Художник и артист

Студент художественного института имени В.И. Сурикова, Андрей Карташов заглянул к своему школьному другу, артисту Герману Богоразу и застал его в плачевном состоянии.
- Болен я, Андрюша. Мне бы выпить, опохмелиться, - слабым, осипшим голосом, прошептал Богораз.
- Я на мели, - признался Карташов, - на последние деньги кисти купил.
- Надо идти к брату Николаю, в шиномонтаж, у него всегда деньги есть. Только ты не говори, что на опохмел. Мне он давно взаймы не даёт, а тебя он любит, одолжит. Напомни, что портрет его бесплатно нарисовал, а мог бы ведь и денег запросить.
- Хорошо, пойдём к твоему брату. Только ты там молчи, - поставил художник условие другу.
- Мой рот на замке, - поклялся артист.
Пришли в шиномонтаж, нашли там старшего Богораза. Николай обрадовался Андрею, пригласил его с Германом на свою импровизированную кухню. Угостил чаем, расспросил Карташова, как продвигается его учёба и очень скоро сел на своего излюбленного конька, заговорил о женщинах.
- Чего не бреешься, бродяга, - поинтересовался он у Андрея, - на лесного разбойника стал похож. Как к твоей небритости относится молодая жена?
- Нормально. Говорит: «Клубничка моя».
- Что значит «медовый месяц». Моя, если я не побреюсь, меня не иначе как кактусом величает и к себе не подпускает. По правде говоря, у неё раздражение от щетины, поэтому я всегда стараюсь бриться на ночь. Да! Какую королеву я сегодня видел! В автобус сегодня вошла молодая, годов двадцати, девушка. С такими сочными, молодыми грудями, еле скрываемыми под просторной майкой, что вся мужская часть пассажиров невольно стала на неё смотреть. Польстило мне то, что она глядела на меня и думаю, не прочь была бы познакомиться. И знаешь, она совсем не глупая и не одними грудями хороша, но ещё и смазливая. Хорошая девчонка. Я сглупил, струсил, не стал к ней подходить. Это любовь. Я сразу это понял. Увидев её, я потом ещё долго не мог унять удушливого сердцебиения. Есть женщины разные. На одну смотришь - она тебе и на хрен не нужна. Другая – да! Дура-дурой, но пошла бы. Разок об шишку стукнуть можно, но не более.  А есть такие, как эта, сегодняшняя в автобусе, которых как эскимо, хочется всю облизать. С такой думаешь, всё можно себе позволить. Ни капли брезгливости к ним, сплошной аппетит. Даже жить без них не хочется. Вот упустил я её и день для меня не день, свет померк. Я со своей женой, супружеский долг исполняя, не целуюсь, противно. А такую, как в автобусе, всю бы выпил до донышка. Такая аппетитная, соблазнительная, что просто – ух! Ты, Андрюш, просто так заглянул или по делу?
- У нас в институте колонковые кисти, набор, один алкаш продаёт. Им цена восемь тысяч, а он всего две тысячи просит. Я вот к Герману приехал одолжиться, а у него денег нет. Решил у тебя попросить взаймы, на недельку.
- Алкаши - это беда. Они не только кисти, они и Родину тебе за бутылку продадут. Я ведь тут две недели в больнице провалялся, жена из ревности мне голову сковородкой проломила. В одной палате со мной лежал мужик со сломанной шеей. Пришли его друзья, проведать-навестить. В рот ему вставили воронку и залили через воронку водки в его организм. Мало он пил, через эту водку в больницу угодил, нырял в пьяном виде и шею сломал. Собутыльники и в больнице в покое его не оставили. Когда приятели его ушли, я подошёл к его койки и сказал: «Разругайся ты со своими собутыльниками и начни новую жизнь». Он в ответ только жалобно улыбнулся.
- Хорошие друзья, они всегда рядом, - влез в разговор Герман.
- Какие это друзья? Это могильщики, - вышел из себя Николай. - Таких друзей надо дрыном поперёк спины.
Он дал Карташову пятитысячную и со словами «вернёшь, когда сможешь», ушёл работать.
Андрей купил водку, закуску и принялся лечить друга. Через какое-то время Герман пришёл в себя и бойко заговорил:
- Никита Михалков хвастается, что его ещё ни кто не перепил. Хочется спросить, а ты выпивал с настоящими мужиками? Ну, выпьет он бутылку водки.
- А две уже не сможет, - подсказал художник другу.
- Нет. И две осилит, - подумав, сказал Герман. - А три уже не выпьет. А если выпьет, то его на следующий день придётся с собаками искать. В голове на утро случится атомный взрыв. И знаешь, что? Ты Колю не слушай, он конченный эротоман. У него одни бабы на уме. А бабы, они скорее водки мужика в могилу загонят. Среди них встречаются настоящие ведьмы. Была у меня одна такая. Я и молился, и постился, - ничего не помогало. Куда ни посмотрю, на что ни взгляну, - везде она. Околдовала меня, попал я целиком в её сети. Что тут поделаешь, упал к ногам её и говорю: «Сдаюсь. Полностью отдаюсь тебе во власть». Скажи она мне тогда: «Бери нож кривой и иди на большую дорогу», - пошёл бы, не задумавшись. Это было, как кошмарный сон, как наваждение. Всё то время, что была она рядом со мной, я ощущал себя как под воздействием тяжёлого опьянения. Только на какие-то мгновения трезвел и снова в омут с головой. Как жив остался, до сих пор понять не могу. Но видимо, Господь всё же сжалился надо мной, не позволил пропасть в когтях дьявола. Вытащил меня, окаянного грешника за волосы из ямы смрадной, переходящей уже в яму смертную. Как ни велика была её власть надо мной, я всё же вырвался. Много денег на неё потратил, но о том не жалею. Главное, что жив остался и от этой ведьмы ушёл.
Выйдя от друга поздним вечером, Карташов взглянул на звёздное августовское небо и подумал: «Два родных брата, а какие разные. Два мира, две жизнеполагающие системы».

21.03.2026 год.