдали меня замуж. Экономист — это не нищий художник. Марка они ненавидели.

Я жила с мужем, пока снова не встретила Марка. Ну, остальное вы уже знаете. Вспышка, постель, узнавание тел.

Два года измен. И вот я решилась спросить. Ковырнуть свою главную травму жизни. Ещё раз услышать, что не вышла на роль жены.

Хотя я же спрашиваю не о себе. Но как бы о себе.

Наверное, после оргазма я просто потеряла контроль. И если бы я могла, если бы я могла взять свои слова назад, я бы предпочла, чтобы они не прозвучали.

Он услышал.

Потом вдруг сказал:

— Моя мать была шлюхой.

Я обомлела. Мы никогда не говорили о его матери. Всё, что я знала, — что она много лет живёт за границей, замужем второй раз.

— Моя мать была настоящей шлюхой, — сказал он мне. — Она изменяла отцу. Постоянно. Она даже приводила мужиков домой при мне, пока отец был в командировках.

Я молчу. Чем я занимаюсь — не лучше. Но мои домашние не в курсе.

— Отец узнавал, плакал, умолял её перестать, унижался, просил остановиться ради меня. Но она обещала, а потом всё начиналось заново. Гости, компании: «Марк, познакомься, это дядя Володя. Дядя Коля». Я молчал, не выдавал её. Не ради неё — ради отца. Соседи рассказывали. Или он сам догадывался.

А потом, когда мне было восемнадцать, мы пошли с ней в Эрмитаж. И там она и подцепила этого своего немца. Учила в школе немецкий, сама к нему подошла: мол, нужна ли вам помощь. Потащила с нами обедать. И через месяц свалила, оставила записку. А папа умер почти сразу. Инфаркт. Не смог без неё жить.

Я молчала. Оглушённая.

— А потом я встретил тебя. Ты похожа на мою мать. Ты такая же живая, яркая, энергичная. Я так её ненавидел, а тебя полюбил. Не сразу. Потом. А когда ты мне сказала про женитьбу, я запаниковал. Представил себя на месте отца, а ты изменяешь, разбиваешь мне сердце…

Он молчит.

Я горько усмехаюсь про себя. В чём-то он не ошибся. Я действительно изменяю. И как я могу судить его мать.

— Я сказал нет, — продолжает он. — И хотел всё объяснить, но ты вылетела пулей. И я знал, что обидел тебя. А потом ты сразу вышла замуж. И я отпустил тебя. Потому что когда любишь — отпускаешь. Чтобы человек был счастлив без тебя.

— Но я не была счастлива! — кричу я. Мне жаль, что я кричу. Но я кричу.

— Так вот, к ответу на твой прямой вопрос, — сказал Марк. — Я не женился на тебе, потому что боялся тебя. А на других — потому что они не были тобой. А когда ты так легко поехала ко мне после той ночи у Петровых, я понял, что ты такая.

— Круто, — бормочу я. — Здорово. Великолепно.

Потом у меня случается масштабная истерика, о которой я лучше промолчу. Я обвиняю Марка в годах унылого секса и вообще унылого брака. Что если бы он имел смелость мне всё сказать, я бы тоже имела смелость рассказать, как он мне дорог.

Мы оба плачем в конечном итоге. Как первоклашки. Навзрыд.

Потом я ухожу от мужа.  Разбиваю ему сердце. Разбиваю сердце моим детям. Своим родителям.

Дети остаются жить с отцом.

Позже они простят меня. Будут проводить с нами выходные и каникулы.

Но я просто не смогу отпустить Марка второй раз. Просто не смогу выпустить его из своих объятий.

Для всего мира я предательница, плохая мать, шлюха. Пусть.

Иногда, чтобы быть счастливым, нужно нарушать правила.


Через год после нашего воссоединения мы с Марком впервые поехали навестить его мать.
Он не видел её с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать. Теперь ему было почти сорок. Не видел, не слышал, не хотел ни видеть, ни слышать.
А потом когда судьба снова раскинула карты, и история повторилась, только с другим раскладом, он смог простить.

Мы стояли на пороге. Марк сжимал мою руку так, будто я могла испариться. Дверь открыла женщина с его глазами. И он сказал: «Мама, это моя жена». И она заплакала.