Дневник корректора

     ЗАПИСЬ № 1.

     Получил рукопись. Ни названия, ни имени автора. На первой странице — только пометка карандашом: «Срочно. Правка стиля и фактов». Объём — около шестисот страниц. Текст от первого лица, главного героя зовут… впрочем, неважно. Пока что это похоже на плохую городскую прозу: много серости, много тоски, герой пьёт кофе и смотрит в окно. Опечатки дикие. Например, «асфальт» он пишет через «в» — «асвальт». Боже мой.

     ЗАПИСЬ № 3.

     Рукопись тягучая, как патока. Автор явно не дружит с логикой. В сцене на вокзале у героя сначала «тёмно-русые волосы», а через три абзаца — «пепельный блонд». Исправил на «русые» для единообразия. Также в тексте фигурирует вымышленный город Новоград, но по описанию транспорта и архитектуры он подозрительно похож на наш. Я заменил название на реальное, для достоверности. Пусть будет просто «город».

     ЗАПИСЬ № 4.

     Странное утро. Выхожу в аптеку, а во дворе встречаю соседку из 45-й квартиры. Она всю жизнь была жгучей брюнеткой. Сейчас стою, смотрю на неё — волосы русые. Именно русые, тот самый оттенок, который я вчера прописал герою.
Соседка косится на меня, будто это я её перекрасил. Совпадение. Конечно, совпадение. Просто я раньше не обращал внимания.

     ЗАПИСЬ № 6.

     Сегодня набрался смелости и поправил сюжетную линию. Автор — садист. Во второй главе он убивает второстепенного персонажа, старика-библиотекаря, просто чтобы показать, как герой грустит. Убивает смешно: «Петр Семёнович поскользнулся на ровном месте, ударился затылком и отдал концы». Стилистически это «отдал концы» звучит как издевательство. Я убрал смерть. Написал на полях: «Неубедительно. Перенесите травму, замените на сотрясение».
     Вечером включаю местные новости. Диктор сообщает, что на улице Ленина пожилой мужчина поскользнулся, но отделался лёгким испугом и ушибом. Врачи скорой помощи называют это чудом.
     Фамилию мужчины не назвали. Но он работает в городском библиотечном филиале № 2.

     ЗАПИСЬ № 10.

     Эксперимент. В тексте у героя был друг детства, «колоритный блондин с усиками». Я намеренно исправил «блондин» на «брюнет», а «усики» заменил на «небритость». Через три часа, зайдя в кофейню, я увидел этого человека. Я никогда раньше не видел его вживую, но он полностью соответствовал исправленному описанию: брюнет, щетина, сидит на том самом месте, что и в книге.
Он посмотрел на меня так, словно ждал. Словно знал, что я его пишу.

     ЗАПИСЬ № 15.

     Я начал править осторожно. Только грамматику. Только очевидные стилистические ляпы.
     Но автор будто издевается. Я нахожу всё новые детали, которые касаются меня лично. В главе 12 герой покупает хлеб в булочной на углу — это моя булочная. В главе 14 он теряет ключи — я вчера потерял ключи. Я читаю это утром, а днём это случается со мной.
     Я пытаюсь поймать автора. Я перестал исправлять бытовые мелочи. Но сегодня я наткнулся на сцену ссоры героя с женой. Жена у него вымышленная, зовут Лидия. Но диалог… это дословный диалог, который я вчера имел со своей женой Ириной.
     Я исправил имя «Лидия» на «Ирина» просто чтобы посмотреть, что будет. Жена вернулась с работы и попросила называть её Ириной. До этого два года мы жили душа в душу, и она всегда была для меня «Ира». Странное чувство, будто я сам себя корректирую.

     ЗАПИСЬ № 20.

     Я понял, кто автор. Сегодня ночью я открыл рукопись на середине, и у меня свело руки. Буквально. Пальцы не слушались, но я перелистнул страницы.
     Глава 37. «Дневник корректора».
     Там описан я. Моя комната. Мои очки с треснувшей дужкой. Мой кот, который трётся о ножку стола. Всё сходится до мелочей, кроме одной: в тексте я правлю рукопись красной ручкой, а на самом деле я всегда пользуюсь синей.
     Автор ошибся. Или намеренно поставил ловушку.
     Я сидел и смотрел на экран. В руке у меня была синяя ручка. В тексте было написано «красная».
     Если я сейчас исправлю это в рукописи — моя ручка станет красной? Или изменится само прошлое?
     Я не стал исправлять. Я закрыл ноутбук и просидел в темноте до шести утра.

     ЗАПИСЬ № 21.

     Я больше не могу притворяться. Я пролистал рукопись до конца. Там есть глава, где герой (то есть я) находит эту самую рукопись, правит её, а потом выходит на балкон. На балконе он видит, как в соседнем доме за столом сидит человек и что-то пишет. Человек поднимает голову, и герой (я) понимает, что этот человек — он сам, только постаревший на десять лет.
     Автор — это я. Я из будущего. Или я из параллельной жизни. И эта «рукопись» — не роман. Это черновик.
     Черновик реальности.
     Кто-то наверху (я?) пишет мир, делает наброски, допускает ошибки, а я здесь, на земле, выполняю роль корректора. Моя работа — убирать нестыковки, смягчать жестокие сцены, вычищать стилистический мусор судьбы.

     ЗАПИСЬ № 22.

     Сегодня утром я нашёл в рукописи описание собственной смерти. В главе 45. Коротко и тупо: «Он перепутал таблетки и уснул навсегда, потому что был невнимателен».
     Я смотрю на блистер с лекарством, которое принимаю каждый вечер. Я всегда внимателен. Всегда проверяю название. Но в тексте написано, что я перепутаю.
     У меня есть красная ручка. Вчера я специально купил красную, чтобы проверить теорию.
     Если я сейчас зачеркну эту строчку и напишу: «Он вовремя заметил ошибку и остался жить», — это сработает?
     Или я исправлю реальность, а автор (будущий я) исправит обратно?
     Получается бесконечная правка. Кто-то пишет черновик, кто-то правит, кто-то правит правку.

     ЗАПИСЬ № 23.

     Я не буду исправлять свою смерть. Пока.
     Я нашёл в рукописи примечание на полях. Оно было написано той же рукой, что и основной текст, но более нервно. Там было сказано: «Если ты читаешь это — значит, я доверил тебе корректуру. Не вычеркивай то, что кажется тебе злым. Зло — это тоже грамматика жизни. Убирай только запятые. Только запятые. Мир держится на паузах».

     Я закрыл рукопись.
     Я не знаю, буду ли я завтра корректором. Возможно, я снова стану просто читателем. А может быть, завтра я проснусь и пойму, что эта рукопись — моя собственная жизнь, и она уже сдана в набор, и типография ждёт.
     Я выключаю ноутбук. За окном тихо. Кот спит на столе.
     Я не буду ничего исправлять сегодня.
     Пусть все ошибки останутся как есть.
     Это будет первый день, когда мир проживёт без корректуры.
     Посмотрим, что из этого выйдет.

     Дневник обрывается.