Почему капитализм не оправдание для создания каст

Три машины и просроченный талон к врачу: Почему «капитализм» не оправдание для создания каст

Мы привыкли к спорам о налогах и люксовых авто. Но дискуссия о неравенстве давно свернула не туда. Мы обсуждаем, сколько может зарабатывать топ-менеджер и имеет ли он право на третью яхту, в то время как настоящая пропасть разверзлась у нас под ногами. Речь идет не о кошельках, а о достоинстве. О том, что общество незаметно для себя перешло от имущественного расслоения к формированию биологических каст.

Давайте начистоту. Я не испытываю священного ужаса от того, что у кого-то есть три машины и четыре квартиры. Капитализм — он и в Африке капитализм. Это система, где амбиции и удача конвертируются в квадратные метры и лошадиные силы. Это вопрос масштаба обладания. Это может раздражать, но это не убивает общество изнутри.

Убивает другое.

Убивает, когда расслоение переходит из гаража в школу и в поликлинику. Когда разница в достатке превращается в разницу в доступе к будущему. Вот здесь капитализм перестает быть просто экономикой и становится средневековьем.

Посмотрите на то, что происходит. У нас формируются два параллельных мира. В одном мире ребенок учится в школе с лабораториями и бассейном, а его логопед и репетитор по английскому стоят как месячная зарплата бюджетника. В другом мире ребенок сидит на «Госуслугах» в надежде записаться к единственному оставшемуся в районе врачу. И это не просто «комфорт». Это закладка фундамента на 20 лет вперед.

Образование — это даже не лифт, это билет на поезд. Если у тебя нет денег на нормальную подготовку к ЕГЭ или репетиторов, поезд уходит без тебя. Ты остаешься на перроне с табличкой «социальная мобильность». И вот тут рождается каста.

А медицина? Это уже вопрос не статуса, а выживания. Лечиться по полису сегодня во многих местах — значит обменивать здоровье на время и нервы. Лечиться платно — значит покупать себе годы жизни. Когда продолжительность и качество жизни начинают зависеть от толщины кошелька, мы перестаем быть просто разными слоями общества. Мы становимся людьми первого и третьего сорта. Первые живут долго и активно, вторые — как получится.

И это не просто «неправильно» с моральной точки зрения. Это самоубийственно для государства.

Когда элиты закрываются в своих «золотых клетках» (элитных поселках, закрытых школах, платных клиниках), они теряют связь с реальностью. Они перестают понимать, чем дышит страна. А низы теряют последнюю надежду. Им говорят: «Ты сам виноват, ты недостаточно старался». Но как стараться, если ты с детства недоедал, лечил зубы у бабушки-соседки, а английский учил по фильмам с сомнительным переводом?

Разрушается «социальная ткань». Мы перестаем быть единым народом. Мы превращаемся в биологический материал, живущий на одной территории, но разделенный невидимой стеной. И стена эта проходит не через гаражи, а через детские кроватки и больничные палаты.

Нам твердят: «Это рынок». Но рынок не должен решать, кому жить, а кому выживать. Капитализм не должен быть синонимом джунглей, где у сильного есть все, а слабый просто исчезает.

Исправить это уже нельзя простым переделом собственности — отнять квартиры и раздать. Это ничего не даст. Спасти ситуацию может только одно: государство должно взять на себя функцию выравнивания. Сделать так, чтобы школьное образование было не «доступным», а конкурентоспособным по сравнению с платным. Чтобы в поликлинике по полису работали врачи, которым не нужно бежать в платную сеть, чтобы прокормить семью.

Пока богатому будет нужно уходить в частную медицину, потому что государственная — это боль и унижение, касты будут укрепляться. Пока родители будут в панике искать деньги на репетиторов, потому что школа дает только справки для полиции, социальный лифт будет стоять навечно припаркованным в гараже у того самого владельца трех машин.

Три машины — не проблема. Проблема, когда у человека есть три машины, четыре квартиры и возможность лечить своих детей так, что они будут жить на 20 лет дольше, чем те, кто живет в соседнем дворе.

Это не классовая борьба. Это борьба за то, чтобы общество осталось обществом, а не зоопарком с вольерами разной комфортности.