Записки об Олене и Треножнике. Глава 2, часть 1

                Как легенда нам рассказала,                Они стали друзьями с самого начала…

***

  Город Янчжоу с древних времен славился своим богатством и процветанием. Во времена династии Тан поэт Ду Му написал:
«Десять лет в Янчжоу прошли как во сне,
И лишь слава гуляки осталася мне.»

  В старину говорили, что нет в жизни большей радости, чем «имея сто тысяч связок монет, верхом на журавле улететь в Янчжоу».
  После того, как император Янди из династии Суй прорыл Великий канал, а позднее его продлили до города Ханчжоу, Янчжоу оказался в самом сердце этой жизненно важной артерии империи, став ключевым пунктом на пути перевозки зерна из провинций Цзянсу и Чжэцзян.

  В эпохи династий Мин и Цин город превратился в  центр богатейших торговцев солью, превосходя все прочие места своей роскошью и славой.
В начале правления императора Канси династии Цин, в районе Минъюйфан у живописного озера Шоуси собирались самые известные куртизанки. Стоял поздний весенний вечер, уже зажигались фонари, и из всех дворов Минъюйфана доносились звуки лютен и флейт. Смех, азартные крики играющих в цаймэй-«чет-нечет», пение и шумные тосты — повсюду царило праздничное оживление.

  Вдруг с севера и юга квартала раздались громкие крики пяти или шести человек:
- Все, кто здесь работает, а также девушки и гости, что пришли расстаться с деньгами, слушайте! Мы ищем одного человека, остальные же могут не беспокоиться. Никому не кричать и не двигаться! А кто ослушается — пеняйте на себя!
После этих слов в Минъюйфан на мгновение воцарилась тишина, но тут же во всех дворах поднялся шум — женские вопли и мужские крики, всё смешалось в единой неразберихе.

  В борделе «Личуньюань» как раз шёл пышный пир. Десяток соляных дельцов расселись за тремя столами в большой зале и у каждого под боком сидела куртизанка.
Услышав крики, все побледнели:
-Что случилось?
- Кто это?
- Неужели власти с проверкой?
  Внезапно, словно барабанная дробь, раздался оглушительный стук в двери. Служки борделя растерялись, не зная что делать: то ли открывать то ли нет.
  Бах! Двери с грохотом распахнулись, и внутрь ввалились семнадцать или  восемнадцать здоровенных мужланов.
  Они все были одеты в короткие куртки, с белыми повязками на головах и зелеными поясами вокруг талий. В руках у одних поблёскивали мечи, другие держали железные прутья или дубинки. Соляные торговцы сразу узнали в них яньсяо — контрабандистов соли.

  В те времена соляные налоги были непомерно высоки, и уклонение от них при тайной торговле солью сулило огромные прибыли. Янчжоу, как центр перевалки хуайской соли к северу от Янцзы, притягивал толпы отчаянных головорезов, промышлявших этим делом.  Яньсяо были народ лихой: при виде крупного отряда солдат они мгновенно разбегались, но, если патруль был мал, без раздумий хватались за оружие и шли в бой. Власти предпочитали смотреть на их дела сквозь пальцы и не вмешиваться.

  Соляные торговцы знали, что яньсяо обычно занимались лишь контрабандой соли, не грабя купцов и не творя иных злодейств. В обычные дни они честно торговали с народом, не злоупотребляя своей силой. Поэтому их внезапное вторжение в Минъюйфан, да с такой беспардонностью, вызвало у всех одновременно и страх, и недоумение.

  Пожилой яньсяо лет пятидесяти с лишним шагнул вперед и сказал:
- Прошу прощения за беспокойство, друзья. Вы уж не обессудьте.
  Он сложил руки в традиционном приветствии, сначала поклонившись влево, затем вправо, после чего громко сказал:
- Друг из Общества Неба и Земли по фамилии Цзя! Цзя Лаолю, брат Цзя, ты здесь?
  Его пронзительный взгляд скользнул по лицам сидевших за столами. Те, встретившись с ним глазами, испуганно замотали головами, но в душе успокоились: «Разборки между бандитами — их дело, к нам это не относится.»

