Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 8

 
   В ТИСКАХ ДОВЕРИЯ

   Утро встретило Игоря, красками необычных радуг; в их смешении было множество особых колоритов, дышавших оттенками прошлого, разящими бликами настоящего и волновавшим предзнаменованием, неминуемого в своем истечении, грядущего. Сказав всему – доброе утро, он все же усомнился во многом, что вчера навеяло над ним светло-розовый нимб, внушая слабую надежду в утраченной вере в себя. Отголоски прошлого, заметно давали о себе знать и после вчерашнего застолья, и не менее приятного продолжения памятного вечера на дому, он почувствовал себя скверно; болела голова и обострился кашель, видимо результат ночной прогулки, сказавшийся на проявлении возвратившихся симптомов болезни легких. И, чтобы вернуть состояние бодрости, пришлось зайти в ближайшее лечебное заведение; иметь хоть какие-то медикаменты дома стало насущной необходимостью.
   Пройдя обследование у врача, Игорь пешком возвращался к себе домой, с одной лишь мыслью; отдохнуть и, приняв выписанное лекарство, отоспаться. Неожиданно рядом с ним остановилась черная «Эмка». Блеск лакированной поверхности автомашины навеял недоброе предчувствие. Двое мужчин предложили ему сесть в машину, чтобы проследовать с ними, для важного разговора. Игорь догадывался, кто мог устроить подобную проверку, но причин для доставления в специальные учреждения не находил. С личными документами было все в порядке, хотя гражданский паспорт он еще не получил: просто не успел. Этот незначительный, по его мнению, факт никак не мог стать причиной странного приглашения. Но, совсем скоро оказавшись в кабинете высокого начальника, он убедился в гораздо большем к нему интересе, чем обычная проверка.
     -  Вам, гражданин Карпатов, надлежит сегодня же выехать в Москву и завтра утром, явиться по этой повестке, в Управление МГБ на Лубянке, к товарищу Лукьянову. Там все объяснят, я не уполномочен давать какие-либо разъяснения по поводу Вашей предстоящей поездки.
   Ничего не оставалось, как отправиться на вокзал и вечерним поездом отбыть в Столицу.
   Войдя в кабинет, Игорь узнал бывшего коллегу по работе, полковника Лукьянова, служившего в его бытность в должности майора особого отдела контрразведки: «Быстрый рост по службе, хотя десять лет – это срок, - подумалось Карпатову, - видимо разговор предстоит серьезный, благо хоть выспаться в поезде удалось».
     - Удивлены, товарищ Карпатов? Как видите мы не забываем наших бывших сотрудников и всегда готовы оказать поддержку, если она того заслуживает. Мне не очень хотелось бы ворошить прошлое, но в нашей работе, часто приходится прибегать к щекотливой процедуре, поскольку вынуждают обстоятельства, - Лукьянов вышел из-за стола и медленно, словно обдумывая важную деталь предстоящей беседы, подошел к окну.
   Игорь внимательно вслушивался в лишнее и довольно постное предисловие высокого начальника, прекрасно понимая, что интерес к нему мог быть вызван лишь чем-то неординарным, иной причины быть не могло. Как бывший работник отдела, в теперешнем качестве он вряд ли станет полезен, ведь имея прекрасные возможности из него давно можно было вытрясти все то, что по мнению работников Лубянки, в Москве, осталось еще не выясненным. По всей видимости он стал интересен по причине неких, вновь вскрывшихся фактов, но каких? Чем его давно забытое прошлое спровоцировало чекистов, проявить интерес к коллеге, едва успевшему ощутить первые, приятные глотки свободы? Скорее, в попытке использовать профессиональные качества бывшего сотрудника, скрыто что-то большее, чем просто интерес к его потрепанной судьбою жизни. И если, осторожно и грамотно попытаться воскресить что-либо из истории его осведомленностей, несомненно можно разглядеть даже полезность такой беседы.   
     -  Надеюсь, за столь продолжительное отсутствие, вы осознали свои ошибки? – неожиданно продолжил полковник, без какой-либо нотки укоризны. - Мы когда-то доверили вам работу на самом ответственном фронте борьбы с врагами народа и шпионами, готовыми на любые провокации в отношении нашей страны. С учетом вашего прошлого, мне все же хотелось задать один вопрос именно сейчас, когда вы должны были сделать для себя важные выводы. – Игорь с неотступным вниманием вслушивался в слова, пытаясь угадать или даже предвидеть самое важное для себя, чтобы ни коим образом не угодить в ловко расставляемые его бывшими коллегами ловушки. Он уже ждал их; они вот-вот проявятся, и нужно быть на чеку.
