Ветер утихнет. Игры

 

 

Распалённый грозой, ветер гонял пыль по городским закоулкам.

Уля едва успела скрыться в местном парке, и всё ещё им преследуемая, нырнула в гущу крон.
Деревья приняли удар на себя, и звеня над ней листвой, провели по главной аллее до развилки.

Необходимо было выбрать направление. Солнце только-только возвращалось на небосвод, и деревья отряхивались после пережитой бури. Вода, следуя бесчисленным линиям на лиственных ладонях, стекала с тех, точно с желобков.
С одной стороны к девушке тянулись продолговатые и шершавые длани вязов, с другой приветливо колыхались сердцевидные ладошки липы.

Уля, шутливо раскланявшись и совершив пару влажных рукопожатий, пошла дальше.

Видимо, в данной части парка высаживались исключительно эти два вида, так как других деревьев на её пути так не попадалось.

Однако выводы делать было еще рано, ведь она исследовала всего пару аллей. Осознав это, девушка остановилась и чуть помешкав, свернула на боковую тенистую дорожку.

Сегодня, по её ощущениям, не стоило ни с чем торопиться. Улей владели грёзы, и это было отчасти магией самого места, но в чём-то и собственным выбором.

Она не возражала против того, чтобы мысли сегодня чуть путались, а чувства окрашивались в причудливые тона. Даже своё тело девушка ощущала ещё менее заземленным, чем обычно. То словно бы поднималось над твёрдой поверхностью, и зависая на мгновение в воздухе, мягко и приятно пружинило.

Уле нравилось своё состояние. То не было вызвано каким-то внешним стимуляторам, а зарождалось внутри неё самой. Как ответ на запрос во Вселенную о реальности и иллюзорности земного бытия. Все эти представления подпитывали и подпитывались от её собственных ощущений.

Уля проживала творческий подъём, потому грёза так легко и укутывала её пледом оптимизма.
Она точно знала, что всё происходящее с ней не иллюзия в чистом виде.

 Точно так же, как не являлись иллюзией выстроенные в художественном порядке вязы и липы или едва ощутимый бриз.
Как такового моря здесь не было, но было то, что по давнему обычаю им звалось.
В километре от места её прогулки начинался пологий песчаный спуск к воде.
Уля заметила тот, когда заходила в парк.

 И сейчас сидя в тупиковой аллее на скамеечке, она размышляла:
 
Стоит ли ей посмотреть и эту диковину сегодня или ограничиться созерцанием местных деревьев?

Отсутствие полноценного заземления уже начинало сказываться, потребности тела выходили на передний план .

“Можно, спуститься на пляж…Или, например, пробежаться до ларька со местной снедью, что я видела у выхода”

Перебирая в уме варианты, Уля рассчитывала убить сразу двух зайцев. Возвратить конечностям сцепление с земной поверхностью и напитать свою физику.

Родной эфир, которым она сейчас была пронизана, правда, при этом испарится. И ей придётся вернуться.

Уля чуть помедлила. Она всё чаще замечала за собой эту простительную слабость- не торопиться с возвращением. А ведь пришла то сюда быть посредником, а не кем-то вроде фрилансера на удалёнке.

Прелставив себя в этом образе, девушка скривила губы, и впервые за день предприняла попытку вынырнуть . И сразу же успешно. Кровь резко прилила к конечностям, отчего закружилась голова. Но уже через мгновение она вновь ощутила себя в теле - бодрой, привычно воспринимающей все внешние стимулы.

Так, как их воспринимает большинство- контрастно или смазано, ясно или искажённо, но в присущем Земле частотном диапазоне.

Уля не считала себя какой-то особенной, она часто улавливала в толпе тех, кто не был родом отсюда. Так что приятное ощущение своей исключительности стёрлось ещё в первый год возвращения к ней памяти.

На смену этому стало приходить разочарование. Девушка была недовольна собой. Она до сих пор разбиралась с вопросом принятия своего тела, да и вообще , в целом, собственного бытия здесь.
Так что для чувства восхищения в панцире интеллекта почти не оставалось прорех. А ещё и унаследованные программы уходили медленно и тяжело.

 Возможно, из-за этого выгорания она и сбегала так часто в родной мир. А иногда даже и в другие миры, созданные ею буквально тут же на коленке. Творческие, красивые, но чересчур далёкие от её земных задач.

Однако сегодня, напитанная заходящим солнцем, словно бы принятая в лоно Земли обратно, Уля рассуждала оптимистично.

“Я восстанавливаюсь...И это был долгий забег...И я не смогла его разбудить…а ещё и собственные всплывшие из прошлого драмы…Но  теперь всё позади”

Вздыхая после каждого такого признания, она привычно сопоставляла свои рассуждения и чувства.

Девушке хотелось быть максимально объективной. Расположиться в диапазоне между “Жертвой обстоятельств” и “манией величия” в комфортном для её души месте.
Где признавалась бы правда и принималось собственное несовершенство, при сохранении веры в своё волшебство.

Пространство уже давно и прозрачно намекало- пора начинать новый цикл. Тут же в этом воплощении сбросить старую огрубевшую кожу и обзавестись новой. Более проницаемой для чувств, более уязвимой.

- Я стала слишком циничной… да?

