Отсветы Далёких Лет 1. Аламышские Казармы

19 альрака 2388-го года
Альмарак
Рубид
Аламия, в 43-х верстах к западу от г. Аламыш.



Сосны до неба, бескрайние холмистые леса, глубокий снег, тишина и маленькие домики под островерхими крышами в ряд. Вдалеке, на выступе в склоне уходящей под самые небеса горы, длинные ряды казарм и ангаров. На флагштоках слабо колышутся три маленьких, неразличимых с горки флага.

Дмитриев и Алябьев, офицеры Славянского Легиона, остановились на холме над офицерским городком передохнуть после долгого пробега на лыжах. Оба были одеты в пёстрые гражданские спортивные костюмы и маленькие круглые вязаные шапочки.

 - Небеса милосердные! Хорошо-то как,  -  заметил Алябьев, поставленый командовать третьей ротой четвёртого батальона взамен погибшего в Хларау Гришакова.

 - Не говори, Валера,  -  Роман Дмитриев потянулся всем телом.  -  Лучше Славутича. Хотя, там общество.

 - Ой, да что там за общество? Тридцать три старых дуры и двадцать балбесов. И куча дочек на выданье. Житья от них не было.

Роман рассмеялся.

 - Житья не было, но иногда удавалось и повеселиться.

 - Это когда за тобой коллежский регистратор с ружьём бегал?

 - Асессор. Но беременности не случилось и папаша остыл.

 - Хорошо, тебя остудить не успел.

 - Эх, Валерка, тут живёшь - живёшь, да не знаешь где помрёшь! - вздохнул Дмитриев. - Вон Юрку с Олежеком как хоронили  -  в гробах закрытых. А думали  -  ну болота, ну чудища всякие, ну местного не жрать. Да что там такого может быть. А там целый узел. И нам досталось по мордам, и второй драгунской. Две колонны наших и штурмовики засели наглухо. Месяц басков из укреплений выбивают.

 - Эскадру забыл.

 - Ну могу и аэры вспомнить, только ведь не суть это. А суть то, что никогда не угадаешь, где тебя безглазая ждет. А так - то хорошо, да.

 - Дышать тут легко, Рома. Утром на пробежке прямо моложе становишься.

 - Загадить не успели, вот и легко. А теперь и не смогут. Аламию виц заказником объявил.

 - О, смотри, Ворон-мудрый погулять вылез.

 - А, вижу. С палкой. Он что-то не торопится набирать народ.

 - Почему же? Вчера прибыли.  Сегодня распределят по взводам и вперёд, учиться.
 
 - Ну что, -  Роман опёрся на палки - кто быстрей до моста? Обходим слева.

 - Погнали! - Валерий Алябьев первым оттолкнулся от наста и лихо заскользил вниз, приседая на виражах.



 - Влад!

Стахов обернулся. Высокий штабмобиль Градского, фургончик на больших колёсах, скрывающий под чуть скошенными стенками целый КП, стоял метрах в трёх. Жень открыл дверцу и встал на подножке.

 - Подвезти?

 - Нет, спасибо. Терещенко велит ногу разгуливать, так что я через мостики пройду.

 - Тогда и я прогуляюсь,  -  Градский вылез из штабного вездехода, велев водителю отогнать машину в казармы.

 - Ой, хорошо тут, а? - кивнул на величественную гору Женя.

 - Да уж. Тихо - мирно - сытно - уютно. Как свинка в хлеву, - проворчал Стахов.

 - К тебе пока с паяльной лампой никто не подбирается.

 - Ключевое слово  -  пока.

Градский и Стахов неторопливо шли по обочине бетонки. Слева и справа тянулись два ряда одинаковых аккуратных домиков офицерского посёлка. Дорога резко взлетала  на ажурную эстакаду, чтобы по серпантинному туннелю  взобраться на огромную скальную полку к казармам, а командиры расквартированных в них подразделений собирались подняться напрямую, по хитрой системе лестниц и подвесных мостиков. Между посёлком и горой в ущелье протекал ручей, сейчас  мирно мурлыкающий подо льдом до весны. Вокруг расстилались крутые склоны, заваленные синеватым снегом. Всё  поросло лесом, искрится под лучами Альмара. Сказка!

