Он был такой педант

«... не рассчитывай на вежливость, когда сам хамишь, но не считаешь это хамством...»
Из письма педанту

Он был такой педант и вводил окружающих своею дотошностью в омут чёрной тоски, что от его занудства вяли цветы даже самых чистых намерений. И ведь казалось бы... В его речах не было неправильности. Имена упомянутых им чиновных и их должности соответствовали положению вещей, названия мест и особенности природного или губернского устройства, - всё стремилось к абсолюту достоверности... как к нулю, в прицел которого, ровно в трубу вылетали любые попытки оправдать сию подробность любовью к порядку.  На деле же выходило, что познания - суть желание превознестись надо прочими, и ничего более, что , погребая под собой, низвергало их до банальной мелочности. Образованность сама по себе, без умения применить на пользу какого-либо дела грустна и никчемна.

Любые малоизвестные подробности, изложенные педантом, вместо удивления и желания бОльших деталей, вызывали неприятие, отторжение и даже ненависть, кой поднималась ниоткуда, будто смерч из только что покойных морских вод. И всё это без нахмуренного загодя лба, предвзятости, либо прочих свойств, сопровождающих склочную, дурную, глупою по своей сути натуру, которую не было случая уличить в тонкости обращения, деликатности, либо простой вежливости.

- Я не могу быть нечестен! - заявлял он, принуждая всякого визави  теряться и краснеть в поисках высказанной некогда лжи, которая несомненно находилась на заднем дворе души почти у любого.

С годами, вместо набраться мудрости и такта, педант выучился обращать немочь своего недостатка в особый вид искусства обращения с близкими и недалёкими далёкими. Осмелевшим и осмелившимся не внять его нравоучительному тону, он изловчился прививать чувство вины, вкупе с сердечною болью. Обыкновенно, в некий нужный, подгаданный момент, сказавшись внезапно нездоровым, он покидал место распри со словами:
- Я ни в коей мере не считаю себя умнее прочих, но коли вы не в состоянии поступиться своими желаниями в угоду моим намерениям доказать вам вашу неправоту...
И если близким было некуда деваться, ибо обязывало родство-с, то далёкие относительно скоро прозревали, и не желая портить себе здоровье, отдалялись на возможно бОльшее расстояние, не объясняя причин.

Он был такой педант, что его делалось жаль, потому-то иные, подчас, поддавались ему для виду. Выговорившись всласть, педант неизменно делался пунцовым от удовольствия, и, выпустив из-под шляпы смоченные испариной седые кудри, отправлялся восвояси. Жаль, не хватало ему той радости надолго для счастья. Слишком немногие решались пожертвовать своим покоем для того.

Он был такой педант...