     -  Вы готовы, товарищ Карпатов работать и дальше на благо своей Родины, или намерены отсиживаться, храня в душе обиду за прошлое?.. Ведь она не заслужила предательства с вашей стороны. Без вины наказание выглядит как оскорбление, но это не ваш случай, промахи бывают по неопытности или непониманию степени ответственности. И опять же Родина вас простила. Иначе, уж поверьте, вы не сидели бы сейчас передо мной. Конечно же, не умаляя степень тяжести искупления, вы достойны освобождения и, наверное, прощения.  – Лукьянов намеренно сделал паузу, ожидая реакции на сказанное.
     - Я понимаю, товарищ комиссар, что по неосторожности и недопониманию своей ответственности причинил значимый ущерб стране, компрометируя своими недостойными действиями преданных делу и партии коллег, - соглашаясь, твердо произнес Игорь.
     -  Тогда у меня есть к вам предложение, - сразу перейдя к делу, обозначил свою позицию Лукьянов. - Восстановить и оставить вас служить на прежнем месте я не могу; там, где вы привыкли трудиться, уже работают другие люди. И с учетом того, что доверие к вам пока что довольно шатко, мне бы хотелось использовать вас по-особому, глубоко конспиративно и вы, товарищ Карпатов, хорошо знаете, что я имею в виду.
   Странные, если не сказать большего, намерения полковника, вызвали некоторое недоумение у Игоря, привыкшего к прямому, а не закулисному общению со своим прежним руководством.
     -  Если вы в чем-то усматриваете мою полезность следствию, то я готов ответить на интересующие вас вопросы. Однако все мои знания и даже навыки работы, в далеком прошлом.
     -  Важная цель, которой вы должны будете, несомненно, достигнуть в вашей будущей деятельности, поставлена не только перед вами, но и перед всем руководством отдела контрразведки. Однако, связаны с работой особого отдела вы не будете. Отчета о тайной деятельности я требовать не стану, мне важен результат. Не будет результата, партия непременно с вас спросит. – многообещающее предупреждение показалось Игорю преждевременным и излишним, однако настораживало.               
     -  У старшего майора Потапова, который официально расследует одно знакомое вам дело, конечно же возникнут вопросы, и вы можете помочь ему в качестве обычного гражданского консультанта, не более того, но его работа – это его долг. Вам же разрешается вести свое расследование, но отчитываться, товарищ Карпатов, будете только передо мной лично и, разумеется, в рамках полной секретности. И учтите, если перед нами, спустя отпущенное для секретной операции время, предстанет тайный наймит Ватикана, в живом или, скажем, в ином виде, считайте, что жизнь ваша состоялась и полная реабилитация с последующими выводами вам гарантирована. Вопросы личных контактов будут оговорены и защиту с нашей стороны для особых случаев в ходе расследования, мы гарантируем, но с одной оговоренной поправкой на действенный и плодотворный для Родины, результат…
   Неожиданное предложение, несколько обескуражило Игоря, но быстро сообразив и оценив всю его полезность, после некоторого образовавшегося молчания, словно преднамеренно отведенного на обдумывание, он согласился. Понимая, что тем самым, сможет вполне легально заняться делом, которое представляло и для него огромную важность. Значение имел скорее результат, нежели способы его достижения.

     - Считаю своим долгом, с учетом прежних ошибок, продолжить служить и оставаться быть преданным своей стране, - выразил свое желание работать Игорь.

   Сомнений не было, предложение вызывало интерес. Судьба, совершенно неожиданно, делала свои премудрые повороты, которые человек не способен предвидеть, правильно понять и оценить, сплетая хрупкие нити жизни. Так хитро, порой, устраиваются неизбежные события, заключая людей в фатальный круг дальнейшей игры.
   Давая согласие на сотрудничество, Игорь понимал, что в свете последних событий, вновь открывшиеся для него факты, появившиеся свидетели и очевидцы, ни в коей мере не окажутся втянутыми в его одиночное расследование. В любом случае, их жизни и судьбы полностью попадали под его защиту, ведь теперь ему стали известны просто ошеломляющие сведения, которые он намерен и несомненно станет использовать лишь в целях своей реабилитации, но не коим образом против своих друзей, доверивших ему тайну исчезновения Сибирских орденов, сокрытых магическими силами у Лиственной личины. Такого рода подробностями он, в ближайшей перспективе, ни с кем не делиться не намерен.