 - Как оцениваешь здешнюю древесину, барон Стах? - начал разговор колонель Евгений Градский, высокий блондин лет тридцати на вид. Одет он был в плотный отороченный белым мехом форменный синий полушубок, утеплённые брюки и короткие сапожки.

 - Рановато валить, князь,  -  светским тоном отвечал Владислав Стахов, смотревшийся в серой суконной куртке Колониальной Армии довольно бледно по сравнению с роскошной синей формой Славянского Легиона, которую носил его друг,    -  Тонковаты ещё. Вот лет через тридцать.

 - Разве сосны толще бывают?

 - На дурацкий вопрос дурацкий ответ, Женя. Эти типа сосенки вообще под вал не годятся. Оно и к лучшему, не считаешь? - ответил сын хозяина лесопилок.

 - Считаю. Красотища всё-таки тут. А почему типа?

 - Не говори. Дядю Борю чуть кондрат не хватил, когда он из фургона вылез. "Вот  -  говорит  -  за это помирать и впрямь стоит". А типа, потому что это не сосны, хотя и похожи. Это фейергран и он не хвойный.

 - Кстати, про Бориса не байкарь, ты этого ушить не мог. Ты в госпитале валялся.

 - Женя! Ты по славско-народно заговорил? Конечно, не ушил! Стас баял.

 - Ха! - Женя демонстративно задрал нос. - Так я лекцию в местном обществе "Любознательных" вчера читал.

 - Баронессочка была в восторге, - чуть грассируя, процедил Влад и бросил на приятеля хитрый взгляд.

 - Ещё каком! Там все были просто в отпаде.

 - Хе-хе-хе, местное общество окучиваешь, разбойник.

 - Злодияка, - Градский с удовольствием употребил простонародное словцо.

Наслушавшись северного жаргона, от Влада, надо сказать, потомственный аристо с энтузиазмом взялся составлять словарь лагвы. Он всерьёз намеревался издать его и "откусить крошку славы".

 - Во-во. Ещё прохундарем заделаешься.

 - Стоп! А это кто? - навострил ухо Женя.

 - Типа кавалер прекрасной дамы.

 - О, надо записать.

 - Пиши. Только учти, что словцо упоминается с некоторой иронией, - Стахов был спокоен, даже скучен. Он сосредоточился на том, чтобы не споткнуться. После ранения и контузии два месяца назад, его координация движений оставляла желать лучшего. Он опирался на трость и помогал себе подниматься, цепляясь за тросовые перила подвесных мостиков и лесенок.

 - Да уж, ехиден бывает наш народец.

 - Мне Лебедников месс кинул, - зевнул Влад. В отличии от Евгения, он выглядел лет на тридцать-пять сорок. Немалую роль в этом играло то, что шевелюра Евгения цвета спелой пшеницы делала его на вид моложе абсолютно седого Влада.

Причиной этой седины, болезненной кожи и не самого лучшего состояния здоровья ротмистра Владислава Стахова было то, что ещё совсем недавно он являлся штрафным и командовал драгунским эскадроном на фронтире, в болотах жуткой провинции Хларау.

Когда-то там было несколько провинций и нормальная жизнь, промышленность, работа. Но девяносто лет назад серия чудовищных взрывов и землетрясений превратили север колонии Рубид в предместье ада.

Ядовитая почва и растения, мутировавшие смертельно опасные хищники, пыльца наркотических растений сделали жизнь в Хларау крайне опасной для здоровья.
Но зверьё надо было отстреливать, а за порядком и границей присматривать. Поэтому сорок с лишним лет назад была создана цепь кордонов, на которые базировались набранные из штрафников и отчаянных добровольцев эскадроны драгун - практически смертников.