  Тогда старый яньсяо повысил голос:
- Цзя Лаолю – Цзя Шестой! Сегодня днем в харчевне у озера Шоуси ты нес чушь, что контрабандисты Янчжоу — трусы, что им не хватает духу убивать чиновников и поднять восстание, мол, они только и могут, что уклоняться от налогов да вести жалкую подпольную торговлишку!
- Еще, налакавшись шаосинского вина, ты орал во всю глотку, что, если янчжоуским яньсяо твои слова не по нраву, то пусть приходят искать тебя в Минъюйфан. Ну, вот мы и пришли! Цзя Лаолю, ты ведь вроде храбрец из «Общества Неба и Земли» – чего ж теперь как черепаха в панцирь спрятался?!

  Его товарищи хором подхватили:
- Да, чего это «храбрецы» из «Общества» в панцири попрятались?!
- Чтоб тебя, мать твою за ногу! Вы ж «Общество Неба и Земли»! Или «Общество Черепашьего Панциря»?!

  Старик-предводитель осадил их:
- Это только один Цзя Лаолю язык распустил, нечего тут все «Общество» поминать. Мы, контрабандисты, — люди простые, на чашку риса своим горбом зарабатываем, куда нам до героев «Общества Неба и Земли»! Но вот как черепаха в панцирь прятаться — это точно не по нашей части.
 Прошло некоторое время, но они так и не дождались ответа от Цзя Лаолю.

  Тогда старик рявкнул:
- Обыскать все комнаты! Как найдете этого Цзя-черепаху — тащите сюда живьем! У него на роже здоровенный шрам от сабли — не спутаете.
Яньсяо дружно гаркнули в ответ и принялись шарить по всем углам.
Вдруг из восточного флигеля раздался грубый голос:
- Кто тут орет, как на базаре и мешает мне веселиться?!
Контрабандисты дружно взревели:
- Вот он Цзя Лаолю!
- Цзя-«шестерка», выползай, трус!
- Мать твою, чертов пес, да как он смеет!

  Человек в восточном флигеле громко расхохотался:
- Я не какой-то…как его… Цзя! Но слышать, как вы поносите людей из «Общества Неба и Земли» — мне противно! Я не из их числа, но знаю: все они до единого - герои. А вы, хапуги соляные, не годитесь даже на то, чтобы обувь им подносить да зад подтирать!

  Тут яньсяо вскипели. Трое с обнаженными мечами ринулись в восточный флигель. Но тут же раздались крики «ай-яй!» и «ой-ей!» и они, один за другим, вылетели обратно. Одного из них его же клинок стукнул по лбу, хлынула кровь, и он тут же потерял сознание.
  Еще шестеро яньсяо кинулись в атаку — и с тем же успехом: раздались вопли и их тела вылетели обратно. Они ругались на чем свет стоит, но войти во флигель больше никто не решился.

  Старый предводитель сделал несколько шагов вперед и заглянул во внутрь флигеля. В полумраке он разглядел могучего мужчину с кудрявой бородой, сидящего на кровати. Тот был с белой повязкой на голове, но без шрама от сабли на лице - явно не Цзя Лаолю.
- Уважаемый, без сомнения великий мастер, - громко сказал старик. - Осмелюсь спросить вашу почтенную фамилию и драгоценное имя?
- Как звали твоего деда, так и меня зовут! – донеслось в ответ, - Или ты, с*кин сын, даже имен своих предков не помнишь?!

  Среди «жриц любви», что находились неподалеку, вдруг раздался сдавленный смешок – куртизанка лет тридцати не смогла сдержаться. Один из контрабандистов тут же подскочил к ней и отвесил две звонкие пощечины, от которых у женщины из глаз и носа потекли слезы и сопли.
- Чего смешного нашла, шлюха вонючая?! - прошипел яньсяо.
Та испугалась так, что и слова побоялась вымолвить.

  Вдруг из-за колонны вылетел мальчишка лет двенадцати и завопил во все горло:
- Да как ты смеешь бить мою маманьку?! Да чтоб тебе, старой черепахе, гнилому ублюдку! Чтоб тебя молния на месте спалила! Чтоб руки твои чирьями покрылись и сгнили до костей! Чтоб язык твой распух в язвах! Да чтоб гной стек тебе в живот и твои кишки тоже сгнили!
Разъяренный контрабандист бросился чтобы схватить мальчишку, но тот ловко юркнул за спину одного из соляных торговцев. Яньсяо левой рукой грубо отшвырнул купца, да так, что тот повалился на пол, а правой со всей силы ударил мальчишку по спине.