   Олегу Крупинину ночью не спалось и, думая о чрезмерном доверии Софьи откровенно чужому для него человеку, на душе стало не спокойно. Будучи гостем в доме, он улучил возможность срочно поделиться с хозяйкой своими опасениями. Отчасти хотелось аргументировать как собственную доверительность бывшему работнику аппарата ЧК, так и знать позицию матери Варвары. Не слишком ли было рискованно, для всех, кто знал куда больше того, что все же стало предметом нежелательного, преждевременного разговора, раскрывать секреты перед незнакомцем? Улучив момент, Олег озабоченно спросил:
     - Не кажется ли тебе, Софья, что вчерашний вечер выглядел чрезмерно откровенным? Меня немного беспокоит наша доверчивость, которой, я уверен, очень профессионально воспользовался Игорь. Мне хотелось видеть тебя более осторожной с этим бывшим чекистом.
   Софья улыбнулась, пытаясь смягчить тревогу Олега и вывести дружескую беседу из мнимых рамок недоверчивых опасений.
     -  Игорь мой давний знакомый и друг. Наши отношения могли сложиться иначе, но именно из-за взаимной неосторожности, мы не вместе сейчас. Но я ему доверяю и, зная его добропорядочность, ничуть не обеспокоена нашим вчерашним откровением. В чем-то он может стать даже полезен, если предположить, что все эти загадочные приключения, вдруг, смогут иметь неожиданное продолжение. Я не думаю, что история с орденами и таинственными шаманами, настолько увлекла его, чтобы вызвать внезапно возникшие рвения к новому поиску сокровищ. И потом это не безопасно, во всяком случае для него. Он ведь только прошлой осенью вернулся и его ослабленное здоровье никак не позволит ему столь опрометчиво возвращаться к прошлому. Думаю, после пережитых им потрясений, вся эта история вряд ли возродит в нем прежний интерес.
     -  Мне все же хотелось бы верить в добропорядочность этого человека, в противном случае мы все очень рискуем. И если учесть, то нескрываемое любопытство, которое он явно не смог утаить от меня вчерашним вечером, то он полон желаний хоть сейчас броситься на поиски загадочно пропавшего иностранца, откровенно представляющего для него куда больший интерес, чем мы думаем.
     -  Я слышала о его стремлении реабилитироваться и сгладить свою вину, но не настолько, чтобы быть этим одержимым, рискуя вновь оказаться за решеткой.
   Софья прислушалась к осторожным выводам Олега, благо что вновь собравшиеся вечером гости предпочли не возвращаться к воспоминаниям о былом и, весело проводя время, больше внимания уделяли молодежи, их заботам и чаяниям, слушая то и дело мудрые наставления Исая.
   Игорь ушел раньше обычного, сославшись на недомогание и усталость. Никто и предположить не мог, что истинная причина крылась в его желании тщательно осмыслить предложение своего скрытого руководства. Беспокоила перспектива личного доверия структурам, под чье влияние он впервые попал в новом качестве тайного агента. То, что за предложенным ему проектом скрыты куда более влиятельные фигуры, о существовании которых знать ему было совсем не обязательно, Игорь ничуть не сомневался. Очевидность этого отчетливо просматривалась; иначе Лукьянов не позволил бы себе оговориться, намекая о последствиях, в случае невыполнения задания. Поставив свою подпись, Игорь понимал, что вновь лишается некоторой степени свободы, к которой так долго и напряженно шел, но почувствовав, пусть даже тайные, но рычаги власти, он словно птица, обретшая крылья, после долгой неспособности летать, готов был погрузиться в просторы расследования, подобно юному и энергичному Андрею, безудержно рвущемуся в небо: «Наверное это профессиональное – без такого рода деятельности, он никто. Без содержания теряется общий смысл», - считал он. Однако, увлекала сама удачно складывающаяся перспектива расследования сложного дела, с которым он непременно справится, имея в своем распоряжении куда более осведомленных очевидцев, чем пустые, не подкрепленные фактами, догадки старшего майора Потапова, который безусловно заведет официальное следствие в тупик. На этом фоне Игорь намеревался выглядеть куда более продуктивным и иметь твердую перспективу реабилитации. Оставалось лишь начать. Знал бы он о предложении Лукьянова вчера, то наверняка задал бы отцу Андрея много больше интересных вопросов, но сложилось, как сложилось. Было жаль, что Олег уже сегодняшним поездом уезжает в Тобольск, а так хотелось еще о многом поговорить с самым основным его информатором, если называть вещи своими именами. Но Игоря это уже ничуть не смущало: «По жизни они стали приятелями, и он всегда сможет найти время для дружеской поездки в родной город Софьи, откуда, собственно, и начиналась миссия канувшего в лета конвоя».
