Записки с Острова смерти. Каннибаллы

 
  «Записки с Острова смерти: Каннибалы»

Пролог
Я нашёл этот дневник в ржавом ящике, выброшенном морем к подножию скалы. Рядом лежали обломки доски с надписью «Альбатрос» — похоже, так называлось судно, потерпевшее крушение у этих берегов.

Страницы пожелтели от времени и соли. Края истрепались, будто их грызли. Некоторые листы вырваны или сожжены наполовину. Записи сделаны карандашом, чернилами, углём — порой почерк дрожит так сильно, что слова почти не разобрать. На обложке, выцарапанное ножом, одно слово: «МАРК».

Сначала я думал, что это чья;то жуткая шутка. Но чем дальше читал, тем холоднее становилось у меня внутри. Записи Марка — не вымысел. Этот остров существует. И он не хочет, чтобы его нашли.

Ниже привожу текст дневника без изменений — лишь восстановил порядок страниц. Пусть каждый решит сам: правда это или безумие. Но если вдруг вы окажетесь в этих водах…

Обходите этот остров стороной.

Записи Марка
Запись № 1
Мы разбились здесь три дня назад. Я — единственный выживший. Остальные… их унесли в джунгли ещё до рассвета. Слышу голоса по ночам — не человеческие. Они поют. Или молятся. Или зовут меня.

Прячусь в пещере у берега. Нашёл старый нож и спички. Еда — кокосы и какие;то ягоды. Вода — дождевая. Оставил метки на деревьях, чтобы не заблудиться. Но вчера заметил, что метки кто;то перечеркнул углём.

Запись № 4
Видел их сегодня. Трое. Высокие, худые. Идут бесшумно. Смотрят не на меня, а сквозь меня — как будто я уже не человек. Один улыбнулся. У него зубы сточены до острых клиньев.

Прятался в зарослях три часа, пока не ушли. Дышал через рот, чтобы не чихнуть.

Запись № 7
Построил шалаш. Натянул вокруг верёвки с ракушками — если кто пройдёт, будет шум. Ночью проснулся от того, что кто;то дышал у входа. Дыхание тяжёлое, влажное. Не двигался до рассвета.

Утром нашёл следы босых ног. Они больше моих. Гораздо больше.

Запись № 10
Они знают, где я. Вчера у шалаша лежал подарок: рыба, аккуратно выпотрошенная. И цветок. Красный. Как кровь. Не ел. Сжёг всё.

Сегодня утром нашёл на камне надпись углём: «МЫ ЗНАЕМ». Буквы неровные, будто писали пальцем в саже.

Запись № 13
Кончаются спички. Видел дым на севере — там поселение? Или ловушка? Решился идти. Оставил здесь дневник.

Если найдёте — бегите. Не ищите меня. Не ищите остров. Он не хочет, чтобы его нашли.

Подпись: Марк (если это ещё имеет значение)

P.S. Послесловие того, кто нашёл дневник:
Я сжёг записи сразу после того, как переписал их. Судно ждёт на рассвете. Мы уходим на восток, подальше от этих вод. Но иногда, ночью, мне кажется, что я слышу шёпот.

И вижу красный цветок на подушке.





           Глава 1. Обломки судна «Альбатроса»



   Солёный привкус во рту. Боль в виске. Шум волн, будто кто;то дышит рядом.

Я открыл глаза. Надо мной — ослепительно голубое небо. Под спиной — колючий песок. В ушах — звон, сквозь который пробиваются крики чаек.

Приподнялся на дрожащих руках. Вокруг — обломки. Доски, обрывки канатов, куски парусины. И тела.

«Ребята?» — голос хриплый, будто чужой. Никто не ответил.

Кое;как встал. Ноги подкашивались. Огляделся. Берег был усеян обломками Альбатроса.


Наш корабль. Мой корабль. Мы шли из Панамы с грузом специй — и попали в шторм, который возник ниоткуда, словно сам океан взбесился.

Я пошёл вдоль кромки воды, спотыкаясь о коряги и водоросли. Джон, боцман, лежал лицом вниз, наполовину засыпан песком. Рядом — Пит, юнга. Его куртка была разорвана, будто… будто его тащили.

В горле встал ком. Я сглотнул, заставил себя идти дальше.

На песке — следы. Большие. Слишком большие для человека. Босые ноги, с длинными пальцами и… когтями? Отпечатки вели вглубь острова, в джунгли.

Сердце застучало быстрее. Я вытер пот со лба и двинулся вдоль берега, собирая всё, что могло пригодиться:

складной нож — в кармане куртки, чудом не потерялся;

зажигалка — почти пустая, но ещё работает;

фляга — пустая, но целая;

компас — стрелка дрожит, не может успокоиться;

кусок паруса — пригодится для укрытия.

Воздух стал гуще. Пахло не только солью и гниющими водорослями. Что;то ещё. Сладковатое, тошнотворное, с металлическим оттенком. Кровь. Много крови.

Я поднял голову. Джунгли подступали к самому берегу — тёмные, густые, непроходимые. На стволах ближайших деревьев — полосы древесного угля, странные символы: круги с точками внутри, зигзаги, линии, похожие на следы.

Из глубины леса донёсся звук. Не крик птицы, не вой зверя. Что;то среднее. Ритмичное. Будто кто;то шептал, повторяя одно и то же слово снова и снова.

Я отступил на шаг. Руки задрожали.

Вода. Нужно найти воду. И укрытие. До темноты.

Ручей нашёлся недалеко — прозрачная струйка сбегала по камням. Я упал на колени, зачерпнул ладонями, пил жадно, пока не закружилась голова. На другом берегу — снова следы. Те же самые.

Рядом с ручьём я нашёл небольшую поляну. Из обломков корабля и пальмовых листьев соорудил примитивное убежище. Развёл костёр — последняя спичка, последняя капля бензина в зажигалке. Огонь трепетал, отбрасывая тени, которые плясали, будто живые.

Сумерки опустились быстро. Звуки джунглей изменились. Шёпот стал громче. Шаги. Хруст веток. Где;то вдали — ритмичное постукивание, будто барабаны.

Я вжался в угол убежища, сжимая нож. Краем глаза заметил тени за деревьями. Высокие. Тонкие. Они не подходили близко, но и не уходили. Стояли и смотрели.

Достал блокнот из кармана куртки — тот самый, куда записывал координаты и заметки в плавании. Карандаш дрожал в руке.

Запись № 1
Мы разбились здесь три дня назад. Я — единственный выживший. Остальные… их унесли в джунгли ещё до рассвета. Слышу голоса по ночам — не человеческие. Они поют. Или молятся. Или зовут меня.

Прячусь в пещере у берега. Нашёл старый нож и спички. Еда — кокосы и какие;то ягоды. Вода — дождевая. Оставил метки на деревьях, чтобы не заблудиться. Но вчера заметил, что метки кто;то перечеркнул углём.

Поставил точку. Посмотрел на тени за деревьями. Они всё ещё там.

«Они знают, что я здесь, — прошептал я. — Но пока не трогают. Почему?»

Костёр догорел. Угли светились красным, как чьи;то глаза. Завтра придётся идти вглубь острова. Искать ответы. Или спасение.

А может, свою судьбу.

Я подтянул колени к груди, сжал нож крепче. Ночь только начиналась.