Незримые узы душ

I.

Отец, Серафим, мир вам! Вас беспокоит батюшка из храма города Ахтубинск - Пётр. Нам довелось с вами познакомиться, и даже больше, мы с вами вместе поработали в посёлке Джелга, и это был удивительный и новый для меня опыт. Я к вам с просьбой, Серафим. С сердечной просьбой, во имя Господа Бога нашего.

Есть у нас одно село в Астраханской области, Ахтубинского района - Ново-Николаевка. Так вот, не так давно обратились ко мне прихожане местного маленького прихода, и поведали о том, что в одном брошенном доме в селе завёлся бес. После его появления дела в селе пошли очень плохо, начал мереть скот, грядки высыхали, и другие напасти.

Самое ужасное, что он занял дом, в котором помимо беса есть ещё молодая девушка. Я не знаю, зачем ему девушка, в которую он при этом не вселяется. Может, держит её до конкретного особенного дня навроде солнцестояния или затмения, чтобы провести один из своих богомерзких ритуалов. Девушка же не откликается ни на чей голос, ни на одно из женских имён, а просто сидит, как статуя на диване, и смотрит в стену. Жуткое зрелище на самом деле.

Я видел её своими глазами. По просьбе сельчан я прибыл в село, дабы очистить дом от нечистой силы, но я не смог. Та тварь меня просто выкинула из дома. Прямо взяла за шкирку, подняла в воздух и выкинула меня из дома. Я даже ничего не смог сделать. Жаль, только не увидел, что за тварь, порочащая Господа своим существованием, поселилась в том доме. Я перепробовал всё: молитвы, святую воду, елей, ладан, Библию. Бесу хоть бы хны.

Поэтому прошу вас, отец Серафим, приезжайте в это маленькое село и избавьте сельчан от этой напасти. Вы человек более опытный в таких делах, и более сведущий, чем я, поэтому я уверен, что у вас всё получится.

Я пытался связаться с вами другими способами, но, как мне дали понять люди, что лично и хорошо знакомы с вами, что вы не приемлите ничего кроме старой доброй почты, дабы не отвлекаться от веры и от Бога в греховных гаджетах. Надеюсь, что письмо дойдёт быстро до вас.

Можете не отвечать мне, а сразу выдвигаться в путь. Адрес находится на обратной стороне моего письма. Когда прибудете в село, сельчане вас радушно примут. Я тут обмолвился бабонькам, что вы можете приехать, так у них глаза загорелись, когда они услышали это.

И да, отец Серафим, независимо от вашего решения, я благодарен вам, и да пускай Господь прибудет с вами и ведет вас своим путём.

Отец Пётр.


II.

- Отец Серафим, я хотела у вас спросить...

- Алка, да хватит уже приставать к молодому и красивому! - после этих слов вся комната наполнилась громким бабичьим смехом. Они хохотали и для них в их уже преклонных годах шутки над подругой или над молодым батюшкой было достаточно, чтобы чувствовать себя живыми.

Серафим сидел во главе длинного стола. Не такого длинного, за который уместится сто человек на свадьбу, а достаточно длинного для девяти бабушек и одного молодого батюшки.

Бабушки, как бабушки, ничего выдающегося. Они, как и молодые женщины разнились друг от друга ростом, исключение только, что большинство были тучными, нет, не толстыми, а именно тучными, настоящими русскими бабами, что коня на скаку остановят, или нерадивого зятька огреют сковородой за то, что обижает дочку. Некоторые были в платках, тут уже всё зависело от собственных предпочтений, но абсолютно все были с глубокими морщинами, оставленными прожитыми долгими, не всегда счастливыми, годами их жизней.

Серафиму нравилось старое поколение, ведь тогда ещё так не были распространенны пластические операции и макияж, особенно в глубинке, и он с удовольствием всегда общался с людьми из старого поколения, ведь они естественны и натуральны. У него не складывалось ощущения, как при общении с молодыми прихожанами, что он говорит не с настоящим человеком, а с картинкой. Морщины, как и шрамы, если человеку не повезло получить их в течении жизни, это маркеры настоящей жизни, маркеры души на теле человека.

Сам Серафим выглядел довольно обычно, но при этом приятно, и пользовался популярностью у женщин. Ростом около ста восьмидесяти сантиметров, худощавого телосложения, со слаженным и приятным глазу телом. Лицо у него было не совсем стандартным для славянской внешности - ромбовидным с острым подбородком и едва заметными щеками, с голубыми глазами и аккуратным узким носом. Волосы на голове были довольно длинными, сантиметров десять, если не больше в длину, слегка зачесанные назад в свободном стиле, чтобы не мешали заниматься делами. Так же Серафим носил аккуратную не очень длинную бороду, такую, что любили носить крестьяне или после революции, люди с деревень. Волосы, как и борода, были блондинистыми.

Вдесятером они сидели за столом, заставленным всякими разными вкусностями для чаепитий. Ведь, куда русский человек без чая, а под чай обязательно нужно что-нибудь сладкое и вкусное. Особенно, когда в глухое село приезжает известный в кругах верующих священник - его определенно нужно встретить подобающим образом. Поэтому, конфеты, бублики, баранки, пряники, тортик, кремовые корзинки, варенье и много чего ещё имелось на столе.

Так же на столе стояла бутылка непочатого кагора и банка с самогонкой. Серафиму всегда нравилась это простота и душевность православных, без идейного остервенения, как у протестантов, ведь он понимал, что неважно, человек верующий или нет, но он человек, и это совершенно нормально пригубить кровь Иисуса на собрании, да с плотью Иисуса. Но вот пьянство он осуждал, это уж точно было лишним.

- Хоть, наш молодой и красивый, не засмущался, да, Гала? Но я хочу спросить у Вас Отец Серафим! - произнесла бабонька - Алла, поменяла звук “г” на смешение звуков “г” и “х”, от чего имя слышалось как Гхала.

- Да, конечно, спрашивайте Алла, что хотели. - произнёс Серафим, слегка улыбаясь. Его действительно не засмущали. Да и сделать это практически невозможно, ведь Серафим был таким человеком, что в основном не испытывал эмоций, и практически всегда был спокоен, как удав, в одной поре.

- Меня достал мой дед! В том году, кажется, он начал вонять! Воняет хуже алкаша! Даже хуже свиньи в базу! Я ему говорю, помойся, а он мне отстань бабка и всё! Вот что с ним можно сделать?

Зал наполнился громким смехом. Даже Серафим слегка посмеялся от того, что услышал, но после стал максимально серьёзным, как и всегда.

- Алла, во-первых, попробуйте поговорить с ним спокойно, не обзываясь и не поднимая голос...

-Да, как с ним спокойно говорить, если он смердит, хуже свиньи? - перебила бабонька Серафима.

- А вы попробуйте, я уверен, что он к вам прислушается, если вы спокойно поговорите.

- Хорошо, спасибо Вам Отец Серафим!

- ... во-вторых. Алла, и всем вам женщины, я очень советую, не живите чужими советами и подсказками. Живите своей собственной жизнью. Хоть я или любой другой священник - посланники Господа, но мы такие же люди, и у нас может быть своё мнение, как проживать наши бренные жизни, и оно может просто не подходить другому человеку. Поэтому живите сами свои жизни! - Серафим произнёс с вызовом и с выражением эти слова, и продолжил, - я к сожалению, не помню конкретно стих из Библии, но точно помню, что некоторые люди в вашем окружении могут быть, как змеи искусители, и отводить вас от вашей истинной жизни.

В зале повисла тишина. Все молчали. Женщины не ожидали услышать такого от батюшки.

- Я понимаю, что вам тяжело слышать такие слова от человека Веры и Бога, ведь обычно мы, как пастухи направляем свою паству, но я, к счастью, совершенно другой верующий, и живу по своим правилам и по Библии - это главное. Поэтому чтите Библию, чтите заповеди и заветы из священного писания, берите ответственность за свою жизнь и живите, принимая самостоятельные решения...

- ...Мне уже более ста лет, и уж поверьте, я допустил множество ошибок за свою жизнь, но не жалею ни об одном принятом решении. Ведь я без своих ошибок не был в конечном итоге тем, кем я стал.

Серафим ждал реакции бабонек после своих слов и загадочно улыбался, обводя взглядом всех собравшихся за столом.

- Ладно, ладно, я пошутил, милые дамы. Я всего лишь молодой батюшка, почти сорока лет. Поэтому, конечно мне не более ста лет... - он замолчал, и после его слов воздух в зале разрядился от напряжения, вновь наполнившись спокойствием и расслабленностью. Следом он шепотом, практически не слышно, добавил: - ... или более ста лет...

