Друг мой Колька. Йоббабах

Ща я тебе стрельну историю, от которой у любого нормального пацана волосы на жопе зашевелятся и встанут по стойке смирно. Про моего другана Кольку, про поджигную и про то, как мы с ним чуть не отправили весь наш двор в космос, малеха опередив график. Значит, дело было так. Колька — это не просто друг, это друган с большой буквы «Д». Такой, у которого всегда в кармане три гайки, кусок наждачки и гениальная, как ему казалось, идея. Лето, жара, делать абсолютно нефиг. Двор наш — стандартная коробка с панельками, гаражи-ракушки, бабки на лавке и вечно голодные собаки.
И вот натыкаемся мы с Колькой на стройке за гаражами на ящик. А в ящике том — сокровища неземные. Трубы, электроды и… главный экспонат. Тюбик какой-то химической херни и банка с надписью, где из букв можно было разобрать только «ОГНЕ» и «СМЕСЬ». Колька тогда на уроках химии не спал, а смотрел в окно, но тут его внезапно осенило. Он почесал репу и выдал:
— Слышь, если это смешать с порохом от петард и затолкать в трубу… это же будет чистая поджига! А-фи-геть!
Я, как верный кореш, долго не отговаривал. Может, слово какое вставил типа «Колян, ты ****улся?», но Колян посмотрел на меня таким взглядом, мол, «слабо?», и процесс пошел. Собрали мы этот конструктор. Выбили остатки пороха из неотстрелянных петард (найденных там же, на стройке), запихали в железную трубку, залили этой гадостью из тюбика, воткнули фитиль из тряпки, намоченной в чем-то вонючем, и гордо поперлись во двор.
План был эпичный: поставить эту бандуру в песочнице, поджечь и сделать вид, что мы просто мимо проходили. Ну чтобы «бабахнуло» красиво, звездочки и все дела. Колька, как главный специалист по подрывным делам, чиркает зажигалкой. Тряпка шипит, искрит, воняет паленой резиной, и тут Колька понимает, что фитиль этот горит со скоростью света. Не так, как он думал — «ууу, медленно», а так — «жжжж — и всё».
Колька роняет эту хрень. Труба падает, закатывается прямо под ржавую «шестерку», принадлежащую дяде Вите — злобному мужику с первого подъезда. Мы замираем. Тишина. Птички поют. Бабка Маня хлебает семечки.
И тут…
Я не скажу, что это был взрыв. Скорее, это был гнев богов, пропущенный через мясорубку. «Шестерка» подпрыгнула так, будто ей в задницу засунули электрошокер. У нее лопнуло стекло, заорала сигнализация (которая никогда не работала), из-под днища вырвалось облако пыли, и с глухим стуком отлетело зеркало заднего вида. Двор, который секунду назад спал, заорал. Собаки на всех этажах зашлись в истерике, сигналка завыла на все лады, а из всех окон повысовывались взъерошенные рожи.
Колька побледнел так, что веснушки на носу стали похожи на мины на минном поле. Глаза его были размером с те самые тарелки, на которых бабки семечки лузгают. Мы стояли ни живые ни мертвые, потому что труба эта, если б чуть левее улетела, могла залететь прямиком в лоб сидевшему на лавке деду Паше, а если б посильнее — то разнесла бы к херам эту «шестерку» к такому-то году, а заодно и гаражи. Самое страшное было — тишина после всего. Такая звенящая, только пепел от фитиля медленно опускается на асфальт.
И тут Колька, не будь дурак, берет меня за шкирку и шепчет:
— Шуруй отсюда, ноги мои! Пока нас не спалили!
Мы рванули так, что подошвы «кросов» плавились об асфальт. Слава Богу (и я сейчас говорю без шуток, потому что чучело ты набитое, если не понимаешь), что нам ничего не оторвало. Ни рук, ни ног, ни головы, которую мы в песок зарыть не догадались. И никому из дворовых — ни дяде Вите, ни бабкам, ни шкодливым собакам.
Через неделю мы с Колькой нашли эту трубу. Она лежала в кустах, вся разорванная в клочья, похожая на жестянку из-под тушенки после удара кувалдой. Колька долго смотрел на нее, потом поднял палец, хотел сказать что-то умное про технику безопасности, но передумал.
Вывод такой, братва: если вам встретится тюбик с буковками «ОГНЕ» и друган, который чешет репу — идите лучше в футбол гонять. Потому что хорошо, когда всё отделывается только выбитым зеркалом да матом из окон. А если бы не слава Богу — черкали бы сейчас эти строки не я, а Колька мне на памятник. Так-то.