- Господин, пощадите! — в ужасе закричала мать мальчонки.
  Но сорванец оказался проворным — пригнувшись, он проскользнул между ног у бандита и, протянул руку и схватив его за причиндалы, изо всех сил сжал пальцы.     От дикой боли яньсяо завизжал как резаный, а мальчишка уже вывернулся и бросился прочь.

  Не зная на ком выместить злобу, бандит с размаху ударил проститутку в лицо. Та рухнула без сознания.
- Мама! Мама! — закричал мальчик, бросаясь к ней.
Контрабандист схватил его за шиворот и, подняв в воздух, занес кулак. Но тут старый предводитель рявкнул:
- Хватит безобразий! Отпусти мальца!

  Яньсяо нехотя опустил мальчишку, и тут же дал ему такого пинка, что тот кубарем перелетел через всю залу, с глухим стуком ударившись о стену.
  Главарь бросил на разбушевавшегося бандита сердитый взгляд и, обращаясь к двери, произнес:
- Мы — братья из «Цинбан»–«Синего братства». Один человек из «Общества Неба и Земли», некто Цзя, публично оскорбил наше братство, заявив, что ждет нас в Минъюйфан для выяснения отношения. Вот мы и пришли сюда чтобы разыскать его. Раз вы, уважаемый, не имеете отношения к «Обществу» и между нами нет дел, как говорят, «речная и колодезная вода не смешиваются», так зачем калечить наших людей? Назовите свое имя — чтобы, когда наш предводитель спросит, нам было что ответить.

  Человек в комнате рассмеялся:
- Если вам нужно разобраться с «Обществом Неба и Земли», то ко мне это какое отношение имеет? Я здесь чтобы повеселится от души. И раз уж наши дела не пересекаются, то и не мешайте мне получать удовольствие. Но дам вам совет: людей из «Общества» вам не одолеть. Если они вас обругали чуток — то так тому и быть. Так что, лучше вам поджать хвосты да вернуться к своему делу - зарабатывать серебришко.

  Старик вспылил:
- За всю мою жизнь в мире «рек и озер»-цзянху - я не встречал подобного наглеца!
- Какое тебе дело, наглец я или нет? – холодно донеслось из комнаты. - Или хочешь подсунуть мне свою сестру, да стать моим шурином чтобы и потом донимать меня?
В этот момент в дверь залы бесшумно проскользнули трое, одетые также как и контрабандисты.
- Что за «гусь» такой? — спросил один из них, худощавый, с копейным цепом в руках.

  Старый контрабандист покачал головой:
- Имя не назвал, но все время трубит о могуществе «Общества Неба и Земли». Не исключено, что этот Цзя как раз у него и прячется.
  Худощавый бандит крутанул своим цепом и резко кивнул. Старик достал из-за пояса два коротких меча длиной около чи. И все четверо разом ринулись во флигель.
  Тотчас же оттуда донесся лязг стали. В «Личуньюань», одном из четырех самых известных борделей Минъюйфан, каждая комната была обставлена с роскошью: столы и стулья из грушевого дерева, а кровати из красного. Теперь же слышались только грохот и треск — похоже, убранство флигеля превращалось в щепки.

  Щеки лаобао - хозяйки борделя - задрожали и она забормотала молитвы.  Ее сердце обливалось кровью при мысли о причиненных убытках. Четверо сражающихся яньсяо орали и ругались, а таинственный гость по-прежнему не издавал ни звука.
  Все в зале шарахнулись подальше, боясь попасть под горячую руку. Лязг оружия раздавался все чаще, и вдруг послышался протяжный стон — видимо, один из нападавших получил ранение.

  Тем временем здоровяк, пнувший мальчишку, все еще корчился от боли в паху.   Увидев, что мальчонка пытается снова встать на ноги у стены, он в ярости занес руку.
  Мальчишка попытался увернуться, но бандит со всей силы ударил его тыльной стороной ладони по лицу, отчего тот два раза крутанулся на месте.
Всем, и слугам, и торговцам, было ясно, что яньсяо решил забить мальчонку до смерти. Но никто не осмелился вмешаться.