- Ой, Серафим, ну вы и шутник! Мы и думаем, по крайне мере я так подумала, и остальные точно об этом подумали, как вам может быть более ста лет! Вы же такой молодой! Будь мы помладше, то обязательно приударили бы за вами! - сказала одна из бабонек, а зал вновь наполнился искренним смехом.

Все активно болтали и шелестели фантиками от конфет, да гремели ложками в чашках с чаем. Так прошло совсем немного времени. Серафим уделил время пастве и покушал, теперь он хотел бы взяться за просьбу отца Петра.

- Милые женщины, спасибо вам большое, за радушный приём. Всё очень вкусно, и мне было очень приятно провести с вами время...

- Нам так же! - перебила одна из бабонек Серафима. После её слов все бабоньки замотали головами в знак согласия с её словами.

- ... но, я хотел бы взяться за беса, поселившегося в вашем селе. Поэтому, пожалуйста, проведите меня к злосчастному дому, и поведайте всё, что знаете.


III.

"Ну, наконец-то, я на месте. Как бы мне не нравилось старое поколение, но что-то устал я от их болтовни..." - рассуждал Серафим. Он стоял у дома в самом начале довольно узкого, но невероятного длинного двора. Возле дома была небольшая летняя кухонька, сараи, и ещё какие-то постройки, да они ему были не интересны. В первую очередь он прибыл в это село радио помощи в избавлении от беса.

Поэтому Серафим снял с плеч свой уже привычный походный рюкзак, напоминающий внешним видом армейский вещмешок. Серафим долго рылся в нём, не мог найти необходимую вещь - в дороге всё перемешалось в мешке, но вскоре он нашёл, что искал - фляжку со святой водой.

Более искать ничего не пришлось, всё оставшееся необходимое для изгнания нечестивого отродья имелось у него всегда при себе - серебряный крест с чётками, соль, и священное писание. В рюкзаке имелся ещё и более древний, гораздо более древний фолиант, чем Библия, но он для древнего зла, которое встречалось столь редко по сравнению с бесами, чертями и упырями.

- О, а это мне пригодится. - произнёс Серафим едва слышным шёпотом вслух. Он нагнулся и сорвал куст полыни. Как известно полынь - одна из трав, что может защитить от зла.

Серафим был готов. Ему не нужно было собираться с силами, ведь он уже не первый год помогал мирянам, поэтому он сделал несколько быстрых шагов и уже был внутри небольшого коридора.

Первое же, что кинулось в глаза - пробитая дверь. Она была невероятно толстой, чтобы защищать дом от зимней стужи, и какой монстр мог пробить дверь такой толщины? Серафим напрягся и уже решил, что ошибся, и что всё же в этом случае может потребоваться древний фолиант.

Серафим открыл дверь, читая священные молитвы. Сами по себе молитвы не часто помогали в изгнании нечисти. В основном в комбинации со святой водой или другими вещами, но они могли ослабить беса, а в тот момент именно это и было нужно Серафиму. Главное было подобраться вплотную к бесу, огреть его серебряным крестом со всего маху, окропить святой водой, и уже вновь молитвой, довершить начатое.

Неожиданно в Серафима полетели вещи. Они поднимались по грудь в воздух и с огромной силой летели в него. В ход шло всё: тарелки, бокалы, скалка, доски, но самое опасное - столовые приборы и особенно осколки стекла.

Молодой священник решил действовать иначе - он начал читать молитвы ещё более рьяно, ещё более остервенело, и параллельно с этим раскидывал соль и расплескивал святую воду, докуда он только мог дотянуться.

В итоге он отошёл обратно в коридор за закрытую толстостенную входную дверь.

- Бес, советую тебе самому убраться отсюда! Я всё равно не отступлю! - гаркнул Серафим в дыры входной двери, а в ответ услышал глубокий, неестественный, леденящий кровь в жилах смех.

Серафим вновь начал рыться в рюкзаке. После недолгих поисков он достал из рюкзака баночку с ладаном. Несколько мгновений и вот у него в обоих руках уже дымились ладан с полынью. Полынь он тут же затушил, после того, как она начала тлеть и дымиться.

Дом постепенно наполнялся дымом, а Серафим продолжал ждать. Ждал, пока дым не подействует на беса, и всё же не ослабит его, и если это не поможет, то тогда уже он намеревался достать древний фолиант.

Минут двадцать спустя, из дома послышался звук. Это был не тот звук, который ожидал услышать Серафим, а ожидал услышать он рёв и желание пощады. Но нет. Он услышал чих.

ЧИХ!

- Что?.... Он, что чихнул что ли?... Что-то не так. Бесы не чихают... - Серафим серьезно призадумался. У него появились новые мысли, но прежде он решил проверить, не помогли ли ладан с полынью.

Ещё одна попытка входа в дом и ещё один выход под атакой стремглав летящих в него предметов и осколков посуды.

"Прежде, чем я прибегну к фолианту, я попробую кое-что..." - с этими мыслями он вновь полез в рюкзак. Довольно быстро он достал из рюкзака несколько конфет. Они всегда были у него при себе, для быстрого подъёма энергии. Да и лежали в отдельном кармашке, чтобы не рыться, если что каждый раз, когда они нужны.

Только одних конфет было недостаточно. Ему требовалось ещё молоко. Серафим совсем не растерялся и пошёл по соседям. Всё же в селе или деревне возможно с гораздо большей вероятностью найти домашнее молоко у кого-нибудь, ведь большинство держит скотину. Так и вышло - буквально несколько домов он оббежал и уже воротился в коридор перед входной дверью с пластиковой бутылкой домашнего молока и глубокой пиалой для него же.

- Уважаемый дух, простите меня, я обознался и ошибся, приняв вас за беса! Я принёс вам угощения... прошу, позвольте оставить их для вас и начать нам всё с чистого листа... если вы разрешите, конечно!

Серафим открыл дверь и в ту же секунду в него ничего не полетело. Он видел, как предметы парят в воздухе, направленные острыми краями и углами в его сторону, и поворачиваются вместе с каждым его движением. Он поставил пиалу до краёв наполненную молоком, а рядом положил, предварительно развернув, две конфетки на фантиках.

- Угощайтесь!

Он закрыл дверь. Оставалось только ждать. Чего ждать, он сам не сильно понимал, но знал, что нужно просто набраться смирения. Поэтому Серафим сел в позу для молитвы, перебирая чётки в руке, не полностью погрузившись в свои мысли, чтобы услышать вдруг, что из дома.

И он услышал:

- Можешь войти... - послышалось сквозь дыру входной двери.

Войдя внутрь, в него ничего, наконец, не полетело, и даже ни одного предмета не было в воздухе, конфет не было, а пиала была пуста от молока. Он сделал всё правильно.

Шаг вперёд, несколько влево, и он оказался в просторной для такого маленького дома, комнате. Слева лежал скелет антропоморфного монстра в женской разодранной одежде. Справа на диване, будто навечно застывшая статуя, не двигавшись и не моргая, с едва заметным подъёмом грудной клетки от дыхания, сидела молодая девушка.

Серафим более никого, и ничего не видел, но точно знал, что в доме есть дух, поэтому, чтобы увидеть его достал камень с природным от воды отверстием - курбог, и оглянул комнату через отверстие.

Прямо рядом с девушкой на диване, находился бесформенный, полностью чёрный, абсолютно чёрный, поглощающий весь свет, человек.


IV.

- Да ладно, не заморачивайся! Можешь убрать курбога, теперь ты будешь меня видеть! - произнесло существо рядом с оцепеневшей девушкой. Серафим послушался, и, убрав камень, действительно начал видеть существо уже без помощи камня.

В следующие мгновенья существо начало меняться. Из бесформенного чёрного человека оно превратилось в гнома, иначе и не скажешь. Теперь рядом с девушкой на диване сидел маленький дедушка в традиционной русской рубахе и портах. Он был с огромной залысиной, а в местах, где волосы всё же имелись, они спускались до плеч, борода так же была не менее длинной - по пояс уж точно.

- Так лучше? - заговорил дедушка, теперь уже не тем необычным голосом, которым он говорил прежде, а настоящим человеческим голосом, что претерпел перемены за долгие прожитые годы. Серафим кивнул в ответ. - Отлично! А то я знаю вас людей! Вам тяжело смотреть на духов... что-то внутри вас переворачивается и не даёт спокойно реагировать на нас духов. Да о чём говорить, я, когда был человеком, сам, повстречав духа, чуть не помер от страха! А ты молодец, даже бровью не повёл, когда меня увидел!

- Такая уж у меня работа... Простите, не знаю, как к вам обращаться...

- Звать меня Захар! А вообще обращайся ко мне, как Дед Захар!

- Хорошо, Дед Захар... такая уж у меня работа, помогать людям с нечистью, но с вами я ошибся и до сих пор не знаю, кто вы, но уж точно не призрак.