Обратилась она к вязу, что простирая листву над скамейкой, образовывал что-то вроде импровизированной крыши.

“Здесь я могу спрятаться в случае дождя”

Подумала предусматрительная Уля.

Гроза еще ворчала где-то вдалеке, словно бы намекая, что это ещё не конец. Но и позиции солнца тоже казались вполне устойчивыми. Оно простреливало парк насквозь, рождая ощущение, что лету не будет конца.

Уля всё же осмелилась подняться со скамейки, но не отправилась, как первоначально собиралась, к ларьку.
Аппетита особого не было, поэтому с этим можно было повременить.

Девушка решила пойти к воде. Бросив благодарный взгляд на дерево, что укрывало её как от местного палящего солнца, так и от гипотетического дождя, она устремилась в сторону главной аллеи.

И снова её приветствовали липы и вязы. Высаженные с двух сторон они простирали к ней свои бесконечные руки, то ли прощаясь, а то ли стремясь её удержать.

Но Уля уже их не слышала. Захваченная новым путешествием, она больше не воспринимала древесный язык.

Ветер стихал, и девушка могла прочувствовать яснее как саму себя, так и окружавшее её пространство.
 Она ощущала привкус соли на губах, значит несуществующее море было где-то очень близко.

 

***

-Давай сыграем вот в это...

Суа встав на цыпочки, достала с полки пыльную доску и мешочек с камушками.

Ариан недоверчиво сощурился

- Что это такое?

- Это бадук…ты не слышал об этой игре?

- Нет, не слышал.

Признался неохотно мальчик.

 -Я не знаю правил, поэтому и играть в это не стану

 -Я сейчас объясню, меня саму не так давно научил папа

- Сказал же, не буду!

Ариан отстранил протянутую с белыми камнями руку.

И девочка, вздохнув, убрала мешочек и доску на полку.

- Давай играть в это

Открыв нижний ящик в её комоде, мальчик по-хозяйски распорядился его содержимым. На свет божий явились потрепанные от времени коробочки с настольными играми

Но теперь уже заупрямилась Суа

- Надоело! Я не хочу играть каждый раз в одно и тоже! Мы уже сто раз в это играли…

Подростки стояли напротив друг друга, насупленные, не желающие уступить второму хоть в чём-то

Для обоих уступка приравнивалась к поражению. Словно бы какая-то старая неведомая игра до сих пор ещё продолжалась, а они этого даже не осознавали.

 Первой потеплела Суа.

Ещё переживая раздражение, девочка отвлеклась на семейный портрет, что висел стене. Там она, мама и отец расположились на пикнике в горах. Суа хорошо помнила изображенный день, и мысленно перенесясь в тот момент, словно бы напитывалась его весенним теплом.
Там её любили. Любили такой, как есть , и этот дар безусловности был передан ей по наследству.

- Хорошо, давай будет по-твоему

Девочка растворила захлопнутый в порыве недовольства Арианом ящик и достала первую попавшуюся коробку.

Её содержимое представляло собой одну из вариаций игры в слова. Там задействовалась память, но напрочь отсутствовала потребность в воображении.

Вздохнув, Суа позволила другу забрать коробку из её рук, и села напротив того на пол.
Она наблюдала, как Ариан сосредоточенно раскладывает карточки между ними, и испытывала что-то вроде дежавю.
Словно бы они веками сидели вот так, напротив друг друга, непринужденные и спокойные,  создающие видимость незаинтересованности в игре.
Но под поверхностью знакомых, уже набивших оскомину слов, таилось столько невысказанного.
Подавленного в силу особенностей переживаемых эпох или собственных страхов и недоверия друг другу.

Суа чувствовала, что должна что-то сказать, чувствовала сильный импульс к этому.

“Но что именно?”

Молча спрашивала она у пространства.

Девочке не хватало опыта. Она всё ещё недостаточно знала себя, чтобы преодолеть барьер уязвимости.

Но уже была близка к этому неминуемому выигрышу. А значит, к нему был близок и Ариан. Так как свои победы и проигрыши они всегда делили пополам.

- Готова?

Девочка взглянула на ровные длинные ряды карточек, и у неё закружилась голова.

Суа закрыла глаза и Ариан, каким-то образом считав её состояние, ринулся к окну.

Через мгновение в детскую ворвался ветер.
 Преодолев с легкостью барьер занавесок, он сбил на подоконнике коврик, ударил в каждый колокольчик, что висели
над кроватью. А затем, окончательно отбившись от рук, разметал на полу карточки.

Те закружились, точно осенние листья по комнате, и в конце концов, осели в разных местах.

Всё это произошло очень быстро, но Суа наблюдала за происходящим, точно в замедленной съёмке.

 Удивление на лице друга, разочарование, а затем восхищение- всё сменялось так контрастно. Да она и сама переживала схожие эмоции.

Скоро оба опять сидели на полу и глупо друг другу улыбались. Эта игра закончилась ничьй, и никому бы из них и в голову не пришло повторить попытку.

 Кто они такие, чтобы спорить с самой природой?

Стихия же, совершив пару победосных кругов по комнате, захлопнула напоследок окно.

Стало тепло и уютно. Суа прислушалась к ветру, чьи шаги уже стихали за окном.
Вот теперь можно было и поговорить по душам.