Влад, осуждённый Трибуналом за развратное поведение, провёл в Хларау двенадцать лет. Пять из них - в качестве командира 538-го эскадрона 2-й Драгунской Дивизии. Он прошёл путь от унтер-офицера до ротмистра, огрубел, одичал, стал циничным, жёстким и хитрым мужиком, совсем не напоминавшим аристократичного и довольно безалаберного красавчика - легион-лейтенанта барона Стахова-Чащенского, каким он был в двадцать с небольшим, в 2376-ом году.

Случайная встреча Влада и Жени весной 2388-го года повергла последнего в шок. Евгений пустился в отчаянные хлопоты, лишь бы вытащить Владислава из болот. Ведь некогда тот взял на себя всю вину за преступление, что уберегло самого Женю от Трибунала и такой же, если не худшей, участи.

Да, много лет в Рубиде действовал Духовно-Моральный Кодекс, а церковь прямо указывала как надлежит жить людям. Разврат считался тяжёлым преступлением, хотя существовали градации. Связь с женщинами, даже с тремя сразу, не вела к смертной казни, как, допустим, зоофилия. Но пощады ждать не приходилось.

Евгений понимал, что безмерно обязан Владу за удачную карьеру и сытую жизнь. Хлопоты, впрочем, привели самого Евгения с батальоном его Колонны в Хларау, где ему пришлось узнать много нового и жуткого о жизни простого народа. Лагва ещё так, цветочки оказалась.

Мракобесие было отменено совсем недавно, когда волею государя сменился виц-император Рубида. Новым наместником стал старый знакомый Евгения, тоже князь, но несколько сомнительный и не слишком-то и богатый, Игорь Серебрянский.

 - Да ну? - оживился Евгений. - И что пишет?

 - Его в Елецкое перевели, на Камостров пацана только с подножки поставили. Урядником у него теперь тётка горластая, весь Елецкий уезд её шибается. Кланяется тебе полиции лейтенант и поклоны сельчан передаёт, за убережение от злодияк басконских.

 - Приятно, чёрт возьми. Ответь, что я ему тоже сердечно кланяюсь. Что ещё писал?

 - Что Ларика камостровские поколотили и выгнали, а архиерею заявили  -  если ещё такого попа пришлёт, весь уезд уйдёт в язычество.

 - Ого!

 - Ничего удивительного, кстати. Бродников теперь стал ведуном и старшиной. Авдеева семья свалила невесть куда. Самого его и старшего сынка в Клесвицах повесили.

 - Туда ему и дорога! Интересно, что на хуторе было?

 - Этого Олегыч не знает. Вот Рокотов приедет  -  спросим. Кстати, не слышал  -  насколько наши продвинулись?

 - На сорок вёрст. И опять в укрепрайон упёрлись. Не милый край, а пасть зубастая какая-то. Вторая эскадра обрезала баскам снабжение, но у них там, похоже, серьёзные запасы.

 - Да-а-а... - крутанул головой ротмистр. - Прямо стыдно, что мы так лопухнулись.

 - Ой, Владик, чего тут стыдного? Начальство велело за речку не ходить, пусть оно себе пеплом лысину и посыпает.

Стахов огладил свою новенькую серую куртку.

 - Всё-таки, Жень. Вот человеком себя чувствуешь.

 - Дикарь просвещённый.

 - Только шкура сыпется со страшной силой и рожу тянет.

 - А это у тебя детоксикация продолжается, шкура подтягивается. Скоро будешь смотреться на свои года. Тем более, у тебя мёртвые ткани из нутра удалили.

 - Всего исполосовали.

 - Ну, а ты чего хотел? Прав был покойный Армен  -  надо сначала яды выгнать, а потом лечить.

 - Иона выворачивает страшным образом.

 - Всех вас рвало, я-то помню. Детокс, Влад.

Владислав остановился на площадке лестницы перед подвесной эстакадой и оперся на трость обеими руками.

 - Сил не рассчитал? - Евгений подхватил друга под локоть.

 - Нет, - Стахов болезненно поморщился, глянул вдоль склона горы. - Но каркас всё-таки не свои кости. Иди, я постою чуток.