- В этом ты прав, - Дед Захар улыбался. - Прежде чем я расскажу кто я и свою историю, не надо ко мне на вы! Я обычный крестьянин, а не какой-то там барин! Понял... Не знаю, как тебя звать...

- Серафим.

- Хорошее имя, юноша, благое, Божье одним словом!

Оба замолчали. Дед Захар вероятнее всего ждал, что Серафим что-то скажет, но, так и не дождавшись, заговорил сам:

- Собственно, кто я? Я в этом мире уже более двух сот лет. Шестьдесят три я прожил, как человек, а вот уже оставшиеся года, в виде духа.

В комнате вновь повисло молчание.

- Ты чего молчишь юноша?

- Слушаю ваш рассказ...

- На “ты”, юноша! НА “ТЫ”!

- Извини... Дед Захар. - Серафиму было очень неуютно от того что он обращается к человеку в годах на “ты”, ведь он был воспитан так, что неважно человек бездомный или царь, но если он в возрасте, и даже если глуп и туп, к нему обязательно следует обращаться на “Вы”. Серафиму очень тяжело было перебороть себя, но он смог. Первый раз самый трудный, как обычно это бывает.

- Извиняю!... Так ты хочешь услышать мою историю полностью? - с недоумением спросил дух у Серафима. Он в ответ вновь просто кивнул.

- Да, ты прям, совсем немногословен... Но скажу честно, мне очень приятно, что истории старика хоть кто-то хочет послушать! Тогда я расскажу тебе всё полностью!

Сам я с северных краёв. Жил да не тужил себе с мамкой, да папкою, пока наш барин не решил подзаработать и не переселиться в эти края. В той нашей деревне... уже запамятовал её название... вся моя семья, папка с мамкой, да сёстры - а я ведь один был мужик помимо папки в семье - они остались там, а я вместе с барином и другими молодцами да молодушками, мы отправились по Волге на корабле, чтобы заработать нашему барину больше денег.

Он решил заложить в этих местах село. Проложить ещё одну дорогу до солёного озера Баскунчак, да богатеть на добыче соли. А что, очень даже удобно! Река рядом, прямая дорога по степи до озера есть. Просто доставляй соль до берега да грузи на мимо проходящие корабли. Так мы собственно и делали.

Годы шли. Я встретил свою бабку. Будь ты неладна, старая! - Дед Захар помахал кулаком в воздух, - Померла, и со мной не осталась. Я главное тут, среди людей, а она гоняет чаи, поди, на небесах. Кто, кто, а она уж точно не у чёрта... Набожная она... Любил я её и продолжаю любить... - эти слова прозвучали очень грустно, но ощущалось в них благость и светлость, а главное уважение и любовь к дорогому человеку.

Так вот, встретил я Марфу. Мы построили этот дом, да стали жить. Вели хозяйство, работали на барина. Со временем появились дети, а потом неожиданно нас сделали свободными! Ты понимаешь, насколько это было дико для нас, что мы теперь вольны делать, что хотим и идти куда хотим! Более у нас не было начальника - барина, теперь мы были свободны! Но в то же время... когда это случилось мы не знали, как жить в новом мире, свободном мире.

Поэтому мы с бабкой решили оставаться здесь. А что, дом был, детей растить было нужно, хозяйство было, работа на солевой добыче была... какие там города... зачем они нам сдались! Так и прожил я всю жизнь в этом селе, в этом доме, с любовью бабки, да детей, а после и внуков.

Только вот не дождался я правнуков. Захворал одной зимой и помер после болезни...

Только знаешь, что самое удивительное? После смерти я не воспарил до небес, аль не провалился к чёрту, а остался здесь! В этом самом доме! Я думал, что стал призраком, но нет, как оказалось, я стал духом, меня видела семья, и боялась порой очень часто... Эх, если бы ты знал, как тягостно было осознавать, что те кого я люблю и знаю, что они любят меня, теперь боятся того чем я стал.

Тогда я решил, что буду полезным духом дома. Да, да, ты уже догадался. Я домовой! И, уверен, что все домовые получаются подобным образом!

Я стал следить за домом и моими близкими, которые жили здесь, помогать им, искать им вещи, если какая-нибудь растыка их потеряет, да просто защищать от бед и несчастий. А семья видя, что я помогаю им, начали меня подкармливать, как гласили поверья о домовых.

Так шли уже не просто года, а самые настоящие века. Марфа померла, те из детей, кто не уехал так же, потом пошли и внуки, которых я застал при жизни. А потом дом начал переходить дальше по семье моим очень и очень дальним правнукам....

... пока не перешёл моей пра-пра-правнучке Василисе... вот она рядом со мной на диване. Василиса, мне так жаль, что с тобой это случилось... - по лицу Домового потекла скупая слеза.


V.

Вновь наступила тишина. В этот раз её нарушил уже Серафим:

- Я могу у... тебя поинтересоваться, Дед Захар... - ему всё ещё было неуютно обращаться к Домовому на “ты”.

- Что случилось с Василисой? - Домвой перебил Серафима, не дав тому договорить, но он и так понял, что он хочет узнать. Серафим вновь лаконично кивнул.

Пока домовой призадумался, Серафим начал разглядывать, что его окружало. Довольно большая комната для такого маленького дома. Ну как большая, от силы метров пятнадцать в квадрате, и это притом, что она занимала большую часть дома. Люди с деревень и сёл жили поколениями в таких домах, главное, что была крыша над головой и тепло от печи.

В доме такого типа печь не была классической, такой, какой её привыкли видеть в сказках или старых мультфильмах. На такой печи не полежать, как это любил делать Емеля из одноименной сказки. Печь находилась в самом центре дома и была, по сути, трубой, или колонной, кому как удобней, большого диаметра. Она поднималась от пола до потолка, а уже на чердаке переходила в печную трубу.

Что было в других комнатах, Серафим не мог видеть, но хорошо разглядел эту большую комнату, зал по-нашему, или, как говорила бабонька с православного собрания - горница. Немного мебели: диван, два кресла, столик между креслами, тумба под телевизор в единственном свободном углу, и от тумбы до другого угла тянулся шкаф практически во всю стену.

Телевизор, как и всё внутренне убранство дома были разбросаны, разорваны, покрошены, да разбиты, одним словом уничтожены. Их даже нет смысла перечислять. Серафима очень удивило количество валяющихся огарков свечей в этой комнате, ведь обычно, если отключили свет, то достаточно лишь одной свечи, ну двух, а тут их около десятка уж точно.

Один из огарков валялся рядом со скелетом, в луже уже давно засохшей крови, антропоморфного существа, и скелет не мог не приковать взгляда Серафима к себе. Скелет был очень похож на скелет человека, но при этом он так же сильно и отличался. Как будто кто-то взял образ человека и пропустил его через искажающий фильтр, или же поставил перед ним кривое зеркало.

Скелет был неестественно длинным. Большая и малоберцовые кости видоизменены, и походили на задние лапы многих четвероногих млекопитающих. На пальцах рук можно было заметить, что кости заострились и стали гораздо длиннее человеческих пальцев - что-то вроде когтей, но костяных.

Большего нельзя было разглядеть, ведь скелет всё ещё был в женской спортивной одежде. Где-то, порванной, где-то наоборот, висевшей мешком, но одежда закрывала большую часть скелета. Серафиму было бы интересно и дальше сравнить различия между человеческой анатомией и анатомией этого существа.

Серафима больше удивляло, что череп у скелета абсолютно, вот прям совершенно идентичен человеческому, и это на самом деле создавало неплохой эффект зловещей долины. Ведь то, что он видел в одних частях скелета, не вязалось с его другими частями, а это создавало диссонанс в восприятии.

- А, тебя заинтересовало, чьи это останки? - спросил домовой, наконец, покинув свои мысли, и обратив внимание на то что Серафим пристально разглядывает скелет.

- Да. Я вот смотрю на него и не могу понять... Нет. Не могу уложить в голове его целиком. Будто это греховное смешение разных частей, которых не должно существовать в природе вместе.

- Ты прав, Серафим. Только это скорее не смешение, а извращение человеческого тела. Впрочем, я тебе сейчас поведаю всё, ведь это напрямую связано с тем, что случилось с моей внучкой.

Василиса с подругой, чей скелет ты с таким интересом недавно рассматривал - Настей, приехали в село погостить. Хотели расслабиться на природе, подышать свежим воздухом, запахами села, пособирать грибы. Я их слушал, но себя не показывал.

Внучка моя молодец, она каждый день меня угощала молоком и сладостями по заветам её мамы и бабушки. Они передавали из уст в уста сквозь поколения миф о том, что в этом доме живёт домовой. Скорее всего, не все верили в меня, но под натиском уважения перед предками продолжали меня угощать.