  Когда тот поднял кулак для удара по голове, мальчишка в отчаянии рванулся вперед и, не видя другого выхода, распахнул дверь флигеля и влетел вовнутрь.
  В зале все только ахнули. Бандит замер, не решаясь последовать за ним.

  Оказавшись в полумраке, мальчик сначала ничего не различал. Вдруг – дин-дан! – раздался звон мечей и в свете искр он увидел сидевшего на кровати мужчину.
  Вся голова его была обмотана белой материей и виду он был самого устрашающего. Мальчишка вскрикнул от ужаса.

  Искры погасли и помещение снова погрузилось в темноту. Но из залы во флигель пробивался свет свечей и постепенно глаза мальчугана привыкли к полутьме. Человек с повязанной головой держал в руке меч-дао, которым яростно отбивался от нападавших. Из четырех вожаков контрабандистов сражались только двое - старик с двумя прямыми мечами в руках и огромный верзила. Тощий и еще один лежали на полу.
«Э-э, да он ранен в голову, даже встать не может. – подумал мальчишка. - Долго он против яньсяо не продержится… Надо делать ноги… Узнать бы только, как там маманька моя?»

  При мысли о том, что его мать обидели, он разозлился и заорал через дверь в залу:
- Ублюдок ты, выродок своей бабки, имел я всех твоих просоленных родичей до восемнадцатого колена! Дома у тебя соли пруд пруди, и как только твоя бабка, мамаша, жена да сестры сдохнут, засоли их и продавай на улице как свинину, по фэню за три цзиня! Только кто ж захочет покупать твою вонючую солонину!

  Услыхав эту отборную ругань, контрабандист в зале взбеленился – поймать бы стервеца, да прибить парой ударов! Но он вновь побоялся войти во флигель.
  Незнакомец во флигеле внезапно махнул мечом по диагонали - ша! – и попав по левому плечу верзиле-контрабандисту, разрубил ему кость. Тот завопил и отшатнулся назад чуть не упав. Старый яньсяо немедля сделал выпад обеими мечами, целя незнакомцу в грудь. Тот парировал выпад оружием, но в тот же миг цеп-ганбянь раненного верзилы с глухим звуком ударил его по правому плечу и меч-дао со звоном упал на пол. Старик вскрикнул и нанес колющий удар обеими мечами. Незнакомец отбил атаку ладонью и – хрясть! хрясть! – ребра старика затрещали под ударами. Он вылетел из флигеля в залу, разбрызгивая кровь, и растянулся без движения на полу.
 
  Оставшийся верзила, хотя и был тяжело ранен, но собрав все силы поднял цеп, намереваясь обрушить его на голову противника.
  Но тот и не пытался уклониться, видимо и его покинули последние силы и двигаться не было мочи.  У верзилы тоже не оставалось сил, движения с цепом давались ему с большим трудом.

  Видя такую напасть, мальчонка, в порыве мстительной злобы, метнулся вперед, обхватил ноги контрабандиста и что было силы дернул назад.
  Весу в яньсяо было самое малое двести цзиней - в обычное время худосочному мальчишке и нечего было думать сдвинуть его хоть на вершок. Но в тот момент, тяжелораненный, он собирал оставшиеся силы чтобы нанести удар. А тут, неизвестно откуда взявшийся сорванец, дернул его изо всех сил, он и грохнулся на землю в лужу крови и больше не шевелился.

  Переведя дыхание, незнакомец на кровати закричал:
- Ну, есть еще охотники подраться?
Мальчишка тотчас замахал руками, чтобы тот не лез на рожон и не злил оставшихся контрабандистов.
Когда старый яньсяо вылетел из флигеля, он так стукнулся о дверь, что та до сих пор болталась туда-сюда — то откроется, то закроется. Свет свечей, пробивавшийся через дверь из залы, падал на незнакомца, высвечивая залитое кровью страшное лицо с растрепанной бородой.

