Трамвай идёт в депо

      
          Днем было тепло. Температура за окном резко поднялась до +15. Сейчас, а это уже пять часов вечера, резко похолодало. Табло в трамвае показывало +3 в вагоне, и на улице - плюс ноль. Я уже пожалела, что выскочила сегодня на работу без шапки. Какая глупость, весной не брать с собой ни шапки, ни шарфа, когда такие, чуть не ипподромные скачки, с погодой происходят! Я поёрзала на сиденье, устраиваясь поудобнее, смотрю в окно. У меня правило: никаких телефонных новостей и роликов. Бывало, что, увлекаясь, проезжала свою остановку, а потом, что неизбежно, оправдывалась то на работе, то дома. Вот поэтому - смотрю в окно. Сейчас трамвай подберёт последних попутчиков и стремительно, через весь город, довезёт меня до моего дома. Всегда радуюсь, если попадаю в такой трамвай. Никаких тебе пересадок – сразу по адресу.
 
          Едва задремала, как услышала оживлённый, громкий разговор водителя и кондуктора:
- Смотри-смотри, Варь, а тот мужчинка всё ещё на остановке стоит! Вон! Чуть сбоку! – тыкала в стекло передней двери пожилая кондукторша. - Бе-е-дный! Гляди! А он совсем не одет! Что там шерстяная кофта?
- И чё? – откликнулась молодая толстуха Варя. – Спрашивать пойдём, почему так выпендрился? Может, он полярник! Гы-гы-гы – довольная своей шуткой засмеялась Варя.
А трамвай, забрав нескольких пассажиров, уже отошёл от остановки. И тут я слышу совсем жуткое:
- Стоит, трусится от холода, а никуда не уходит. – это один из новых пассажиров, оглядываясь и явно беспокоясь, сказал вслух.
- Ещё бы! Замёрз, конечно! – охотно вступила в разговор кондукторша, тоже оглядываясь. – Варь, этот мужичок уж который круг тут стоит? Тот раз проезжали, стоял.
Варя помолчала, соображая, остановила на светофоре трамвай и громко, со знанием дела изрекла:
- Третий! Третий круг стоит!

          Мне стало плохо. Резко затошнило. Закружилась голова: «Это же почти четыре часа!» Я вскочила с места и ринулась к двери:
- Остановите! Остановите трамвай! Мне плохо! – я боролась с внезапным сердцебиением, начала старательно, медленно дышать, чтобы не задохнуться. Сердце, казалось, стояло в горле и пульсировало всё жёстче.В виске настойчиво стучало давнее, но так и не пережитое:вот так же, папка...упал... на улице...приняли за пьяного. Не довезли живым... поздно... было поздно...
- Ну вот! – возмутилась Варя громко, раздражённо, на весь вагон.- Вот! Со скорой мы ещё не возились!
Пассажиры заволновались и наперебой стали кричать, чтобы она открыла дверь и, хотя бы, пустила свежий воздух. Она громко выругалась, но дверь распахнула.
Я, держа руки на горле, соскочила с подножки и махнула рукой, дескать – не ждите! Трамвай загудел голосами пассажиров и тронулся с места. Отдышавшись, рискуя, перебежала дорогу не в положенном месте. Благо, что на улице, на удивление, было пустынно. Побежала на остановку, убедиться, что мужчина ещё там. А если уже его нет – то, слава богу! И пусть дома буду оправдываться, что опять с работы поздно приехала, зато ночью буду спокойно спать.
- А вдруг, - думала я, - человек после такого промерзания вообще не сможет домой добраться? Так и умереть недолго. Помоги ему, Господи!
             Пожилой человек, неестественно ровно вытянувшись, словно сопротивляясь всем и всему, стоял всё там же. Его била крупная дрожь. Действительно, на нём была надета только старенькая вязаная кофта, и, похоже, только на одну футболку. На ногах (о, ужас!) были надеты комнатные старенькие тапочки, кожаные шлёпки на босу ногу. Простое морщинистое лицо, кажется, окаменело. Я подбежала и, глядя в глаза, тихонько стала уводить его на остановку. Хотелось, для начала, просто посадить старика на скамейку и напоить чаем. У меня – благодарю, господи, - сегодня в термосе чай остался нетронутым. Не до него было как-то. Человек не сопротивлялся. Он даже не смотрел на меня, с трудом передвигал закоченевшими ногами, безропотно шёл и шептал. Я прислушалась, почти приникла к его лицу и поняла! Он говорил, повторяя и повторяя всего два слова:
- Я забыл… забыл… я забыл...
Минутой позже, набросив на него свою модную кожанку на меху, налила чаю и, держа своей рукой кружку, отпаивала старика тёплой жидкостью. Люди на остановке обступили нас:
- Что случилось, что случилось? – я не видела, сколько их там было. дедушка уже смог внятно сказать, глядя в глаза, что он вышел в магазин, проехал, кажется, остановку и…забыл. Всё забыл. Кто он? Куда ехал?

           Не знаю, кто вызвал скорую помощь. Нас увезли в центральную больницу. На удивление быстро приняли. Записывали с моих слов. Потом прибыла полиция, и снова записывали с моих слов. Домой я приехала с опозданием. Муж выслушал мой рассказ, казалось, спокойно. Отругал только, что дорогу перешла в неположенном месте, потом казал:
- Заинька моя, завтра у меня выходной. И у тебя. Да? Вот! Поедем с утра и проведаем твоего дедушку? Хочешь? Машина заводится.Представляешь? Я наладил! - Он гордо улыбнулся и повел меня на кухню. Ужинать.
               
            В приёмном покое нам рассказывали по очереди все: медсестра в регистратуре, больные из палаты возле реанимации, нянечка, что мыла пол – Жив, жив ваш дедушка! Ночью совсем был плохой. Думали, что не спасут. А сейчас – ничего. Спит!
- Да! Стойте, стойте! – нянечка, пожилая, сухонькая, маленькая, догоняя, быстро семенила к нам, чтобы сказать важное. - Его нашли!  Родные его нашли! Всю ночь по больницам искали и нашли! В первый раз с ним такое, оказывается!

            Слава богу! Мы с мужем улыбались, как будто наш родственник нашёлся. И у него теперь будет всё хорошо! На светофоре остановились. Я обратила внимание на трамвай, который тоже остановился. Это был тот же самый трамвай. Он снова шёл в депо.