Так вот, в один день они пошли в лес. Вернулась домой одна только Василиса с криками и в страхе. После в дом начала ломиться Настя, точнее то во что она превратилась.

Я защищал, как мог любимую внучку, но, увы, когда всё закончилось, её не стало.

- Что? Вот же она сидит на диване! - не сдерживая удивления, крикнул Серафим, - Пускай она и не говорит и сидит как статуя, но она здесь!

- Проблема в том, что от неё действительно осталось только лишь тело и больше ничего. Мы - духи, умеем видеть и чувствовать души внутри тел, но... - голос домового пытался сорваться, - ... внутри Василисы нет души. Совсем никакой. Совсем ничего.

- А как тогда тело существует без души?

- Внутри неё сидит частичка, или осколок, как тебе удобнее тёмного духа. Того, что был в её подруге.

- Я понял. Значит, осколок тёмного духа вытеснил душу Василисы, и теперь сидит в её теле.

- Ты сказал почти всё верно. Темный дух не изгнал дух Василисы. Душа Василисы сама покинула своё тело, когда поняла, что больше не может выдерживать весь тот ужас и страдания, что свалились на её долю в ту ночь. - Домовой продолжал грустить, - Я пытался изгнать частичку тёмного духа, чтобы упокоить тело Василисы, но у меня не вышло, всё же, я всего лишь Домовой.

- Дед Захар, дай пару минут на раздумья.

Серафим закинул руки за спину, схватив одной рукой запястье другой, и начал медленно расхаживать по комнате, уткнувшись в пол и погрузившись в свои мысли.

Спустя пару минут, хотя на самом деле прошло немногим больше, Серафим обратился к Домовому:

- А что, если я смогу помочь тебе изгнать темный осколок из тела Василисы и предать её тело земле?

- Правда?! - домовой мгновенно повеселел. Всё же для него это было невероятно важно. - Я буду тебе безмерно благодарен и никогда не забуду твоей доброты, юноша! Никогда!

- Хорошо, Дед Захар. - Серафим улыбался, довольный, от того, что понимал, что не зря живёт свою жизнь. - Только есть нюанс. Нужно будет мне забрать Василису в свою церковь.

- Зачем?

- Моя церковь немногим особенная, и только в ней можно провести такой обряд. И то, это буду делать даже не я, а одна ведьма. Она не покидает стен церкви и ближайшей округи, поэтому Василису придётся везти туда.

- Добро... - повисла тишина, домовой задумался, - Тогда я поеду с вами! Я всё равно не привязан к дому, это был мой выбор помогать своей семье в этом доме! А Василиса последняя из моей семьи, и я хочу, хоть в последний раз, но быть полезным для своей семьи!

- Договорились, Дед Захар. Выезжаем завтра. А сегодня отдых.


Вновь наступила тишина. В этот раз её нарушил уже Серафим:

- Я могу у... тебя поинтересоваться, Дед Захар... - ему всё ещё было неуютно обращаться к Домовому на “ты”.

- Что случилось с Василисой? - Домвой перебил Серафима, не дав тому договорить, но он и так понял, что он хочет узнать. Серафим вновь лаконично кивнул.

Пока домовой призадумался, Серафим начал разглядывать, что его окружало. Довольно большая комната для такого маленького дома. Ну как большая, от силы метров пятнадцать в квадрате, и это притом, что она занимала большую часть дома. Люди с деревень и сёл жили поколениями в таких домах, главное, что была крыша над головой и тепло от печи.

В доме такого типа печь не была классической, такой, какой её привыкли видеть в сказках или старых мультфильмах. На такой печи не полежать, как это любил делать Емеля из одноименной сказки. Печь находилась в самом центре дома и была, по сути, трубой, или колонной, кому как удобней, большого диаметра. Она поднималась от пола до потолка, а уже на чердаке переходила в печную трубу.

Что было в других комнатах, Серафим не мог видеть, но хорошо разглядел эту большую комнату, зал по-нашему, или, как говорила бабонька с православного собрания - горница. Немного мебели: диван, два кресла, столик между креслами, тумба под телевизор в единственном свободном углу, и от тумбы до другого угла тянулся шкаф практически во всю стену.

Телевизор, как и всё внутренне убранство дома были разбросаны, разорваны, покрошены, да разбиты, одним словом уничтожены. Их даже нет смысла перечислять. Серафима очень удивило количество валяющихся огарков свечей в этой комнате, ведь обычно, если отключили свет, то достаточно лишь одной свечи, ну двух, а тут их около десятка уж точно.

Один из огарков валялся рядом со скелетом, в луже уже давно засохшей крови, антропоморфного существа, и скелет не мог не приковать взгляда Серафима к себе. Скелет был очень похож на скелет человека, но при этом он так же сильно и отличался. Как будто кто-то взял образ человека и пропустил его через искажающий фильтр, или же поставил перед ним кривое зеркало.

Скелет был неестественно длинным. Большая и малоберцовые кости видоизменены, и походили на задние лапы многих четвероногих млекопитающих. На пальцах рук можно было заметить, что кости заострились и стали гораздо длиннее человеческих пальцев - что-то вроде когтей, но костяных.

Большего нельзя было разглядеть, ведь скелет всё ещё был в женской спортивной одежде. Где-то, порванной, где-то наоборот, висевшей мешком, но одежда закрывала большую часть скелета. Серафиму было бы интересно и дальше сравнить различия между человеческой анатомией и анатомией этого существа.

Серафима больше удивляло, что череп у скелета абсолютно, вот прям совершенно идентичен человеческому, и это на самом деле создавало неплохой эффект зловещей долины. Ведь то, что он видел в одних частях скелета, не вязалось с его другими частями, а это создавало диссонанс в восприятии.

- А, тебя заинтересовало, чьи это останки? - спросил домовой, наконец, покинув свои мысли, и обратив внимание на то что Серафим пристально разглядывает скелет.

- Да. Я вот смотрю на него и не могу понять... Нет. Не могу уложить в голове его целиком. Будто это греховное смешение разных частей, которых не должно существовать в природе вместе.

- Ты прав, Серафим. Только это скорее не смешение, а извращение человеческого тела. Впрочем, я тебе сейчас поведаю всё, ведь это напрямую связано с тем, что случилось с моей внучкой.

Василиса с подругой, чей скелет ты с таким интересом недавно рассматривал - Настей, приехали в село погостить. Хотели расслабиться на природе, подышать свежим воздухом, запахами села, пособирать грибы. Я их слушал, но себя не показывал.

Внучка моя молодец, она каждый день меня угощала молоком и сладостями по заветам её мамы и бабушки. Они передавали из уст в уста сквозь поколения миф о том, что в этом доме живёт домовой. Скорее всего, не все верили в меня, но под натиском уважения перед предками продолжали меня угощать.

Так вот, в один день они пошли в лес. Вернулась домой одна только Василиса с криками и в страхе. После в дом начала ломиться Настя, точнее то во что она превратилась.

Я защищал, как мог любимую внучку, но, увы, когда всё закончилось, её не стало.

- Что? Вот же она сидит на диване! - не сдерживая удивления, крикнул Серафим, - Пускай она и не говорит и сидит как статуя, но она здесь!

- Проблема в том, что от неё действительно осталось только лишь тело и больше ничего. Мы - духи, умеем видеть и чувствовать души внутри тел, но... - голос домового пытался сорваться, - ... внутри Василисы нет души. Совсем никакой. Совсем ничего.

- А как тогда тело существует без души?

- Внутри неё сидит частичка, или осколок, как тебе удобнее тёмного духа. Того, что был в её подруге.

- Я понял. Значит, осколок тёмного духа вытеснил душу Василисы, и теперь сидит в её теле.

- Ты сказал почти всё верно. Темный дух не изгнал дух Василисы. Душа Василисы сама покинула своё тело, когда поняла, что больше не может выдерживать весь тот ужас и страдания, что свалились на её долю в ту ночь. - Домовой продолжал грустить, - Я пытался изгнать частичку тёмного духа, чтобы упокоить тело Василисы, но у меня не вышло, всё же, я всего лишь Домовой.

- Дед Захар, дай пару минут на раздумья.

Серафим закинул руки за спину, схватив одной рукой запястье другой, и начал медленно расхаживать по комнате, уткнувшись в пол и погрузившись в свои мысли.

Спустя пару минут, хотя на самом деле прошло немногим больше, Серафим обратился к Домовому:

- А что, если я смогу помочь тебе изгнать темный осколок из тела Василисы и предать её тело земле?

- Правда?! - домовой мгновенно повеселел. Всё же для него это было невероятно важно. - Я буду тебе безмерно благодарен и никогда не забуду твоей доброты, юноша! Никогда!

