Звук оттуда

Профессор Надулин с миниатюрной собачкой Лапь, разгуливал средь дач. Большая серая шляпа его щекотала и лицом он становился как индюк, а усы летали бабочкой.
Погода осенняя и небо как-то грустило; рыжие листья приятно хрустели в перекличке.
Надулин, как обычно, думал о прошлом и гордо грустил. Пройдя через один дом он остановился. Нечто тревожило. Впереди была дача с одиноким жёлтым домиком. Окна разбиты, либо заколочены; но что-то живое было в нём.
Собака на дом лаяла.
Надулин уже пошёл прочь, но окликнули:
— Внучок, а внучок.
Надулин повернулся и увидел старушку, точно черепаху: зелёный свитер, глаза сжаты в хитрости, и голова, вот это голова!
Не седина, а снег. В руке у неё сигарета.
Он склонил голову как бы спрашивал «вы меня?»
— Тебя! Тебя — услышала она.
— Чем обязан?
— Внучок, тут такое дело, у меня то вся жизнь работа-работа и зрение — воп! Мне токмо узнать что в подвале то.
— А что там позвольте?
— Да смрад один, мыши что-ли, грызуны. Спать не дают, помог а?
— Пойдёмте.

Надулин привязал собаку, а сам пошел за старушкой. И вот странное дело: побиты окна, а дома душно. Пол скрипит, а на белой пустой стене одна только закопченная икона.
— Перед тем давайте чаю — предложила бабушка.
— Давайте.
Старушка поставила граненый стакан и налила. Надулин оценил и затребовал ещё. И вот она налила, он выпил и так несколько раз.
Потом старушка вышла и медленно зашла, страшно сказать, с большим серебряным подносом, на коем расположилась курица в картошке.
Надулин удивился, но съел всё с радостью.
Теперь же полный благодарности он готов. Старушка открыла подвал и пальцем указала на черный квадрат:
— Тудой.
Дала ему керосиновый фонарь и пожелала удачи.
Надулин спускался в чёрное сырое нечто.
Сверху, в жёлтом квадрате, за этим смотрела старуха.
Надулин ощутил почву под ногами и успокоился. Нечто было погребом, но со странным содержимым: на стеллажах старинные книги, а на полу ломанные ветки и  трава кое-где.
Забытье упало на Надулина, точно рукой закрывали веки,  но его вытащил протяжный вой старухи. Слова были не различимы, либо это был мертвый язык на котором говорили и не люди вовсе.
Он поднял голову — старуха умолкла; засмеялась; закрыла люк.
Фонарь охватывал малый участок, но что-то было видно. Надулин пошёл вперёд. С каждым шагом он чувствовал отвратительный запах и мерзкие обрывистые звуки.
Идя все дальше и дальше, стало видно голубое свечение. Надулин погасил фонарь и стал красться.
Глаза охватили человеческую ногу, но очень бледную. Потом к этой ноге появилась кость и кровь. Потом глазное яблоко с красной нитью.
Запах был всё хуже. Так пахнет сырое железо в Индии. Надулин увидел неописуемое. Масса, противный слизень, лишай и грибок обросло на "нём". Тело ритмически раскачивалось перед белым шумом монитора, и обгладывало ногу, разрывая её на куски.
Перестало качаться — завыло как могильная труба и повернулось на Надулина.