Дождь

Июньская гроза
Над пыльным провинциальным городком, замершим в полуденном зное, внезапно и грозно нависла иссиня-черная, точно подбитая свинцом, туча. Воздух сделался густым, пряным и томительным; в нем отчётливо зазвучали запахи разогретого дегтя, засохшего конского навоза и цветущей акации, чьи белые гроздья висели неподвижно, будто выточенные из воска.
И вдруг — первая капля. Крупная, тяжёлая, она с сухим стуком ударилась о жестяной подоконник открытого окна, где на блюдце допивала свой чай молодая женщина в лёгком капотике. Через мгновение небо раскололось ослепительной зигзагообразной трещиной, и вслед за этим на город обрушился сплошной, ликующий поток воды.
Это был настоящий дождь — буйный, страстный и пахучий. Он мгновенно превратил пыльные дороги в рыжие бурлящие реки. Листья сирени в саду задрожали под ударами струй, обнажая свою светлую, изнаночную сторону, и посыпались на землю целым градом холодных капель. Старый пёс, дремавший под крыльцом, недовольно ворча, забился в самую глубь, а уличные мальчишки, задрав подолы рубах, с визгом бросились мерить глубину новоявленных озёр, сверкая мокрыми, розовыми пятками.
Сквозь водяную завесу проглядывало странное, лимонное сияние — это солнце, не желая уступать, пробивалось сквозь край тучи. И в этом столкновении стихий было что-то глубоко человеческое: та же борьба усталости и внезапного, почти юношеского восторга перед жизнью.
Спустя четверть часа все стихло так же внезапно, как и началось. Воздух сделался прозрачен и звонок, точно вымытый хрусталь. Только с водосточных труб еще лениво падали редкие капли, да из сада доносился густой, пьянящий аромат мокрой земли и свежести — тот самый запах, от которого щемит сердце и хочется верить, что впереди еще долгая, прекрасная и полная смысла жизнь.