- Хорошо, Дед Захар. - Серафим улыбался, довольный, от того, что понимал, что не зря живёт свою жизнь. - Только есть нюанс. Нужно будет мне забрать Василису в свою церковь.

- Зачем?

- Моя церковь немногим особенная, и только в ней можно провести такой обряд. И то, это буду делать даже не я, а одна ведьма. Она не покидает стен церкви и ближайшей округи, поэтому Василису придётся везти туда.

- Добро... - повисла тишина, домовой задумался, - Тогда я поеду с вами! Я всё равно не привязан к дому, это был мой выбор помогать своей семье в этом доме! А Василиса последняя из моей семьи, и я хочу, хоть в последний раз, но быть полезным для своей семьи!

- Договорились, Дед Захар. Выезжаем завтра. А сегодня отдых.


VI.

Серафим с Дедом Захаром и Василисой приехали в новое место. Они выехали с Ново-Николаевки ранним утром, и так практически весь день и пробыли в пути.

Серафим, по своему обыкновению решил остановиться у друга в церкви. Как минимум для него это было бесплатно, и он знал, что его всегда примут с радушием, и как максимум церковь - это место Божие.

Так как они прибыли уже поздно вечером, то никаких больших застолий не было, а было небольшое чаепитие на аккуратной кухне церкви.

- Серафим, я так рад тебя видеть! - произнёс бородатый священник в черной рясе с большим крестом на животе. - Сколько мы не виделись с тобой... Думаю года три точно! Так какими судьбами ты к нам? Или так проездом?

- И я тебя рад видеть, Филипп! Да, что-то около трёх лет мы не виделись. Ты извини меня, что я даже письма тебе не написал за всё это время. Сам знаешь, сколько сил отнимает работа в церкви, да и плюс я ведь помогаю людям с нечистой силой.

- Это ты молодец, правда, Серафим! Мало того, что не многие берутся за избавление от нечисти, так многие просто банально не умеют, хотя и являются людьми церкви, но не людьми Божьими. Так что не за что извиняться, я, правда, тебя рад видеть, даже спустя три года.

Оба священника улыбались друг другу, они чувствовали искреннюю радость, что, наконец, повидались со старинным другом, и теперь многое можно было обсудить, что произошло в их жизнях за годы их разлуки.

Серафим и Филипп сидели друг напротив друга за столом, а с другой стороны с торца стола сидела молодая женщина, сестра Мария, она просто молчала и слушала давних друзей, но глаза у нее не просто горели, а будто дрожали. Она была невероятно рада познакомиться с известным в узких кругах верующих - Серафимом. Так же по её телу можно было понять, что она переживает и вертится на месте.

- Так как у тебя дела, Филипп?

- Да, как, как? Как у любого батюшки! Сходи туда, сходи сюда, прочитай сорокоуст, отслужи в воскресенье, освяти дом, упокой покойника и т.д. Что мне тебе рассказывать то, ты сам знаешь это всё! Но я не жалуюсь, нет, ни в коем случае не жалуюсь, ведь я сам выбрал служить Господу и людям, что в Него верят. Ты лучше рассказывай, как у тебя жизнь? У тебя-то всё намного интересней, я в этом уверен!

- Знаешь, Филипп, для тех, кто не занимается борьбой с нечистью может быть, а для меня это уже обычная работа. Как ты сказал, сходи туда, сходи сюда. Только более активно, чем отстаивать службу и читать заученное. - оба рассмеялись.

- Да ладно тебе, расскажи какой-нибудь недавний случай! - всё допытывался Филипп.

- Хорошо, убедил. Не сильно давно попросили меня проверить дом на наличие духов. В итоге я нашёл в нём духа, думал, сейчас буду изгонять, а не тут-то было, ведь это был дух маленького мальчика, замурованный в балку дома, и он всего лишь хотел поиграть.

- Ого!

- Поэтому я достал его останки из балки, да предал их земле. Тогда душа мальчика была упокоена. Ещё он обнял меня на прощанье.

- Ты обнимался с призраком?

- Да.

- Ууууууу...

- Чего?

- Да нет, ничего! Так необычно это просто для меня! Спасибо, Серафим, вот именно о таких историях я и говорил!

- Всегда пожалуйста, Филипп!

- Мария! - обратился Филипп к женщине, - а ты чего молчишь?

- Я...н-н-н-не знаю... - замямлила Мария, и покраснела от столь неожиданного к ней обращения.

- Да не стесняйся ты! Если есть вопрос, какой или просьба, обращайся! Я уверен, что, если это будет в силах Серафима, то он поможет!

- Да, Мария, это действительно так. Можете смело обращаться.

- Х-х-х-орошо... - женщине было тяжело говорить. Она продолжала краснеть, пытаясь вытащить из себя хоть какие-нибудь слова и звуки. - я-я-я-...

- Мария, расслабьтесь, - с этими словами Серафим коснулся её руки, продолжив говорить своим спокойным и расслабляющим голосом, - Филипп говорит правда, я помогу, чем смогу. Такой уж я человек. Я понимаю, вам может быть тяжело, или вы стесняетесь, и чтобы вам было легче, и вы чувствовали поддержку Господа, я буду держать вас за руку, чтобы вы чувствовали Его руку через мою.

Несколько секунд царила тишина. Даже экспрессивный и разговорчивый Филипп молчал, ибо понимал, что нужно помолчать. Наконец Мария заговорила:

- У нас тут неподалёку в лесу на озере завёлся злой дух...

- Вы умничка, Мария, продолжайте, у вас хорошо получается. - сказал Серафим.

- ...мы предполагаем, что это водяной. Может это и не так... Но он точно злой... В районе озера начали пропадать люди - грибники, рыбаки, охотники. А недавно пропала маленькая девочка. Они с подругой пошли собрать цветов. Весна ведь. В итоге подруга прибежала домой вся в слезах. Сказала только об озере и замолчала. Так теперь и молчит с тех пор.

Мария выдохнула после сказанного, и на кухне повисла тишина. Серафим думал и переваривал всю услышанную информацию. Мария была довольна собой, но ей всё равно было страшно и требовалось время, чтобы она пришла в себя. Филипп же просто молчал, и сдерживался из последних сил, чтобы не заговорить.

- Хорошо. Завтра с утра, на рассвете, мне нужно, чтобы вы показали, где находится это озеро. Без разницы как, проведете вы меня, или дадите карту. Я сделаю всё что смогу.

- О, Серафим, спасибо большое! – Филипп, наконец, говорил, и чувствовал облегчение, что более не нужно хранить тишину. - Я это сказал и за себя и за Марию! Так что завтра что-нибудь придумаем с утра!

- Хорошо, Филипп. А теперь я, пожалуй, пойду отдыхать, да проверю, как там мои компаньоны. Доброй ночи вам!

- Доброй ночи! - практически одновременно произнесли Филипп с Марией.

***

Серафим вошёл в комнату, которую Филипп выделил им для сна. Ничего особенного в комнате не было, несколько кроватей, тумбочки, шкаф, да окно. Никаких излишеств. Они и не нужны для людей веры.

- Ну как, Серафим, повидался с другом?

- Да. Хорошо поболтали. Давно не виделись с ним, очень, всё же. И они с Марией попросили меня о просьбе по моей работе.

- Что за просьба? - с явным интересом поинтересовался домовой.

- Говорят, тут на озере завелся злой дух. После его появления начали пропадать люди. Думают, что водяной. Я им пообещал, а сам сейчас понимаю, что если это действительно водяной, то я ничего не смогу с ним сделать. Призраки, нечисть, бесы - с ними я могу справиться, а вот духам, таким, как водяной или, как ты, Дед Захар, ничего не смогу сделать...

- От чего же так?

- Сила Господа не работает на духах. Уж тем более на духах связанных с природой. Была у меня тут однажды работёнка - попросили справиться с русалкой. Я знал, чем это грозит, но согласился. Думал воспользоваться одной книжицей у себя в рюкзаке на ней. И мне всё-таки пришлось ей воспользоваться, но как же я намучался, прежде чем достал русалку из воды и смог её обездвижить... Да и этой книгой я пользуюсь на самый крайний случай. Она опасна и оставляет раны в душе человека.

- Кстати, а я ведь и на тебе думал ей воспользоваться, Дед Захар. Мне бабоньки наговорили, что, мол, ты и скот таскаешь и чуть ли не в парное молоко им мочишься. Думал ты бес, а в итоге оказался духом, которому я сделать ничего не могу. Бесу дал по лбу крестом, окропил святой водой, да прочитал Писание. С духами всё сложно.

Как только Серафим закончил, домовой взорвался от смеха. Он смеялся, не прекращая несколько минут. Наконец успокоившись, он заговорил:

- Что, что они сказали обо мне? Я им в молоко мочился? - и он опять рассмеялся. - Если бы... они знали... что я просто Домовой...