 - Да куда спешить-то? Слушай, а чего ты сразу рванул обжираться? Машину купил. И не лучшую.

 - Мне уличный крейсер весь в хроме не по гребню, мон колонель.

 - "Ассолька" - машинка для ниже среднего класса. А для тебя  -  "Ангард" или "Нордер".

 - "Нордеры" здоровые больно, "ангарды" сплошные спорт или спорт-купе, я гонять не любитель. Ладно тебе. Машина как машина. Универсал опять же, - безразлично бросил Влад, с наслаждением втягивая морозный свежий воздух.

 - В народе  -  сарай.

 - Да и хрен им в рот, Женя. Зато как развалишься на сидушке, как музон  врубишь...

 - В "норде" ты бы ещё круче упал  и музыка бы не гремела, как жестянка. Опять же круиз-контроль.

 - Жень, ты на подряде у рекламщиков "Норд Мотор"?

 - Влад, а вот представь. Соберёшься ты в Аламыш.

 - Ну.

 - Гну. Приедешь туда на "ассоль-аркана" твоего безусловно любимого синего цвета. Выйдешь... ну, скажем у супермолла "Рог изобилия" и полапатишь за апельсинчиками, да?

 - Мандарины предпочитаю. И груши. Волхонские.

 - Да хоть за хреном! Увидят тебя горничные, кухонные девки и всякие там чиновницы мелкие, обывательницы, допустим.

 - Вы ревнуете, милый князь? - прищурился Влад.

 - Сейчас как отправлю в полёт до воды, а вытаскивать не буду, - Женя притворно замахнулся. - Увидят тебя такого кавалера аккуратного, в светло-серой курточке твоей, с нашивочками о ранениях и боевых действиях, с петличками серебряными.

 - И разомлеют, - прпопел Влад.

 - Вот болван. Они в первую голову посмотрят на чём такой красавец прикатил! А там не "экселенс", не "нордер", а обычная "ассолька", как у слесаря из дома справа. И на следующем же приеме мне выскажут "фи". Мол как это мой офицер на такой таратайке ездит и всю часть позорит? Может я ему нижний оклад положил, так это мне в укор  -  ведь явно ветеран. А с тростью  -  так изранен тяжко, бедняжечка. И мне в минус, и тебе.

 - Знаешь что, Женя?!  -  Стахов резко развернулся, оскалясь.  -  Хоть ты теперь мне прямое начальство, да я штрафбата не побоюсь  -  пошлю на хер. При всех. Срать мне на аламышских кур и дур, ясно? Нравится мне эта машина и всё. Скажи спасибо, что не на "крокодиле" езжу.

 - Владик, - ласково начал князь. - Да ты просто кинулся за всем, что не добрал за годы в Хларау. Фруктами объедаешься, салаты готовишь, какие ресторатору не снились, соки хлещешь и вина. Ну я это понимаю, Влад. Понимаю, что там людей не по машине ценят, не по трусам, не по морде. Но ты уж притормози, друг, лопнешь. А машину давай купим на двоих или вы с Ионом на двоих купите. Или Игоричу свою подари  -  ему по чину как раз.

 - Игорич "вепря" присмотрел,  -  уже спокойнее сказал Влад.  -  Ладно, Жень. Раз тут такие дикари живут, продам синюшку. Вон, сержант Нечаев спрашивал. Ему-то можно?

 - Конечно, можно. А тебе, раз уж так не любишь спорткары, давай возьмём   "экселенс-ласка" или "ярославец".  -  Колонель развернул голоэкран наруча и быстро нашёл в сети каталоги.  -  Смотри. Какая тебе больше глянется?

 - Тут крыша выше и вообще поосновательней. А вариант пикапчика есть?

 - Нет. Либо седан, либо купе.

 - Тогда "ярс-303".

 - Вот и умница. И вообще надо тебя раздикаривать. Пошли?

 - Да, пошли.