  Яньсяо в зале, не разобрав обстановки во флигеле, в ужасе переглянулись. Вдруг оттуда раздался новый крик:
- Трусливые сволочи! Раз не решаетесь войти, я сам выйду и перережу вас по одному!
  Контрабандисты загомонили и, подхватив раненых, бросились прочь.
  Незнакомец громко рассмеялся, затем тихо произнёс:
- Малой… задвинь… засов.

  Мальчишка понял, что дверь действительно нужно запереть, и
поспешно ответил:
- Сейчас!
  Задвинув засов, он медленно подошел к кровати. В темноте ощущался лишь тяжелый запах крови.
- Ты… ты… — начал незнакомец, но внезапно пошатнулся, словно теряя сознание, и чуть не свалился с постели.

  Мальчик бросился чтобы поддержать его. Тело было невероятно
тяжелым, но он, собрав все силы, усадил раненого, положив под голову подушку.
  Незнакомец тяжело дышал, затем через силу пробормотал:
- Эти торгаши скоро вернутся… Я еще слаб… надо… мать его так… надо валить отсюда.
  Он попытался приподняться, но, задев рану, громко застонал:
- Ой-ей-ей!
  Мальчик подошел, чтобы поддержать его. Незнакомец хрипло
произнес:
- Подними меч… передай мне!

  Мальчишка поднял с пола узкий клинок и вложил в его дрожащую правую руку незнакомца. Раненый медленно сполз с кровати, его тело качалось, как тростник на ветру.
- Я выйду сам… не поддерживай, — прошептал мужчина. — Иначе соляные торгаши и тебя убьют.
- Черт с ними! — мальчишка бодро тряхнул головой. — Пусть пробуют! Мы же друзья, а друзья держатся вместе!
  Незнакомец рассмеялся, но смех тут же перешел в надсадный
кашель:
- Ты… со мной ради «истинной дружбы»?
- А то, как же! — воскликнул мальчуган. — Настоящие друзья и радость делят, и беду вместе встречают!

  В янчжоуских чайных постоянно толкались бродячие сказители. Они красочно повествовали о подвигах храбрецов из «Троецарствия», «Речных заводей» или «Славных героев династии Мин».
  Этот мальчишка целыми днями шнырял между публичными домами, игорными притонами, чайными да харчевнями — то посылки разносил, то мелкие услуги оказывал, выпрашивая на чай. Стоило появиться свободной минуте, он тут же пристраивался где-нибудь у скамейки в чайной и, затаив дыхание, слушал «дармовые» сказания. Чайным хозяевам льстило, то как ловко он сыпал: «Дядюшка-хранитель чая!», «Почтеннейший!» — потому и не гнали его прочь.

  Раз за разом слушая сказания, мальчуган проникался восхищением к героям старинных преданий. Сейчас, видя, как этот человек, несмотря на тяжелые раны, сумел перебить главарей соляных контрабандистов, он ощутил настоящий трепет — и слова, которые так часто повторяли книжные герои, сами сорвались с его губ.

 Незнакомец громко рассмеялся:
- Хорошо сказано! Тысячу раз слышал я в странствиях эти слова. Людей,
готовых разделить удачу — хоть пруд пруди. А вот тех, кто в беде не бросит — раз-два и обчелся. Ну что, пошли!

  Опершись левой рукой на правое плечо мальчишки, он шагнул в зал. Увидев их, присутствующие в ужасе шарахнулись в стороны. Мать ребенка закричала:
- Сяобао! Куда ты?!
- Провожу друга — и сразу вернусь! — бодро ответил мальчик.
- Друга?! — раненый фыркнул. — Гляди-ка, ты уже и в друзья меня записал!
- Не ходи! Спрячься скорее! — запричитала мать.
  Но мальчишка только улыбнулся и твердыми шагами вышел из зала.
  Они вышли из «Личуньюань» в безлюдный переулок — должно быть, перепуганные контрабандисты бросились за подмогой.
  Добравшись до узкой улочки, незнакомец взглянул на звёзды и
хрипло бросил:
- На запад!

  Не успели они сделать и десяти шагов, как навстречу выкатила повозка с запряженным в нее ослом.
- Нанимаем! — рявкнул раненый.
  Возница притормозил, но, увидев окровавленных путников,
настороженно наморщился. Тут незнакомец выудил из-за пазухи серебряный слиток четыре-пять лянов весом:
- Держи задаток!