Речь Домового периодически прерывалась еле сдерживаемым смехом.

- Да не ругайся на них, Дед Захар! Они же просто бабоньки с дальнего села.

- Ты чего, Серафим! Я на них ни в коем случае не ругаюсь! Они забавные, ведь, когда мы уезжали, всё ходили вокруг меня, да говорили, что я будто бы со страниц сказок вышел! Так забавно это было! И накормили хорошо нас тогда!

- Точно, точно, я вспомнил, действительно забавно было.

- Только грустно, что они Василису странной посчитали... Эх, как же рано моя правнучка покинула этот мир...

Серафим молчал не нарушая возникшей тишины, он понимал, что домовому нужно побыть наедине с собой.

- Ладно... Ничего не поделаешь, значит, такова судьба Василисы и моего рода... - ещё немного раздумий и наконец полностью переключившись на другие мысли, домовой продолжил, - Кстати, а я ведь могу помочь тебе с водяным, Серафим! Тебе придётся с ним побороться, без этого никуда. Там главное мне будет нужно дотронуться до него.

- О... отлично, Дед Захар! Буду рад твоей помощи! И что поможем местным в избавлении от злого духа! Спасибо большое!

- Да не за что!

- Слушай, мне вот что интересно, а что будет, когда ты дотронешься до него?

- Так и знал, что ты это спросишь! Не могу тебе этого рассказать, но поверь, тогда водяного не станет!

- Хорошо.

- Так, добро! Мне нужно обмыть Василису. Ты человек чести, я знаю, что не будешь подглядывать за ней. Поэтому предупредил тебя, чтобы ты отвернулся.

- Хорошо, Дед Захар. Я в таком случае сяду в молитву спиной к вам, а после сразу лягу спать.

- Добро!

Серафим развернулся спиной к Домовому и Василису, в дальнейшем сев в молитвенную позу. Было даже к лучшему, что домовой попросил его отвернуться, ведь, если бы, он не попросил, Серафим отвернулся бы сам. Потому что, спустя буквально пару минут, по мужскому бородатому лицу текли ручьём тихие слёзы, а в его голове была лишь одна мысль:

"Я так соскучился по тебе, Евангелина, и так люблю тебя! Прости меня..."


VII.

Следующим утром, как и наказывал Серафим, на восходе солнца, они с домовым вышли к озеру. Вместе с ними был проводник. Он согласился их довести, но не прям к озеру, ибо боялся, а только до незримой границы владений водяного, а после, пожелав удачи, оставил их вдвоём.

Спустя некоторое время, Серафим, что было ему совсем не свойственно, но интерес брал верх, поэтому он сам завязал разговор:

- Слушай, Дед Захар, а что случилось с подругой Василисы? - домовой только открыл рот, но Серафим не дал ему сказать и продолжил. - Я помню, что ты мне рассказывал, но мне интересно, что же её так извратило...

- А ты об этом, юноша! А то я уже было думал, может у тебя с головой что-то не в порядке! - Домовой легонько рассмеялся и продолжил. - Я на самом деле не могу тебе сказать точно, что с ней приключилось, что же её так извратило и изменило, но у меня есть догадки.

В тот день, когда всё случилось, они собирались, и собственно пошли в лес. В лесу множество духов. Как хороших, так и злых. Хороших, я трогать не буду, а вот со злыми интересней. Большинство злых духов обычно, либо убивают, либо занимают тело человека...

- А это не случай подруги Василисы…

- В том то и дело, что нет! Её тело не было занято! Её тело извратили, как и её душу до неузнаваемости.

У меня было достаточно времени, чтобы подумать об этом, пока ты не появился, и вот что я надумал. С лесом на такое способны только два духа. Он и леший.

- Он?

- Да. Просто Он. Мы не знаем, как Его звать. Он всесилен и абсолютен, Он есть всё, и ничего одновременно. Он это Он, и Он всегда с большой буквы. Могу сказать только, что Он живое воплощение вселенной в этом мире. И ещё, обычно Он принимает форму оленя или сайгака, в общем зверей с рогами того места, где Он сейчас есть, с черепом того животного, чей облик Он принял, вместо головы. Ещё, как говорят духи, Его глаза абсолютно черны с мириадами звёзд внутри.

- Ого.... - протянул Серафим, и аж остановился, чтобы переварить, всё, то, что он только что услышал.

- Но тут такая закавыка есть. Он может изменить человека, для помощи человеку, но не извратить его. Либо же Он просто забирает человека к себе и всё. Он не занимается тем, что произошло с подругой Василисы.

И я думаю, что это был леший. Он очень территориален, и не любит, когда на его территорию заходят чужаки. Подруге Василисы, похоже, не повезло с ним встретиться в лесу, и она не знала, что нужно делать в таких ситуациях...

- Переодеть одежду наизнанку.

- Именно, Серафим! Она, судя по всему, этого не знала, чем ранила чувства лешего, от чего он и извратил её и её тело, и она стала той, чей скелет ты видел в доме. Я думаю так!

- Спасибо, Дед Захар! Невероятно интересно было! Я ведь совсем ничего не знаю о духах. Призраки и другая нежить, да, а вот с духами у меня совсем всё грустно... Жаль подругу Василисы - Настю... И саму Василису...

- Да не за что, юноша! Действительно очень жаль! Они ведь молоды, им детей рожать, да в любви быть со своими мужьями, а они вот так кончили. - Домовой резко сменил тему. - Юноша, а ты не расскажешь свою историю? Я чувствую в твоей душе нечто такое, эдакое, что не могу объяснить и понять, поэтому было бы очень интересно узнать.

- У меня ничего интересного, Дед Захар. Обычный священник…

- Ты - и обычный священник?! Ой, да не смеши меня! Давай колись!... - неожиданно домовой остановился и принюхался. - Ты чувствуешь это?

- Что? Нет.

- В воздухе много влаги! И я чувствую кровь. Добро, расскажешь о себе в другой раз, и уже не отвертишься!

Они пришли.

И действительно, они были уже у границы озера. В этом месте начинался камыш, от чего совершенно ничего не было видно, но продравшись сквозь камыш, открывался хороший вид на большое чистое озеро посреди леса.

В целом более ничего и не было там. Самое обычное чистое озера посреди леса.

Но домовой куда-то пошёл, как только они прошли камыш. Казалось будто он собака-ищейка и сейчас как раз взял след.

- Дед Захар, ты куда?

- Юноша, пошли за мной! - практически без звука, едва слышным шёпотом произнёс домовой.

Домовой точно знал, куда он идёт, а Серафим просто повиновался и следовал за ним. Со временем появился неприятный железистый запах крови, а так же, запах разложения и гнили. Они точно были в нужном месте.

Серафим туже намотал чётки на руку, а в другую руку машинально взял из бокового кармашка рюкзака бутылёк со святой водой...

- Серафим! - заорал домовой.

Очень вовремя взял, потому что именно в тот самый момент, когда бутылёк с водой оказался в руке, Серафим почувствовал толчок такой силы, что если бы, удар сместился чуть в сторону и мышцы кора не поглотили бы импульс от удара, то у него точно было сломано несколько рёбер.

Серафим отлетел на несколько метров, но не отключился и в целом не ощущал какой-то невероятной боли. Болели лишь мышцы от удара. Поэтому он быстро оправился, и подскочив увидел атакующего.

Посреди деревьев стоял полуразложившийся мертвец, и кто знает, вурдалак ли это, упырь, или какая друга нежить, да в тот момент это и не было важно, главное было выжить. Стадия разложения была очень высокой, в некоторых местах можно было видеть внутренние органы и даже бьющееся сердце, как у живого человека. Торчали кости, ещё оставшаяся кожа свисала, как не дочищенная кожура яблока, в разных местах. Одного глаза уже не было, а сама голова на половину сгнила, от чего на воздухе торчал череп.

Одним словом мерзость, оскорбляющая и богопротивная мерзость.

- Серафим, я попробую его сдержать! Делай, что ты делаешь, с ним я тебе помочь смогу только так! - рявкнул откуда-то из-за монстра Домовой.

И действительно, монстр остановился, сдерживаемый незримыми силами. Он пытался, он пробовал вырваться, но ему не удавалось этого сделать. Серафим не думал и стремглав ринулся к монстру. Удар бутылью святой воды прямо в голову монстру. Бутыль лопнула, а осколки разлетелись по округе, порезав руку Серафиму. Быстрый удар. Второй такой же удар чётками со второй руки. Ещё один быстрый удар большим серебряным крестом.

От каждого удара, от разлившейся святой воды, от удара чётками и крестом, монстр начал дымиться, но не умирал, он просто отключился, оставалось закончить начатое. Оставалось изгнать его с земли людской, где его не должно существовать.

