Денщик и генеральша

В 1987-ом году, когда мне было уже пятьдесят лет, меня посетила благая мысль: а не написать ли мне сценарий фильма, который прославит моё имя на века. А о том, что прославит, я не сомневался, ибо история, которую я хотел поведать миру, была необычна и нова. А, самое главное, она была правдива до мельчайших подробностей, так как мой дед, Тихон Андреевич Гусаков, рассказавший мне её, отличался дотошностью и не терпел вранья. Он был участником двух мировых войн, лично общался с Семёном Михайловичем Буденным и верил нашим вождям. Даже когда его раскулачили, и он был вынужден бежать на Кавказ, чтобы не загреметь в сталинские лагеря. Во время Великой Отечественной войны он дошел почти до Берлина и вернулся домой с трофеями: огромным немецким аккордеоном и не ношенным шерстяным костюмчиком для внука, то есть, для меня.
А в мирное время мой дед работал директором лесопильных заводов на Кавказе: в Чечне, Ингушетии и Северной Осетии.
В 1954-ом году я приехал к нему на каникулы в поселок Лескенского лесозавода и как–то вечером предложил ему сходить со мной в клуб, чтобы посмотреть фильм «Сорок первый». Я думал, что ему будет приятно вспомнить свои молодые годы, когда он сражался с белогвардейской сволочью и гнал её аж до самой Польши.
Фильм деду понравился.
- Правдиво всё показали, без брешешь, - сказал он, когда мы вышли из клуба. – Только, я так думаю, одна ошибочка у них всё-таки вышла.
- Какая? – удивился я.
- Не могла она этого белого офицера так запросто взять и шлёпнуть..
- Почему?!
- А потому, что она его любила…
Мне хотелось поспорить с ним, но он вдруг остановился возле какого-то барака, присел на скамейку, закурил и заговорил, о том, что казалось, не имело к фильму никакого отношения:
- Служил со мной в госпитале санитаром мужик один, из наших, воронежских, Васей его звали. Так вот рассказал он мне одну необыкновенную историю. Земляк его во время гражданской войны служил денщиком у белого генерала, у которого была молодая жена. Так вот, когда загнали наши их аж под Новороссийск, этот генерал был смертельно ранен, а перед самой кончиной попросил денщика любой ценой спасти жену от неминуемой гибели. И отдал ему все драгоценности, которые у него сохранились. Ясно дело, парень согласился, потому что с детства приучен был помогать людям в беде. Что им вдвоем пришлось испытать, я тебе потом расскажу, но, в конце концов, он её в целости и сохранности доставил в свое родное село, бывшее уже советским, и объявил родителям, что это его жена. Отделил его отец, хату-развалюху им купил, стали они жить своей семьёй, но как бы понарошку: в разных постелях спали. А потом случилось то, что должно было случиться: полюбили они друг друга, пошли в сельсовет и расписались. Ребеночек у них вскоре родился, всё чин-чином. Потом призвали его в армию и направили в школу красных командиров как очень исполнительного бойца, понюхавшего пороха на гражданской.
Командиром он тоже стал хорошим, служил на Дальнем Востоке, воевал с финнами, и перед Великой Отечественной имел уже звание старшего майора. А Победу встретил, знаешь, кем? Ни за что не отгадаешь! – Генералом! И выходит, что его жена была замужем дважды, и оба раза за генералами! Ты знаешь зачем я тебе эту историю рассказал? В кино, которое мы с тобой посмотрели, Марютка убивает своего любимого, потому что он её классовый враг. Такая у писателя Лавренёва установка была: кем бы этот человек тебе не приходился, ты должен его уничтожить, если он твой классовый враг. Павлика Морозова помнишь, который отца родного не пожалел? Та же история, что и в этом кино. А история, которую мне Васька – санитар рассказал, это тебе не кино, а живая жизнь: полюбили два человека друг друга, и наплевать им на классовую борьбу и всё такое прочее. Вот так-то!
Потом, перекурив и передохнув после долгого повествования, дававшегося ему с большим трудом, он сообщил мне еще кое-какие подробности о бегстве денщика и генеральши с места боевых действий.
Сначала они хотели бежать в Крым, бывший последним пристанищем белой гвардии. Но потом, будто предчувствуя всю трагичность этого исхода, направились из Тамани в Ростов, воспользовавшись услугами знаменитых тамошних контрабандистов, о которых писал еще Михаил Юрьевич Лермонтов.
Я слушал деда и не узнавал его. Хотя он и был директором завода, но таких слов как «классовый враг» или «классовая борьба» я никогда от него не слышал. И про любовь он редко когда говорил. А тут, на тебе!
Так что у меня была причина, не поверить в правдивость истории, которую он мне рассказал.
К тому же, у деда была «одна, но пагубная страсть»: он любил выпить. Что, кстати, не мудрено, ибо в молодости он был «первым парнем на деревне», то есть, гармонистом, часто играл на свадьбах, где ему, как говорится, «подносили». Но как только сезон свадеб заканчивался, он прекращал пить, усердно трудился и дома, и в поле. Такого же режима дед придерживался, когда стал директором, то есть, пил не постоянно, а запоями, и тогда завод не выполнял план, а его увольняли. Но начальство не хотело терять такого ценного специалиста и ему предлагали другую должность, например, заведующего отделом технического контроля или начальника цеха. Но дед решительно отказывался:
- Вы хотите, чтобы заводчане на меня пальцем указывали как на бывшего директора, уволенного за пьянку? Не бывать этому!
И уже спустя три дня работал продавцом в поселковом магазинчике, который он называл универмагом, так как там продавалось всё, что душе угодно. На одной полке размещались хлеб, колбаса и другие пищевые продукты, на другой - резиновые галоши и кирзовые сапоги, на третьей – мыло, одеколон и прочая косметика с парфюмерией. И, радуясь такому богатому ассортименту дед с гордостью называл себя не продавцом, а завмагом.
А рассказал я о нём так подробно потому, что поразил он меня в тот вечер своим повествованием о денщике и генеральше, своими взглядами на классовую борьбу, любовь и непредсказуемость человеческих судеб.
С тех пор прошло тридцать с лишком лет, дед уже ушел в мир иной, а я окончил педагогический институт и работал заместителем заведующего районным отделом народного образования в одном из приазовских городков.
И однажды по своим служебном делам оказался в Тамани.
Я стоял на высоком берегу Керченского пролива у домика – музея Лермонтова, смотрел, как волны легко подбрасывают ввысь маленькие буксиры и широкие плашкоуты, и вдруг представил себе эту несчастную пару молодых людей в бурлящем и беспощадном мире войны.
И тут же подумал: «Надо обязательно написать об этом! Неважно, что: рассказ, повесть, роман, пьесу , сценарий кинофильма, но написать!»
Прошу не винить меня в излишней самоуверенности, ибо несколько моих очерков и рассказов уже были опубликованы в областной газете на острове Сахалине, где я работал учителем после окончания института. И я получил много положительных откликов благодарных читателей, что позволило мне возомнить себя  настоящим писателем.
И, вернувшись из Тамани, я тут же приступил к осуществлению моего замысла.
А что из этого получилось, вы узнаете в следующих главах моего повествования.
(продолжение следует)