Надпись стишарик

Известное строение
Стоит среди аллей,
Прямого пусть падения,
Но все же для людей.

По вековой традиции,
Что свято берегут,
Различные петиции
На стенах там и тут.

Как водится, фамилия
Над самою дырой,
И маты в изобилии,
Что тоже не впервой.

Намалевал пять строчек
Нетрезвый аноним
И скрылся темной ночью
Среди густых рябин.

Из сотен посетителей
Такой он не один.
Подвыпивших мыслителей
В округе пруд пруди.

Да мало ль что в делирии!
Но он упомянул
Такую, блин, фамилию,
Что просто караул.

Начхав на слог со стилями
И брызжа кипятком,
Прошелся по фамилии
Он паровым катком.

И с умыслом паскудным,
Стремясь раздуть скандал,
Со строчной мелкой буквы
ее он написал.

Над ней, зайдя в уборную,
Подтрунивал народ.
Висела надпись вздорная
В сортире целый год.

Но мимо шел в галошах
Приличный гражданин,
Опора и надежа,
Короче, сукин сын.

Литр пива, утром выпитый,
Ему пузырь раздул.
И по нужде обыденной
Он к надписи свернул.

Пока неторопливо
Журчал пивной поток,
Глаза вниз опустил он
И прочитал пять строк.

При виде непотребства
С ним приключился криз.
Схватился он за сердце
И над дырой завис.

Точь-в-точь удар дубинки,
Потряс его стишок.
Чуть было на ботинки
Не побежал поток.

Забыв о рукомойнике,
Не отряхнув штанин,
На улицу как молния
Метнулся гражданин.

В глазах мелькают буковки,
Испуг скривил уста,
Расстегнуты все пуговки
Пониже живота.

Хлебнув сто грамм для бодрости,
Крича как бабуин,
Потребовал всей строгости
Приличный гражданин:

«Кому хватило совести?
Да кто это посмел
Устроить в тайной комнате
Махровый беспредел?

Развел тут скатофилию
Плешивый гамадрил!
Великую фамилию
Помоями облил.

О, Боже! С буквы маленькой
Он написал ее!
Как сапогом раздавлено
Достоинство мое.

При виде такой пошлости
Мне в сердце гнев стучится,
Нет никакой возможности
Спокойно облегчиться.

Ругательство обсценное -
Разбой, ни дать ни взять!
Кто имя драгоценное
Посмел в грязи валять?

Не просто обзывательство,
Поклясться я готов:
Крамола и предательство,
И происки врагов.

Звоните, куда следует,
Не стойте вы столбом!
Писатели зловредные
Шатаются кругом.

Их фортели и выверты
Давно пора пресечь.
В сортир повесить камеры,
А их самих привлечь.

И в целях безопасности,
Пока возможность есть,
Замазать краской пакости,
Чтоб было не прочесть».

Толпа вокруг паршивца
Моментом собралась.
Нет радости на лицах,
Плюют уныло в грязь.

Язык у многих чешется
Спросить: Ты что, опух?
У нас с заглавной пишется
Лишь слово из трех букв.

Мы все, и это правильно,
Равны между собой,
Все население – с маленькой,
Чего же он – с большой?

И что это за новости,
Чтоб запретить писать?
К чему такие строгости,
Хотелось бы узнать.

Нам право предоставлено
Писать, когда хотим,
Фамилии прославленной
Да и любым другим.

А если что добавлено
В послании таком,
Так это, в общем, правильно,
Хотя и с матюгом.

Округа взбаламучена,
И на чужой роток
Сегодня не получится
Накинуть свой платок.

Пройдет всего неделя,
Все будут говорить.
Секрет полишинеля,
Зачем его хранить?

Закрась хоть как умело,
Появится опять.
Не в надписи тут дело,
Пора сортир менять».