Серафим окровавленной рукой достал из кармана Священное Писание. Как таковое оно не было нужно, ведь Серафим знал и так, что говорить, но оно добавляло силы к сказанным им словам.

- Именем, Господа Бога - Иисуса Христа, я повелеваю тебе, изыди богомерзкое отродье с земли обе...

Серафим упал на землю от удара по ногам. Монстр быстро оклемался и совершил атаку исподтишка, чего Серафим совсем не ожидал. От удара Серафима оглушило, картинка плыла, а в ушах звенело. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя.

- Серафим, держу!... Делай, что нужно!... Только быстрее, я почти на исходе! - орал Домовой. Серафим еле расслышал, что он кричал, но благодаря его крикам, он в том числе смог прийти в себя.

Оклемавшись Серафим мгновенно побежал к рюкзаку, скинутому, чтобы не мешал, ещё после первого удара. Вода нашлась быстро, но ему требовалось ещё хоть-нибудь, чтобы быстро умертвить нечисть.

- Да где же... ДА ГДЕ ЖЕ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ!... - орал Серафим у рюкзака. - Прости Господи, за мои слова!

"К чёрту, воспользуюсь тем, чем давно не пользовался!"

Подскочив, он побежал к монстру. Силы домового были действительно уже на исходе, и монстр практически вырвался. Серафим произвёл такую же цепочку действий, как и в прошлый раз: ударил чётками, крестом, только бутыль не разбивал, а просто выплеснул воду в монстра.

Монстр был вновь обездвижен, оставалось его прикончить. В этот раз Серафим решил идти другим путём. Недолго думая, он достал из кармана небольшой однозарядный пистолет с серебряной пулей. Серафим стоял над монстром, направив ствол прямо в ещё бьющееся частично сгнившее сердце, он нажал на курок.

Пуля прошло сквозь сердце - оно прекратило биться, а монстр начал испаряться. Всё было кончено.

Серафим рухнул на землю.


VIII.

"Что за непонятный шум? Будто от работающего мотора. И почему темно?" - рассуждал Серафим.

Темно было от всего лишь то закрытых глаз. С огромным трудом продрав глаза, а они совсем не хотели открываться, слипшиеся, но, всё же открыв их, Серафим понял где он находится, и откуда идёт этот непонятный звук.

Он лежал на нескольких сиденьях, разложенных в лежанку, в небольшом микроавтобусе. На сиденье рядом сидела Василиса. Хотя, Василиса просто была, ведь это была не она, а всего лишь тело с осколком тьмы.

Серафим попытался встать, но тело отозвалось такой огромной болью практически в каждой мышце, что он тут же, передумал вставать. От боли Серафим застонал.

- О, ты очнулся, юноша? - спросил Домовой.

-Д-д-да... - еле выдавил из себя Серафим.

- Не разговаривай, береги силы! И чтобы ты не гадал, а дальше спокойно отдыхал и приходил в себя, я расскажу тебе всё! После боя я с трудом донёс тебя до церкви. Тебя подлатали, и мы решили везти тебя в твою церковь. Филипп сказал, что у тебя в церкви есть знахарка, что мёртвого с того света достанет.

- Ф-ф-ф... - пытался произнести Серафим, но Домовой его перебил.

- Не болтай! Отдыхай! Я все расскажу! - Домовой начинал злиться, это было слышно в его голосе, - Да, Филипп с нами, он как раз за рулём!

- Добро, Серафим! - с привычной неуёмной энергией отозвался Филипп из-за водительского кресла.

- Так, что всё хорошо! Лежи, отдыхай, и восстанавливайся! Все заботы позади, мы уже почти приехали! Скоро будешь отдыхать в постели, а не на жёсткой лежанке!

Серафим послушался Домового и более не пытался не то что бы встать, а даже не пытался говорить. Поэтому просто уставился в окно, погрузившись в свои мысли.

"Если бы не Дед Захар, то я, скорее всего уже был бы мёртв. Я понимаю, что в одиночку ни в жизнь не справился бы с этой нежитью. Да, у меня были битвы и с упырями и с вурдалаками, а они будут посильнее этой нежити, но в те разы, я знал на кого я иду, и был готов, а в этот раз, люди дали неверную информацию... Нет, я не виню их совсем. Любой бы человек подумал бы, что раз люди пропадают у озера, значит это водяной какой, или кикимора, а тут это..."

Он смотрел в окно. Мимо проносились верхушки деревьев. Порой он видел парящих в небесах птиц.

"Эх, знал ли я в детстве, что моя жизнь будет такой. Нет. Я совсем не жалуюсь. Просто, в детстве я помню, как я хотел бы стать птицей и путешествовать. Когда мне было бы всё равно на границы стран, на войны. Я просто бы летал в небесах среди облаков и наслаждался бы свободой. Но я взрослый, давно уже взрослый. Это всего лишь детские фантазии."

Со временем глаза начали вновь закрываться. Серафим боролся, и каждый раз открывал глаза. Но с каждым разом удавалось продержать глаза открытыми всё меньше и меньше.

"…Если бы не Дед Захар..."

Серафим не выдержал и сдался перед тяжестью собственных век.

"... Как красивы облака…"

Он вновь отключился, провалившись в сон.


IX.

“

Название - придумать (нежить).

Описание - хорошо разложившийся труп человека.

Силы - успел заметить только лишь повышенную силу и скорость.

Слабости – серебро, святая вода.

Примечание - на него совсем не подействовала молитва. Быть может это нежить без ушей?

“

- Ты уже очнулся, юноша? - услышал Серафим вместе со звуком открывающейся двери. Он тут же закрыл свою записную книжку.

- Да, Дед Захар.

- И сразу сел что-то писать? Я же тебе сказал, отдыхай, Серафим. – в его голосе слышалась строгость, но при этом некая старческая мягкость и забота.

- Да нет, Дед Захар, я, правда, чувствую себя на хорошо! Спасибо большое тебе за заботу! Нога только слегка болит, буду пока прихрамывать, а в остальном же, отлично! Честно!

- Ну, хорошо, юноша! На самом деле удивительно, что после таких травм ты чувствуешь себя хорошо… Что писал, кстати?

- Да, вот, после "водяного" решил начать вести бестиарий существ, чтобы знать и помнить. Да, и чтобы можно было подробнее местных расспросить.

- О! Хорошая идея, Серафим! Поддерживаю тебя! Конечно, водяной интересный у нас с тобой оказался!

- Но, я не виню людей, они сами ведь не знали, от чего пропадают люди...

- И я так же, Серафим, понимаю их... Главное мы помогли!

- Это точно! Вот и я о том же! - Серафим довольный улыбался. Ему было очень приятно общество Домового. - И я понял, что нужно, что-то придумать, чтобы всё всегда наготове было. Те же самые колья. Чтобы каждый раз не копошится в своём рюкзаке...

Домовой взорвался от смеха. Серафим же не мог понять, чего он такого сказал.

- Точно, точно, я помню, как каждый раз, там, в Ново-Николаевке, ты копошился в своём рюкзаке за новыми вещами! Мне каждый раз смешно было!

После этих слов уже начал смеяться и Серафим. Небольшая комнатка наполнилась их смехом.

- Спасибо большое, Дед Захар, правда! Если бы не ты, то я действительно уже было вероятнее всего мёртв! И я благодарен Господу, за то, что он свёл нас с тобой!

- Не за что, юноша! Мне самому было интересно, и я рад, что смог тебе помочь! - Домовой замолчал, ненадолго задумался, а после продолжил: - так ты мне расскажешь свою историю или нет? А то нас тогда прервали, а мне очень интересно!

- А! Да, конечно расскажу! Собственно, я самый обычный священник...

Дверь распахнулась. В комнату вошла женщина в очень преклонных годах.

- Ева вернулась! Она готова к обряду! - произнесла женщина.

- Нет, ну что опять что ли! Серафим! Юноша! Я хочу услышать твою историю! Мне это уже начинает надоедать! Тебе, прям, везёт, что нас вечно прерывают! – Домовой ругался, а Серафим смеялся в свою очередь.

- Дед Захар, не ругайся. Я тебе обязательно поведаю историю, как мы закончим с обрядом. Хорошо? - Серафим еле сдерживал смех.

- Добро, юноша! Обещаешь?

- Обещаю!

- Добро, добро!

Все троё вместе засеменили из небольшой комнатки, в которой домовой нашёл Серафима. Выйдя из комнаты, они оказались в достаточно большом зале. Слева от входа в коморку, из которой они вышли в зал, был небольшой подиум, для религиозных ораторов и для их же ритуалов и служб. По правой стороне от входа в коморку шли лавки вплоть до двери, что вела из церкви. Приглушенный свет от свечей не мог осветить полностью весь зал, но его было достаточно, чтобы происходящее в зале было хорошо видно. При этом света свечей хватало и на то, чтобы в отчасти погруженной во тьму зале можно было разглядеть красивейшие витражные разноцветные окна.