Неторопясь, постепенно, по лестницам и шатким подвесным мостикам они взобрались на скальное плато, прошли между ангарами, где стояли бронемашины колонны и вышли на бетонку, обходящую плац и ближний к нему ряд казарм.

 - Раздикаривать...  -  Стахов покосился на внешний ряд одинаковых низких строений под скатными крышами.  -  И что ты под этим имел в виду?

 - Например, вывести в общество.

 - Хо-хо! Твои лекции обществу пригодятся. Или меня придётся вывозить, как того попугая в институт благородных девиц.

 - Надо будет и клюв завяжу, Воронёнок.

Они козырнули бегущему навстречу капральству в полной выкладке. Колонна пополнялась и тренировки не прекращались. Десять молодых парней в зимнем камуфляже рысью бухали берцами в бетон. Через сто метров показалась следующая группа с легион-сержантом Беловым во главе.

Мы славянский легион!
Охраняем верно трон!
На врага стальной стеной!
Мы пойдём в смертельный бой!

- пели легионеры, выкрикивая слова на бегу, в такт ритму.
 
 - Ох, убили волю-волюшку, волю вольную мою,  -  пропел Влад.

 - Тюремная? - спросил Женя.

 - Нет, обычная жалелка. Лёва Бондарь с такими в трахтире выступал.

 - Жалелка  -  это жалобная песня?

 - Ага. Пенсион-то у него был три пятьдесят, вот он жалелками и подрабатывал.

 - А кто он?

 - Дьячок камостровский и звонарь. Его Ларик выгнал, когда пришёл. Служил без дьякона, звонил через динамики.

 Женя презрительно фыркнул, припомнив оторопевшего попа, который от него узнал о ликвидации морально-духовного кодекса и о лишении церкви полномочий судить и миловать рубидеров, как душе угодно.

 - Да, жаден был отец Ларион, - вздохнул Влад. - Или вот ещё такая бывает "Жилы я тянул немало, лягу спать под одеяло, в земляное одеяло лягу спать. Будут сниться мне забои, вагонетки, клеть. Эх, ребята поскорее б только помереть".

 - Гос-с-споди... Суицид какой-то.

 - На шахтёров посмотри, когда они наверх выезжают. Чумазые, высохшие, измученные. Не двадцать четвёртый век на дворе, а будто девятнадцатый.

 - Да поднял я жалованье, поднял! - взвыл совладелец рыбных промыслов и консервных заводов.

 - Куда бы ты делся, когда минимум ввели. Следующий этап  -  построить школу и больницу.

 - Разорит нас Игорёк,  -  буркнул Градский.

 - Меня не разорит. У меня уже есть. И мой тебе совет  -  сразу ставь свою чайную, не то лишние деньги кабатчику уйдут.

 - Так какая разница?

 - Б-б-балда-а-а... - протянул Влад. - Чайная твоя? Твоя. Вот и будут деньги крутиться в твоей системе. Часть, конечно, убежит, но далеко не всё. Да и спиваться меньше будут. Лавку с товарами и продуктами ставь, люди не любят ходить за хлебушком чёрти куда.

 - Ты что, у Амоса учился?

 - Без конских процентов. Но изящество оценил и заботу проявил.

 - Влад  -  герой галактики, -  хихикнул Евгений.

 - Влад - хозяин Верхних Чащ,  -  парировал Стахов.  -  Голубу я рубить прекращаю, спрос падает. Подожду пока.

 - И как сестра тебя слушает?

 - А так и слушает, что если я и промахиваюсь, то не глобально. Да и школа с больницей  -  её детища. Грамотный и здоровый работник лучше трудится, Женя!

 - Социалист.

 - Нет-с, всего лишь расчётливый купчина. Я в будущее вкладываюсь, Женя. Не хочешь в кумпанство? Мне по сети предложили.

 - Что за кумпанство? В чём суть? - заинтересовался князь.

 - Николай Ишутов перешёл на службу в "Рубид-Экспресс" и сходу предложил проект магтрайновой линии Рамидия  -  Светломорск.

 - Ого! Для Рубида это, прямо скажем, революция.