   Не имея на руках официальных документов по делу, Игорю предстояло восстановить в памяти давние события того времени и определить для себя перспективные направления поисков, способных в конце своем вывести его на сокрытые в Сибирской тайге ордена – это приоритет. Что же касается Царского золота, к которому ведет лишь один единственный след, известный иностранцу, стоило подумать. Ведь кто-то же должен был вывести поручика Бельского и его помощника на тропу ведущую к колчаковским реликвиям и, возможно, к золоту Тобольской епархии, если учесть, что Олег Крупинин находился в изоляции. О многом хотелось расспросить Олега: «Стоило постараться не вызывать к себе лишних подозрений, его интерес должен носить оттенок сдержанного любопытства прежде всего, а уж потом все остальное, иначе можно испортить дружеское расположение. - Именно поэтому, умерив свой разыгравшийся пыл, Игорь решил ограничиться всей той, известной информацией, которую получил благодаря своим друзьям. - Софья будет сразу же способна почувствовать его излишний интерес к теме, а к осведомленным ребятам искать подходы опасно; они и без того рассказали ему красивую историю исчезновения сокровищ. Не должны тиски доверия сдавить его настолько, чтобы, проявив чрезмерное рвение и неосторожность, загубить единственный путь ведущий к цели. Пусть время расставит акценты, остальное он додумает сам».
   Впервые слыша о таежных шаманах и силе их возможностей от впечатлительных ребят, Игорь скептически относился ко всему тому таинству, которое произошло когда-то в Сибирской глубинке. Хотя имело смысл основательнее поговорить о мистических чарах Лиственной личины и о магическом изменении некоего пространства, преображении волшебной Ели и прочей чертовщине: «Что за личина такая, способная целый саквояж с ценными орденами упрятать под своими ветвями от глаз человеческих? Да это же просто выдумка какая-то. Ну ладно только бы это, но забрать жизнь у человека, лишив его возможности противиться мистическому насилию, это уже явная утопия, невероятно ловкое действо этих самых колдунов-шаманов», - рассуждал Игорь. Получалась невообразимая мистика, чудеса в существование которых он попросту не верил. В шарлатанство шаманов – да, это понять можно, а в остальное – нет. И должно быть вовсе недаром властью ведется борьба со злом, уводящим сознание простых людей в пространства диких духов, иллюзий и прочей чепухи не свойственной светлому разуму человеческого сознания. Игорь постарался как можно скорее откреститься от любого участия нечистых сил и прейти к стоящему того практическому и трезвому анализу стоящих перед ним задач. Он предпочел повести свои размышления дальше.
   Важно было окончательно определить для себя пути поиска не только Сибирских орденов, о которых он многое уже знал, но и золота, сокрытого в неведомых просторах тайги, под Сургутом. И если предположить, что Киселев, встречаясь в застенках японской тюрьмы, с малознакомым ему русским офицером, не смог на словах обрисовать с необходимой точностью место, где хранится золото Епархии, зачем тогда и говорить о нем. Значит Олег Крупинин может и ничего не знать о существовании той части золота Колчака, за которую нес непосредственную ответственность командующий конвоем. И вообще; волею обстоятельств, он стал посвящен лишь в историю, связанную с саквояжем, в котором хранились сокровища, ведь никто из присутствующих на свадебном вечере о золоте даже не упомянул. Выходит, о его существовании никому из его друзей ничего неизвестно. Этот факт отчасти успокаивал разыгравшееся воображение Игоря, но в большей степени все же внушал озабоченность. И более всего то, что, будучи информированным Бельским, единственным соперником, знающем о Царском золоте практически все, мог быть лишь тот швед, которому по заверению Олега, шаманы отбили всякую охоту появляться в тайге вновь. Оставшись в деле единственным, в полной мере осведомленным лицом, иностранец почувствует себя вершителем, но одному такой объем работ не осилить; наверняка он станет искать себе помощников. Выходит, в его подчинении имеются пособники. И за архивное дело на Лубянке взяться могли лишь по вновь вскрывшимся обстоятельствам, а значит начало активной фазы работы нового резидента не ускользнуло от внимания Советской агентуры за рубежом. Получается, что на золото его могут вывести либо сам Отто Свенсон, до которого теперь только он и способен дотянуться, либо упущенные и случайно невыявленные в деле факты или свидетели. А значит по всей цепочке давних событий, требовалось пройтись еще раз и основательно, не упуская малейших деталей, какие прежде могли остаться незамеченными. Сибирский шаман Атунда с золотом никак не связан. И он, опять же сам, должен искать свидетелей, но где?..