Девушка из прошлой жизни. Глава 6

Глава 6
         Её одежда была здесь же, лежала на широкой лавке, сколоченной из грубо отесанных досок. Значит, её несостоявшийся «господин», не успел ни с кем поделиться новостью. Решил попользоваться один, пока была возможность.
«И всё же, мне нравилось, когда он это делал», - подумала Богумила, и тут же устыдилась своих мыслей.
«Он враг! И пал по воле Богов от собственной необузданности и неуважения к ним, Вышним!».
Богумила быстро привела себя в порядок. Рваный подол закрепила несколькими стежками бересты, найденной тут же у очага. Забрав у лежащего тела нож в ножнах, она пристегнула его на свой пояс и подошла к двери. Выходить сразу наружу не стала. Хватит уже одних приключений!
Девушка прильнула к деревянной стенке, всматриваясь наружу в шель между досками. Далеко, на другой опушке стоял покосившийся сруб дома, но вокруг никого небыло. Понаблюдав для верности еще немного, девушка осторожно открыла скрипнувшую дверь сарая, и тихо вышла наружу. Лесная опушка была практически сразу за сараем, и Богумила юркнула за заднюю стену сарая. Вошедшую в лес девушку сразу скрыла густая листва.
   
   Она шла наобум, временами прислушиваясь к шуму леса, пока не наткнулась на ручеек.
«Если есть ручеёк, то должен быть и источник» - вспомнила она слова Мстислава, и посмотрела на водицу. Ручеек тек в сторону лестной чащи, значит, надо идти в другую сторону. Она повернулась, и зашагала вдоль берега к виднеющейся за редколесьем полянке. Не успела девушка подойти к опушке, как услышала голоса, и сразу сердце учащенно застучало.
«А вдруг чужие?» - подумала она, и прильнула к траве за крупным деревом. Люди шли мимо, в стороне, и когда они поравнялись с ней, она чуть приподнялась, чтобы понаблюдать. Последним как раз шел Мечеслав, которого она тут же узнала.
    - Э-э-э-й! Я тут! – закричала обрадованно девушка и быстро встала во весь рост. Мечеслав удивленно обернулся, и увидев Богумилу, тут же крикнул куда-то вперед, что –то.
Воины кинулись к ней, придерживая рукой мечи и прыгая через кочки и ямки.
    - Богумилушка! Радость моя! Что случилось? Куда ты пропала? – озабочено спрашивал Мстислав, ощупывая её, не ударилась ли, не болит ли что. – Я же сказал никуда не ходить, я сам тебя найду.
    - А я никуда и не ходила, Мстиславушка. Меня украли.
    - Кто посмел?
    - Пойдем, покажу, - девушка развернулась, и двинулась в сторону ручья.
Через некоторое время, они вышли на опушку лесной поляны, где располагалась деревня.
Пока шли, Богумила коротко рассказала Мстиславу что произошло, скрыв, что похититель ее изнасиловал. Девушке было страшно говорить, но и не сказать не могла. Она решила, что любый должен увидеть всё сам.
    - Вот сарай, в котором он меня держал, - показал она рукой на стоящий невдалеке сарай.
Воины двинулись туда.
    В сарае всё было как после ухода девушки. Труп убитого ею похитителя так и лежал на правом боку в вытекшей луже крови. На полатях, где он насиловал девушку, Мстислав увидел кровь и всё понял. Он замер на мгновение, догадался, но даже не обернулся на Богумилу. Увидел лежащие рядом портки убитого и быстро бросил их на пятна, прикрыв  от взглядов сопровождавших воинов. Девушка всё поняла, и опустила глаза. Не может она сейчас ему рассказать, не может, язык не поворачивается даже начать этот разговор. Да и не ко времени это. Чуть позже, охладеет сердце, успокоится кровь, схлынут эмоции. Она должна разобраться в самой себе. Богумила до сих пор не может понять, как? Как она могла получить такое удовольствие от врага? Ведь в её душе и сердце клокотала злость, и ничего другого как убить своего насильника она не хотела. Но почему? Почему она чувствовала такую сладость от близости с этим одержимым дикарем? Она не могла понять почему Боги допустили это?!