  При виде солидного куска серебра возница тут же остановил повозку и опустил подножку. С трудом ввалившись в повозку, незнакомец достал новый слиток — уже на десяток лянов! — и сунул мальчишке:
- Держи дружище, это тебе. А я поеду.
 Мальчишка аж сглотнул слюну — такой слиток он видел впервые! В голове у него пронеслось: «Вот это да!».

  Но ведь в сказаниях, которые он так любил, настоящие герои дружбу ставили выше денег! Сейчас, когда ему самому выпал шанс проявить благородство, никак нельзя было ударить в грязь лицом.
- Не надо! — гордо выпалил он, хотя сердце бешено колотилось. — Друзья так друзья!
- Настоящую дружбу деньгами не меряют! — с горячностью продолжил мальчишка, выпрямившись во весь рост. — А если суешь мне серебро, значит, не считаешь себе ровней! Ты ранен, так что, давай-ка я тебя провожу.

 Незнакомец замер на мгновение, затем снова разразился громовым
хохотом:
- Черт возьми! Вот это по-нашему! — и сунул слиток обратно за пазуху.
  Мальчишка ловко вскарабкался на повозку, устроившись рядом.
- Куда держим путь, господин? — осведомился возница.
- На запад, к горе Дэшэн!
- К горе Дэшэн? Да еще и в глухую ночь? — заколебался было тот.
- Именно! — сказал незнакомец и постучал мечом о дышло.

  Возница поспешно опустил полог повозки и погнал ее к городским воротам. Раненый откинулся на сиденье. Тяжело дыша, он временами заходился в  кашле.
Гора Дэшэн - «Гора Победы» - возвышалась в тридцати ли к северо-западу от Янчжоу, в уезде Даи. Свое имя она получила еще при Южной Сун в годы императора Шаосина, когда полководец Хань Шичжун разгромил здесь войска чжурчжэней.
Возница погонял своего осла как мог и не прошло и двух часов, как повозка уже стояла у ее подножия.

- Приехали, господин! — объявил возница, потирая вспотевшие руки. — Вон она, гора Дэшэн...
  Увидев перед собой холм высотой не более семи-восьми чжанов высотой,
незнакомец с презрением сплюнул:
- Это и есть, мать его, гора Дэшэн?
- Именно так! — поспешно ответил возница.
- Да, она самая, — подтвердил мальчишка. — Я бывал здесь с матерью и сестрами, когда они ходили в храм «Доблестной Госпожи», вот именно тут и играл. Чуть дальше по дороге как раз и находится храм.

  Храм был посвящен Лян Хунъюй — жене полководца Хань Шичжэня. Местные жители называли его просто «Храмом Потаскушек», так как в юности Лян Хунъюй была куртизанкой и именно в борделе познакомилась со своим будущим мужем. Каждый год ее янчжоуские проститутки приходили сюда молиться, прося покровительства у своей знаменитой товарки времен династии Сун.

- Раз тебе знакомы эти места — значит, мы у цели, — пробормотал незнакомец. — Вылезай.
  Мальчик спрыгнул с повозки и помог раненому сойти. Оглядевшись в кромешной тьме, он подумал: «И то верно! В такой глуши соляные ублюдки нас точно не найдут».
  Возница, опасаясь, что окровавленный незнакомец заставит его ехать еще куда-нибудь, уже развернул осла и занес кнут.
- Постой! — остановил его тот. — Отвези-ка паренька обратно в город.
  Возница кивнул:
- Конечно!
- Я останусь с тобой подольше, — заявил мальчуган. — Утром сбегаю за паровыми булочками.
- В самом деле? — переспросил незнакомец.
- А кто за тобой присмотрит? — ответил тот просто.
  Незнакомец снова хмыкнул и сказал вознице:
- Катись давай!

  Тот мгновенно исчез в темноте, торопливо погоняя осла.
  Раненый уселся на валун. Когда стук колес затих вдалеке, в
кромешной тьме воцарилась мертвая тишина. Вдруг он рявкнул:
- Два ублюдка за ивой! Выходите, сволочи!
  Мальчик вздрогнул: «Разве здесь кто-то есть?»
  Тут из-за ивы действительно вышли двое с белыми повязками на головах и синими кушаками - соляные контрабандисты-яньсяо. Стальные клинки у них руках тускло поблескивали. Сделав пару шагов, они замерли.
- С*кины дети! — выругался незнакомец. — С самого борделя за нами следили! Чего ждете — приглашения подохнуть?
  «Понятно, — сообразил мальчик. — Выслеживают, куда он идет, чтобы привести подмогу.»