 - На Терре  -  обычное дело. Пора бы и нам приобщаться к двадцать четвёртому веку. А то так и будем таскаться на тарахтайке.

 - В пригородном движении маглев себя не оправдает, полагаю.

 - В пригородном он и не нужен. Хватит обычного монорельса. Но ведь и его у нас почти нет.

 - "Р-Э" собирает кумпанство?

 - Собирает. Я намерен вступить. Они хотят ставить каркасы станций из розодерева.

 - Какой суммой вступаешь?

 - Двадцать тысяч чистыми и тысячу пятьсот кубов розодерева.

 - Хм... завидным женихом станешь, Влад, - задумчиво заметил Женя, пока его мозг прокручивал возможные убытки и прибыли.

Несмотря на службу и удачную карьеру в Легионе, Евгений планировал через пару лет уйти в отставку и полностью отдаться семейному бизнесу. Дворяне обязаны были служить. Если жители метрополии обычно выбирали службу гражданскую, то в колониях предпочтение отдавали армии, военному космофлоту, морским и воздушным силам.

Влад же намеревался служить до пенсии, тяги к предпринимательству у него попросту не было. Хотя он и был старшим сыном, но в бизнес Владислава не тянуло. Его вполне устраивало, что лесопилками и бумажными фабриками семьи Стаховых-Чащенских управляет его сестра Лариса.

 - Представь, сколько народу ездит по этому маршруту, - сказал Стахов.

 - Немало. Светломорск ведь и курорт, и деловой центр, и рыбная ярмарка.

 - И один из самых лучших спейспортов.

 - Подумаю. Но ведь грузы на маглеве не возят.

 - Возят. Но по иным линиям и только скоропортящиеся.

 - Да у меня как раз такой и есть! - воодушевился перспективами Евгений.

 - Вот,  -  Стахов остановился. Ему надо было направо, Евгению  -  прямо.  -  Вот и порассуждай на досуге. Сможешь поставлять свежую рыбку прямо в столичные рестораны по сходной цене.

 - Заманчиво, чёрт возьми!

 - Ладно, Жень, пойду к своим. В штаб подойду через час.

 - К трём приходи на совещание. Надо набросать план совместных тренировок. Кстати, у тебя останутся КДС?

 - Вот ещё. Хватит. ГК-Восемьдесят. Скорострельность и пробитие всё-таки не последнее дело. Пороховое уходит в прошлое и гражданским.  Послезавтра нам пригонят  новые  машины.

 - И амфы?

 - Их тоже. Мы, Женя, часть мобильная.

 - Нам придают аэры, Влад.

 - И это правильно. Не будешь же на "кроке" в Дизер ехать. А вот там такой универсальный вездеход будет в жилу.

 - Ладно, на совещании доложишь. И состав пополнения тоже. Надеюсь, психов нет?

 - Хватит с меня Гольцова. Но, сам пойми, настоящий псих сразу не проявится.

 - Ладно, ступай. Жду к один-пять-ноль. Или на губе насидишься!

 - Напугал шлюху пальчиком, а дракона мальчиком,  -  Влад направился к казармам, где разместили его эскадрон.



Евгений смотрел вслед другу, кусая губу. Легионера раздирала мерзейшая тоска. Да, физически Владик намного лучше того, каким его занесли в санитарный вагон на Шумякино. Но психически он болен, надо везти его к морю. В тишину, на мраморную веранду, на пляжики среди скал, в санаторий.

С ранеными легиона госпиталь разобрался быстро - дело привычное. Но драгуны повергли старшего врача колонны Поликарпову в ужас. Гниющие старые язвы, грубые рубцы, тяжёлое отравление организма. И огромное терпение этих людей, невероятное, даже по меркам Славянии, почтение и доверие к врачам. Жуткие типы, на лицах и в наколках которых читалось ужасное прошлое, боялись слово против сказать. Они даже установили своё дежурство из ходячих, чтобы не побеспокоить лишний раз ночную сестру милосердия.