    - Княже. Посмотри, он убит ударом слева, - вопросительно показал пальцем на труп Мечеслав.
    - Она левша, - глухо ответил Мстислав.
Что творилось сейчас в душе у этого славного воина, знал только он сам. Но выплеснуть свои эмоции он на мог, не имел права. Он князь, старший над дружиной! А воины не должны видеть своего князя растерянным, или в ярости, вне битвы.
    - Мстислав, брате, собери всех в этой деревне, сюда, к этому сараю. Народ должен знать кто его убил, и за что. После чего должен предать его кроде. Неважно как умер воин, он должен вернуться домой!
    - Может мы просто уйдем, брат? Он совершил поступок, и понёс за него ответ. Мы не в ответе за его смерть. Он сам шел к ней!
    - Нет! Негоже нам бежать от ответа. Каким бы он небыл, но он был воином. Воином этого народа. И народ должен знать, за что он был убит! Каждый воин должен найти упокоение после смены мерности телес!
    - Да княже!
    - Иди брат мой!
Пока Мечеслав с воинами собирали жителей деревни, Мстислав сидел на приступочке сарая, тягостно вздыхая, переживая случившееся.
Для него, воина, смерть этого человека была естественна. За такие дела в любом народе – в наказание только смерть! Нет. Сердце его пыталось мириться с другим. И это другое имело прямое отношение лично к нему! Вот она, его любовь, его вера и его ответ. От того решения которое он примет сейчас, зависит очень многое. А он ее любит…безмерно…
    - Княже! Народ собран, - молвил брат его названый Мечеслав.
Князь кивнул, и встал. Он подошел к стоящим жителям деревни. Их оказалось не так много, человек сорок, вместе с женщинами, детками да стариками.
    - Кто глава общины? – требовательно спросил Мстислав.
Люди некоторое время молча стояли опустив глаза долу, пока один из них не шагнул вперёд.
    - Я.
Это был уже постаревший, но ещё крепкий мужик, с тяжелыми кулаками видевшие не только крестьянский труд, но и тяжесть боевого оружия. Седые космы лежали на его челе как сбитые колосья истлевшей пшеницы.
    - Отец. Здесь, совершено тяжкое деяние против веры и Богов наших. Знаешь ли ты этого человека? – окинув тяжелым взглядом мужчину, спросил Мстислав.
Человек, посмотрел на лежащий перед пим труп похитителя, и сквозь слезы почти шепнул:
    - Это мой сын…
Мстислав долго молчал, подыскивая слова для ответа. Наконец, он поднял глаза и твердо молвил:
    - Прости отец. Но это не мы первые подняли оружие. Он покусился на жрицу угрожая оружием, и был убит! Требовать отверженности я не стану. Хоть он и не пал в бою, я не возражаю, если он взойдет на «кроду», чтобы не возносить позор на ваш род и ваше племя. 
Старик кивнул.
    - Благодарствую, княже, - тихо ответил он.
    - И ты нас прости, отец!

   Уже на корабле, Мечеслав его спросил:
    - А зачем всё это, княже? Он же опозорил и род, и племя свое. Разве это правильно, что какой-то отверженный бесноватый мужик, который даже воином небыл, взойдёт на «кроду» с воинской славой? Разве он достоин? Павший на поле брани воин в чужих землях не всегда удостаивается такой почести Богов, - взойти на «кроду»! Как можно сравнивать?
    - Только Боги знают, что правильно, а что неправильно, брат мой! Нам людям позволено ошибаться! Мы живем здесь на этой земле, и кругом нас тоже живут племена и народы. Если каждый раз показывать своё превосходство, мы будем жить как в осаждённой крепости. Никто слова доброго о твоем народе не скажет.
Что даст нам позор этого маленького племени? Ничего. Ничего кроме злости, а может и ненависти старого общинника. И вместо того чтобы в случае беды, нас предупредить, он вызовется первым нанести нам вред, проводив врагов наших под стены наших городов! В этом ли истина брате?
    - Прости княже, не подумал! – поклонился Мечеслав.
    - На то и брат старший, чтобы поправить, научить, - кивнул князь.