  Двое бандитов что-то быстро обсудили шепотом и бросились наутек.          
  Незнакомец резко вскочил, чтобы броситься за ними, но сдавленно крякнул: «Хэ!» — и снова повалился на камень. С его ранами у него не было сил и на пару шагов.
  Мальчонка сообразил в тот же миг: «Повозка уехала, мы далеко не уйдем. Если эти двое поднимут тревогу и вернутся с подмогой — нам конец!»

  Внезапно он громко зарыдал, запричитав на весь лес:
- Ой, да что же ты, старина, умер?! Не умирай! Ну как же так-то?!
Яньсяо, уже было пустившиеся в бегство, резко остановились, услышав
детский плач.
- Никак подох, скотина? — ухмыльнулся один.
- Рана оказалась смертельной, вот и не выдержал, — кивнул второй. — Раз мальчишка так орет — значит точно окочурился.
  Издали они видели лишь скрюченное тело на земле.
- Даже если еще дышит — чего бояться? — сказал первый. — Отрежем голову да отнесем старшому — получим награду!
 - Годится! — ответил второй и вынул меч.

  Они начали медленно приближаться, держа клинки наготове. А мальчик все рыдал, дрыгая ногами, и колотил себя в грудь кулачками.
- Да как же так, а? Ну как же… как же ты мог так внезапно умереть?! Если соляные бандиты придут, как я один с ними справлюсь? — причитал он, заливаясь слезами.
  Двое разбойников, обрадованные неожиданной удачей, бросились вперед.
- Подлая тварь, вовремя ж ты загнулся! — прошипел один, и ухватил мальчишку за шиворот.
  Второй уже занес меч над шеей мертвеца.

  Вдруг сверкнул еще один клинок и голова первого контрабандиста покатилась по земле.
  Второй бандит с удивлением посмотрел на свою грудь, где внезапно появился длинный кровавый разрез от ключицы до живота.
  Незнакомец, разразившись хохотом, поднялся во весь рост.
- Ой-ей-ей! — сквозь слезы запричитал мальчишка. — А куда же делась голова у этого яньсяо? Как же вы теперь, дорогие, попадете на тот свет к Янь-вану – «Владыке преисподней» - без головы? И кто ж теперь предупредит ваших дружков? Вот незадача-то!
  Затем он тоже рассмеялся.

- Ах ты шустрый бесенок! — восхищенно сказал незнакомец, вытирая клинок. — Рыдал как по-настоящему. Не притворись ты так ловко — эти ублюдки и близко бы не подошли.
- Да чего сложного, притворяться? — хвастливо ответил мальчуган. — Бывает, мать только соберется меня выпороть, а я начинаю реветь еще до первого удара. Тогда она и бьет не так сильно.
- А за что она тебя порола? — спросил незнакомец.
- Да по-разному. Иной раз за то, что деньги у нее стащу. А иногда — за то, что дразню тетку Минь и дядьку Юя из нашего заведения, — откровенно признался мальчик.

  Незнакомец вздохнул:
- Если бы мы не прикончили этих соглядатаев, было бы худо. Слушай, а почему ты, притворяясь, назвал меня «старина», а не «господин» или «дядя»?
- Ты же мой друг, потому и назвал тебя «старина», — невозмутимо ответил мальчуган. — Какой еще, мать его, «господин»? Хочешь, чтобы я лебезил перед тобой? Нашел дурака!
Незнакомец насмешливо фыркнул:
- Вот оно что! А как тебя зовут, дружок?
- Желаете узнать мое драгоценное имя? — с комичной важностью отозвался тот. — Зовут меня Сяобао - «Маленькое Сокровище».
- Значит, «драгоценное имя» у тебя Сяобао, а какая же твоя «почтенная фамилия»? — поддразнил его раненый.
Мальчуган нахмурился:
- Моя… моя почтенная фамилия — Вэй.