Эта церковь уж точно не была обычной. Она вмещала в себе элементы если не всех конфессий, то уж точно большой их части, но главное, что церковь была христианской. Не важно, к какой конфессии относится человек, как и церковь, главное, что он верит в того же Бога, как и представитель любой конфессиии христианства, как и Серафим. Конечно же, в этом смешении разных конфессий, в облике церкви угадывалась рука хозяина - Серафима.

Женщина, что прежде прервала Серафима с Домовым, побежала помогать женщинам перед церковным подиумом. Множество монахинь кружились вокруг стула. Каждая чем-то, да занималась. Одна подносила воду, другая зажигала свечи, третья раскладывала засушенные травы. Но все они кружились вокруг стула, на котором безжизненно, будто марионетка, что ждёт, когда её потянут за ниточки, сидела Василиса.

Среди женщин выделялась и одна белая ворона. Хотя, в этом случае она скорее была черной вороной, среди других белых ворон - монашек. Это была так ожидаемая Серафимом и Домовым - ведьма.

Красивая женщина, тут уж, конечно поспорить невозможно. Стройная фигура, скрытая под чёрным платьем с длинным рукавом, без декольте. Платье было тоненьким, оно так хорошо сидело на её фигуре. Облегало каждый бугорок, каждый переход.

- А кто это красивая такая? - поинтересовался шёпотом Домовой у Серафима, когда она сели на переднюю лавку. Наиболее близко к женщинам.

- Это Ева - ведьма. У нас с ней давняя дружба. Она помогает мне, она мой знахарь и целитель. Так же иногда делает снадобья необходимые для борьбы с конкретной нечистью.

- Где ты её такую откапал то? Да ещё и красотку такую!

- Долгая история, Дед Захар... Если кратко, я как обычно был ранен, она меня выходила. Я позвал её к себе в церковь помогать мне. Она согласилась тогда, но сразу сказала мне, что её сердце уже занято, и она не первое столетие ждёт пробуждение своего мужчины.

- Ого! Вампира, что ли? - удивлённо поинтересовался Домовой.

- Быстро ты догадался, Дед Захар...

- Тссссссс! - прошипела на них ведьма, как на школьников, что за спиной учителя болтают на первой парте.

- Поняли! Не ругайся, Ева. Молчим и ждём.

- То-то же! - уже не шипя, но ещё со злостью в голосе сказала она им.

Оставалось только ждать и наблюдать.

Спустя десять минут, ведьма объявила, что ей нужна абсолютная тишина, и она начала обряд.

Четыре женщины стояли с четырёх сторон от Василисы, после начала обряда они начали звенеть колокольчиками в руках. Каждый колокольчик издавал звук в своей тональности, и когда все четыре колокольчика звенели одновременно, в церкви стояла невозможная какофония из звуков. Окажись человек с музыкальным слухом в тот момент в церкви у него бы кровь потекла из ушей.

Ведьма по одной зажигала свечи вокруг Василисы. Они задорно шипели, когда пламя охватывало фитиль, наполняя зал неведомыми запахами.

После свечей ведьма взяла в руку пучок трав, и, запалив его, начала окуривать им Василису. Она ходила вокруг стула с девушкой, пока Василиса не оказалась полностью в дыму.

Тогда ведьма начала говорить заговоры на неизвестном языке. Быть может это уже давно утерянный язык, или же язык христиан, что могут входить в транс, при этом переходя на иные языки. Сами христиане называет их языками ангелов.

С каждым словом, с каждым потоком дыма от высушенных трав, с каждым звоном колокольчика, окружающее становилось всё более нереалистичным. Серафим заметил за собой, что он сконцентрирован только на Василисе, что звуки, запахи, слова, всё, что в тот момент происходило в зале, действовало как гипноз.

Со временем слова стали отчетливее, со временем дым стал более едким, со временем колокольчики стали звучать иначе. В один момент времени, звон колокольчиков обернулся мелодией, а прежде неразборчивые слова из уст ведьмы теперь были полностью понятны.

В тот момент, когда происходящее стало осязаемым, в тот самый момент, Серафим рванул к Василисе, потому что прежде заметил едва уловимый толчок в её теле. Совершенно не зря он бросился к девушке, ведь в следующий миг он обмякла и начала падать прямиком в руки к подоспевшему Серафиму.

- Любимый! Я так по тебе скучала! - Василиса поцеловала Серафима.


X.

- Так ты хочешь сказать, что ты Евангелина? Но как так получилось? Где ты вообще была? Я так скучал по тебе... Если это ты... Так мне нужно подтверждение, что это ты! - Серафим выглядел потрясенным и чуть ли не помешанным.

- Да, любимый, это я! Твоя Евангелина! Твоё солнце и радость! Ты не веришь... - девушка начала плакать.

- Подожди, подожди! Пойми меня так же, ведь я совершенно не понимаю, что сейчас происходит, и если ты мне объяснишь, что происходит, то всё встанет на свои места у меня.

- Хорошо... Что мне сказать, чтобы ты мне поверил? - с щенячьими глазами спросила девушка.

Серафим задумался. Он долго думал, что же такое может сказать ему его любимая, чтобы он точно был уверен, что это она.

- Точно! Скажи, пожалуйста, как ты умерла?

- Я умерла у тебя на руках... По твоей же вине... После того, как ты решил поиграться с ведьмовской книгой, и случайно призвал демона, жертвой для которого была я... Мы тогда были молоды... Я тебя не виню...

Не сказав ни слова, Серафим обнял Василису. Хотя, правильнее уже будет называть её Евангелиной. Оболочка осталась старая, а вот наполнение - душа, теперь новое. Серафим крепко прижал её к себе. По его лицу текли не скупые мужские слёзы, он ревел, как никогда в жизни. Последний раз, он так ревел от горя, когда потерял любимую. Сейчас он ревел от счастья, что она не просто теперь вновь с ним в виде призрака, как прежде. Теперь она с ним рядом в живом теле. Наконец он может прикоснуться к ней и почувствовать тепло её тела, вместо хладного эфира из которого состоят призраки.

- Солнце... моё... Это ты! Я так рад! Я так рад! Я люблю тебя! - Серафим был рад, а слёзы всё ещё продолжали течь.

- И я тебя люблю! И невероятно рада! - Евангелина потянулась губами к Серафиму. В их поцелуе не было никакой страсти, только, сплошное теплое и светлое чувство - любовь.

Поцеловав, Серафим не мог наглядеться на Евангелину. Пускай она была и в другом теле, но это действительно была она. Только краем глаза он обратил внимание, как Домовой медленно и, не спеша движется к выходу из церкви.

- Евангелин, дай немного времени, пожалуйста! Я закончу начатое с Дедом Захаром, и дальше я полностью твой! Мне интересно, всё же, где ты пропадала, и как ты оказалась в теле Василисы!

- Хорошо, Серафим, беги! Жду тебя!

- Дед Захар! ... ДЕД ЗАХАР! - кричал Серафим на всю церковь. После последнего зова он, наконец, услышал Серафима и обернулся на крик.

- А!? Ты меня звал, юноша?

- Да! Ты куда собрался? - очень настороженно спрашивал Серафим.

- Как куда? Я всё! Моя миссия окончена! Моей семьи больше нет в этом мире, мой род окончен. Грустно конечно, но ничего не поделаешь. И я даже очень рад, что тело моей внучки заняла твоя невестка. Так что бывайте, молодые, теперь мне можно и на покой. Сомневаюсь, что попаду к Марфе на небеса, но хотя бы погреюсь, там внизу!

- Дед Захар, если не хочешь уходить из этого мира, то, как ты смотришь на моё предложение, чтобы остаться здесь? Остаться со мной... с нами в моей церкви. Будешь домовым церкви, и тебя тут уж точно никто не обидит, и прятаться не придется. А когда захочешь, будешь помогать мне в изгнании нечисти!

- Учитывая последний раз, ты без меня вообще помрёшь! - улыбаясь сказал домовой, но при этом после сказанных слов глубоко задумался.

Тишина длилась недолго. Серафим не нарушал тишины, а дал старику обдумать.

- Хорошо, юноша! Ты меня уговорил! Останусь домовым в твоей церкви и буду тебе помогать с нечистью!

- Отлично, Дед Захар! - радостно сказал Серафим.

- Только есть одно условие! Ты мне расскажешь свою историю! И как ты умудрился убить свою невестку и обратить её в призрака!

- Договорились! - сказал Серафим.

- Добро! - сказал Домовой.