Прибыв с фронта, где 11-й, надо сказать, вломили не слабо - потери порядка 30% - Евгений обнаружил Влада и Иона в офицерской палате госпиталя аламышской базы. Чистая светлая комната пропиталась запахом рвоты и гноя, как и всё "драгунское" крыло отделения.

Софья Марковна чуть не рыдала, докладывая командиру:

- Как так можно с людьми?! Как можно?! Евгений Рудольфович, это же люди!

Все прооперированы, всем вживлены аутент-ткани. Мышцы и лёгкие, кишечник и кожа. Детоксикация шла полным ходом. Три недели - невероятно долго по меркам двадцать четвёртого века - шло восстановление. Лишь пять дней назад Влад переселился из палаты в домик офицерского посёлка. До того в эскадроне, а точнее в том, что от него осталось, хозяйничал лейтенант Борис Валентинов. Из двадцати двух выживших он и ещё двое были единственными, кого не зацепило. Но детоксикации и пересадки аутента не избежали и они.

Софья Марковна устроила на военно-медицинском канале дикую бучу. Зашевелилось даже военное министерство. Командованию Колониальной Армии  вставили столб по самые помидоры. Бригадир-аншеф Семёнов с трудом удержался на месте командующего рубидского контингента КА. Началось интенсивное переоснащение госпиталей, в дивизии везли террианские медикаменты, объявили набор врачей, пересмотрели их оклады.

Но самое хреновое было то, что Поликарпова безо всяких сомнений предрекла большие проблемы с головой у всех, кто прошёл Хларау. Психические и психосоматические нарушения, синдром одиночки, дисфункция эмпатии, ПТСР.

Ньюсы лишь подтверждали её слова. Комиссованные и отпускники Второй Дивизии доставляли окружающим большие проблемы.

Подросток на гирокате проехал слишком близко и слишком быстро от девушки-драгуна. Да ещё и обозвал "ссыклом и курицей". Сломанная челюсть и вырванная из тазового сустава нога. 

Мужчина считал себя домашним умельцем и постоянно шумел вибродрелью в бетоноблочном доме. Вернувшийся к семье капрал пошёл разобраться. Мастер-ломастер послал его к чертям. Выбитый глаз, переломанные пальцы и забитая по самую рукоятку в задний проход вышеупомянутая дрель. У жены мастера - перелом руки, полуоторваное ухо. У сына - едва не срезаный скальп - соседи помешали, сбежавшись на дикие вопли семейки. Вложив руки в "браслеты", капрал оскалился:

- Хочу во вторую дивизию!

И спокойно вернулся в Хларау.

Данс-бар в том же Аламыше не озаботился звукоизоляцией и слишком мощно мигал огнями в ночи. Взрыв аж лавину сорвал в ближайших горах. Тринадцать - в клочья, сто восемь - ранены, двадцать семь - тяжело.  Хозяина заведения нашли дома. Мёртвым. Ему примотали к ушам динамики и пустили на полную громкость треки его же заведения. Мозг и не выдержал. Инсульт.  Виновник - бывший драгун - в бегах.

Дорожный конфликт - расстреляный в упор водитель со своим попутчиком. Расстрелявший их драгунский ротмистр объяснил свой поступок тем, что "Тыловой срани слово не давали!" Унтером обратно в Хларау.

Экс-драгуну не понравился бой-френд его подросшей дочери. Травматическая кастрация, вырваный пассатижами язык. Строгий папаша устроил целый бой с полицией и был убит в перестрелке.

Привыкшие к самостоятельности, к жёстким решениям, к царившему на северо-востоке беззаконию, драгуны Второй Дивизии били первыми и били предельно жестоко.

Обыватели наложили в штаны первосортных кирпичей, а полиция назойливо присматривала за измученными нервными злыми людьми, лишь усугубляя их депрессии и фобии. Психологов на всех не хватало. Зато хватало водки.

Евгений не знал как вывести друга из ПТСР, как не дать ему сорваться. Он понимал, что проблемы с доставшимся ему сокровищем ещё будут. И серьёзные.