  Ребенок этот родился в борделе. Его мать звали Вэй Чуньфан, а кто отец не знала даже она сама. Все всегда звали его просто Сяобао, и никто никогда не спрашивал о фамилии. Но теперь, столкнувшись с неожиданным вопросом, он просто назвал фамилию матери.
  Вэй Сяобао родился и вырос в публичном доме и никогда не учился грамоте. Его фраза о «почтенной фамилии и драгоценном имени» не была шуткой — просто, наслушавшись народных сказителей, он безотчетно повторял это уважительное обращение, не сознавая, что так говорят только о других, но не о себе.

- А как твое почтенное имя? — тут же спросил он в ответ.
  Незнакомец усмехнулся:
- Раз считаешь меня другом — не стану скрывать. Фамилия моя Мао, как иероглиф «мао»-волос-волосатый, а не как «мао»-гусеница. В роду я восемнадцатый. Потому и зовут меня Мао Шиба – Мао Восемнадцатый.
- О-о-о! — Вэй Сяобао аж подпрыгнул на месте. — Я слышал! Тебя же… тебя же власти разыскивают! Говорят, ты знаменитый разбойник «с рек и морей»!
  Мао Шиба хмыкнул:
- Верно. И что, теперь боишься меня?
- Чего мне бояться? — усмехнулся мальчуган. — У меня ведь нет ни золота ни драгоценностей. Даже если ты грабитель — мне-то что? В «Речных заводях» все герои — Линь Чун, У Сун — тоже были разбойниками, но ведь молодцы хоть куда!

  Мао Шиба расплылся в улыбке:
- Сравнить меня с такими героями как Линь Чуном и У Суном? Хорошо сказано! А откуда ты узнал, что власти меня разыскивают?
- Так по всему Янчжоу расклеены приказы! — сказал Вэй Сяобао. — «Объявляется о поимке знаменитого разбойника Мао Шиба... Дозволяется убить на месте... Награда за голову — две тысячи лян серебра… За информацию, ведущую к поимке — одна тысяча лян». Вчера в чайной все только об этом и говорили: «Такого матерого бандита не взять — но, если узнать, где он, и донести властям — тысяча лян, можно сказать, с неба свалятся!

  Мао Шиба склонил голову набок и хмыкнул.
  А в голове у мальчонки мелькнуло: «Если бы я получил эту тысячу лянов — мы с матушкой зажили бы как князья! Всякая еда, птица-мясо-рыба да азартные игры — на несколько лет хватило бы!»
  Заметив, что Мао Шиба все еще рассматривает его с каким-то странным выражением лица, Вэй Сяобао вспылил:
- Чего уставился? Думаешь, побегу доносить, чтобы получить награду?
  Мао Шиба пожал плечами:
- Почему бы и нет? Белое блестящее серебро — кто ж его не любит?
- Бабку твою растак! — закричал мальчишка. — Как можно предавать друзей? А как же честь?
- Ну, это уж тебе решать, — спокойно ответил разбойник.
- Если ты мне не веришь, зачем назвал свое настоящее имя? — не унимался Вэй Сяобао. — С этими повязками на голове ты совсем не похож на изображение в приказе! Не скажи ты, что ты Мао Шиба — никто бы и не догадался!

  Мао Шиба хрипло рассмеялся:
- Ты же сам сказал — «радость делим пополам, беду встречаем вместе». Если бы я скрыл от тебя свое имя — разве я был бы настоящим, мать его, другом?
  Мальчишка просиял:
- Точно! Даже если бы награда была десять тысяч лянов — я бы ни за что не предал тебя!
«Хотя… если бы правда предложили десять или сто тысяч лянов — может, стоило бы и подумать? — тут же мелькнуло у него в голове. – Да… Та еще задачка…»

- Ладно, — сказал Мао Шиба, — давай поспим. Завтра в полдень ко мне должны прийти двое друзей. Мы уговорились встретиться у горы Дэшэн к западу от Янчжоу. Встреча должна состояться в любом случае — даже если придется подохнуть .
Изрядно набегавшись за день, Вэй Сяобао едва держался на ногах от усталости. Услышав предложение поспать, он привалился к дереву и тут же уснул.