Мы видим не людей или события, а свои проекции

Истина, правда и наше мировоззрение

Есть знаменитый мысленный эксперимент: кот Шредингера сидит в закрытом ящике. Пока мы не откроем крышку, кот одновременно и жив, и мертв. Мы не знаем ответа, и для нас существуют все вероятности сразу.

Так и с людьми.

Вот я лежу на пляже, вокруг меня десятки людей. Для меня они — как те коты в закрытых коробках. Я понятия не имею, кто они, о чем думают, откуда приехали. Пока я не открою рот и не спрошу, они существуют для меня сразу во всех вариантах: могут быть добрыми или злыми, туристами или местными, говорить на любом языке мира.

Но даже если я спрошу — ответ может быть не полным. Люди часто говорят лишь общие фразы, оставляя главное глубоко внутри. Коробка приоткрылась, но мы увидели только лапу, а не всего кота.

В другой коробке лежит пленка с фильмом. Я не знаю, что на ней: художественное кино, мультфильм или документалистика. Чтобы узнать, нужно вставить её в проектор и включить свет. Но даже свет проектора — это лишь моя интерпретация увиденного. Режиссер вкладывал одно, а я увижу другое.

Я еду по дороге. Вокруг дома, в окнах горит свет. Каждая квартира — это закрытый ящик, свой мир, который мне недоступен. Мы не знаем друг о друге почти ничего. Часто, прожив с человеком много лет, мы видим только внешнее, а внутреннее остается скрытым. Мы наблюдаем поступок, слышим слово и сразу интерпретируем это как отражение его души. Но так ли это? Что на самом деле вызвало эту эмоцию? Какие мысли были у него в тот момент? Мы так и не открыли коробку до конца.

Любая информация закрыта для нас, пока нам её не раскроют. Но даже когда нам её раскрывают, мы пропускаем её через собственный фильтр — через призму своего мировоззрения, своего опыта и страхов. Мы можем исказить её до неузнаваемости, даже не желая того.

Вот мы сидим рядом и смотрим в одно окно на один и тот же пейзаж. Но видим совершенно разное. Даже погоду мы воспринимаем по-своему: для одного мелкий дождь — тоска, для другого — очищение. И если мы по-разному видим цвет неба за окном, то что тогда говорить о нашем восприятии друг друга? Что мы знаем о муже, жене, начальнике или случайном прохожем?

Мы видим не людей или события, а свои проекции.

Истины не существует в том виде, в котором мы привыкли её понимать. Она есть только в математике, где дважды два всегда четыре. Математическая истина — как бетонная стена: она стоит здесь, и в другом месте её не поставишь.

Но в жизни мы имеем дело не с истиной, а с «правдой». Правда — это вообще полный бред. Правда — это мое сугубо личное мировоззрение и не более того.

Как можно спорить о чем-то с человеком в соцсетях, если еще минуту назад ты вообще не подозревал о его существовании? Перед тобой — очередной закрытый ящик. Но мы спорим. Мы доказываем, боремся за свою правду, не понимая, что у оппонента — своя, и видит он ситуацию через другое, искаженное стекло.

Мы живем на куске камня, который летит в пустоте вокруг ядерного взрыва, толком не понимая природы гравитации. Мы придумываем себе истины, а потом спокойно меняем их на противоположные. Сначала затмение — это дракон, пожирающий солнце. Потом мы понимаем, что это Луна. Меняются поколения, но механизм остается прежним: мы выдумываем объяснения человеку, ситуации, космосу, а потом отбрасываем их и выдумываем новые.

Мы живем в мире, который сами себе придумали. И каждый из нас сидит в своем собственном ящике. И жив, и мертв одновременно — для всех остальных.