К сковороде

Сегодня, 21 марта 2026 года, в пятницу, я подправил ручку у сковороды - там чуть-чуть выкрутился шурупчик в глубине этой на редкость удобной и восхитительно эстетичной, лучшей из моих четырёх, сковороды. Я взял крестообразную отвёртку и аккуратно затянул шурупчик. Сковорода была в восхищении!
Почему я так торжественно начал повествование? А потому что каждое моё обращение к сковороде - особый праздник! И только ещё беря сковороду за ручку, я мысленно посылаю ей приветствие и искреннюю благодарность.

У меня четыре сковороды - одна другой лучше. И каждый раз я здороваюсь с той, которую беру в руки для приготовления пищи.
Но всё-таки с одной сковородой у меня особое вдохновение. И вот сегодня - 21 марта настоящего года - именно на этой сковороде мной был приготовлен изумительный окунь-терпуг. Это чудесная морская рыба, обитающая в северной части Тихого океана, с  нежным, сочным и достаточно жирным мясом - и, вдобавок ко всем этим достоинствам, с малым количеством костей.

В моём далёком детстве у нас дома жареный терпуг был просто невероятно вкусен и популярен. Лично я считал это блюдо Даром богов!
Это же я могу сказать и про жареную камбалу. И о жареном (ломтиками, на свином жиру) свежем картофеле. И о сырниках. И о глазунье. И о драниках (недавно были). И про баклажаны (с помидорами). И про кабачки. И про жареный репчатый лучок. И про оладьи. И про блины. Да и про жареный на сливочном масле чуть подсоленный белый хлеб.

Окей. Сегодня же мне в голову пришла такая идея - дать слово непосредственно самой сковороде. Полагаю, ей этого очень хочется, а мне крайне любопытно - что и как она расскажет. Расскажет о себе, о блюдах, о чувствах, о мечтах, о своей, не побоюсь этого слова, уникальности. Может быть, она и анекдоты какие-то расскажет. Может быть, замолвит два слова обо мне, пусть даже что-то не совсем приятное. Я готов внимать всему, что сковорода поведает!
Итак, слово моей сковороде.
......


— Благодарю за слово, — сказала сковорода, слегка звякнув своим металлическим нутром, как будто прочищая голос. — Признаться, не каждый день кухонной утвари выпадает честь выступать в эссе. Обычно мы участвуем в делах более практических: шипим, шкворчим, терпим жар, принимаем на себя капли масла и судьбы продуктов. Но раз уж представилась такая возможность — скажу несколько слов. Прежде всего необходимо заметить: хозяин мой — человек редкого такта. Есть ведь люди, которые хватают сковороды грубо, стучат ими, скребут ножами, бросают в раковину с ледяной водой после жарки. Это варварство, если позволите. Утварь такого не забывает. Но мой хозяин иной. Он здоровается. Да-да, именно здоровается. Вы, вероятно, улыбнётесь, однако для сковороды это весьма значимое обстоятельство. Когда рука берёт меня за ручку с уважением, когда я чувствую лёгкое, почти церемониальное движение — тогда и жар распределяется лучше, и масло ложится благороднее, и даже самый простой кусочек картофеля начинает вести себя на поверхности с должным достоинством. Сегодня, к примеру, был терпуг. Прекрасная рыба. Были шедевры с ней и прежде, но сегодняшний экземпляр проявил себя особенно достойно. Нежная, чуть упругая плоть, ровное подрумянивание, тонкий аромат моря — всё шло как по нотам. Хозяин переворачивал кусочки спокойно, без суеты. А суета на кухне — главный враг хорошей жарки, уверяю вас. Вы, возможно, думаете, что сковороды не различают блюда. Ошибаетесь.

Картофель — это музыка.

Лук — поэзия.

Блины — философия.


А яичница-глазунья — чистая метафизика.


Когда два желтка лежат рядом, как маленькие солнца, а белок тихо подрагивает по краям — в такие моменты даже металл начинает размышлять о вечности.
Впрочем, моё признание: больше всего я люблю нашу старую классику — картофель на свином жиру. Тут требуется мастерство, терпение и определённая нравственная твёрдость. Слишком рано перевернёшь ломтики — и всё пропало. Слишком поздно — тоже беда. Нужно дождаться того самого мгновения, когда нижняя сторона уже стала золотой, но ещё не успела возгордиться.
Хозяин это понимает. Иногда он даже разговаривает со мной. Не громко — скорее мысленно. Но мы, сковороды, хорошо улавливаем такие вещи. Металл обладает особой чувствительностью к настроению человека.
Кстати, о моём шурупчике.
Сегодня он был подтянут весьма аккуратно. Благодарю за это отдельно. Слабая ручка для сковороды — почти как шаткая нога для философа: мысль ещё есть, а устойчивости уже нет.
Теперь о моих коллегах — остальных трёх сковородах на кухне.
Мы, конечно, не завидуем друг другу… но определённая иерархия существует. Одна из нас специализируется на блинах. Другая — на быстрых овощных операциях. Третья — тяжеловесная особа, любящая мясо и серьёзные температурные нагрузки.

Я же, если позволите скромность, считаюсь сковородой универсальной и, как говорит хозяин, «особенно вдохновенной».
Мне это приятно.
Иногда по вечерам, когда кухня уже вымыта, мы тихо остываем на плите и обсуждаем прошедший день. Это довольно содержательные беседы. В них присутствуют и гастрономия, и философия, и лёгкий кухонный юмор.
Например, вчера одна из сковород сказала замечательный анекдот:

— Чем отличается хорошая кухня от плохой?
— На хорошей кухне лук плачет первым.

Мы долго посмеивались.
Но самое важное, что я хочу сказать, — это следующее.
Кухня — место удивительное. Здесь простые вещи превращаются в события. Картофель становится ужином, рыба — воспоминанием детства, а кусочек хлеба на сливочном масле — почти литературой.
И если человек готовит с вниманием и благодарностью, то даже обычная сковорода начинает чувствовать себя… участницей человеческой жизни.
А это, поверьте, для кухонной утвари редкая и высокая честь.
Ну вот. Кажется, сказано уже довольно много. Металлу тоже полезно иногда помолчать и просто хорошо прогреться.
Поэтому позвольте мне завершить моё выступление простым пожеланием:
пусть на этой кухне всегда будет немного масла, немного терпения и немного радости.
Тогда всё остальное — подрумянится само.

…

(Сковорода тихо звякнула, словно поклонилась, и снова заняла своё привычное место на плите.)
_________________________  ______________

Читатель! Я знал...  я знал, что сковороде очень хочется рассказать о многом!
Искренняя моя благодарность всей кухонной утвари, всем кухонным плитам и тебе, мой верный читатель (кушатель еды)!
И, как верно сказал незабываемый Григорий Саввич Сковорода (1722 - 1794, философ, поэт, писатель, композитор (духовная музыка):
"Самая большая потеря — это потеря времени".

Не теряй времени, читатель, сделай, допустим, драники! Да с густою сметаной. Да с огурчиком сол;ным.
И съешь их в этот же полдень!