    В родной Новгород Великий лодья Мстислава пришла в сумерках. На пристани никто их не ждал и не приветствовал. Уходили они больше года назад, и вести от них в город приходили разве что пару раз, да и то от торговцев иноземцев. Правда, с неделю назад, в город пришел калика перехожий, попросившийся на ночлег в монастырский дом. Наутро, он пропал без следа, выйдя из ворот монастыря.
О том, что князь Мстислав на свое лодье привезет священные списки и книги старой веры, знали немногие. Да и то, только те, кто готовил под эту библиотеку скиты. Там, в глухих лесах будут отосланы на хранение эти списки, чтобы пережить лихую годину веры предков!

    В княжеском тереме старого Гостомысла веселье и шум. В дом князя вернулся его младший сын с дружиной, долгие лета странствовавший по морю Варяжскому. Радостно князю, а уж матушке то как радостно! Любимец ее, младшенький вернулся к домашнему очагу. Да не один вернулся, а с жоной нареченой, Богумилкой красавицей. Девки хозяйские в щелочку то глядят, да охают. «Где-ж это князь такую цацу то нашел? Своих не хватат!?»
Ан не хватило! Сердце выбрало другое. И ему не прикажешь.
    - Ну что сынок, теперь ты настоящий воитель! Не токмо меч в руках держать умеешь, а и умом силён, дружинники твои сказывают!
    - Не за тем ли шел, отец?
Стары князь одобрительно покивал.
    - Сказывают, первый в битве был, и на пиру удал, - улыбнулся воевода Веремей.
    - Ох, дядюшка, слушайте их больше, они расскажут- смутился Мстислав, - Дак, небыло у нас пиров то особо. На море в основном битвы да непогода. А на берег ступали мы редко, да и то по надобности. Пиры нас как-то стороной обходили!
    - И это правильно сын. Ты в моря то уходил для дел ратных, а не пиров славных. Вона, жону каку привез. Теперь свадьбу справим, и будут тебе пиры да веселья.
    - А до пиров ли сейчас батюшка?
Лицо старого князя потемнело заботами.
    - Прав ты сынок, не до пиров. Неспокойно на рубежах. Волынцы второй год набегами угрожают. Правда, пока не сильно разбойничают. Набегут, деревню каку пожгут, пограбят, да и обратно к себе в леса то попрячутся. Вона Веремей скока раз с дружиной то на засеки выходил, так никого и не найти. Писал я князю, Даниилу Волынскому, так отнекивается. Дескать не я это, и люди не мои. Разбойники дескать лесные. Но сказывают выжившие, видели там Веролюба, воеводу волынского со дружиною. Знать не просто так воевода на рубежах то. Сказывают в народе, засматривается Даниил на земли наши, а може и Новгород прибрать к рукам хочет. Сын у него старший, беспутный, да безземельный. Вот и сдается мне, мыслит Даниил княжество Смоленское и южные земли Новгорода прихватить. В общем, неспокойно нынче сын. Так что добре что вернулся ты домой.
Мстислав, кивнул, прикидывая, как отцу то сказать, что не просто так он вернулся. Миссия у него, серьезная, посерьёзнее даже возможной войны с княжеством Волынским. Как бы не огорчить отца-то.
    - Отец, не просто я вернулся. Есть у меня дело важное, которое надо закончить. Для этого 
в первую очередь и вернулся я на Русь. – Мстислав посмотрел на дядюшку Веремея.
    - Да говори уж, Веремей и так во все мои дела посвящен. Будет ещё одно знать. – кивнул Гостомысл.
    - Не токмо невесту я привез батюшка. Книги священные, веры нашей привез також. Триста числом, да списки всякие. И все это, надо отвесть в схроны лесные на восток. Поручено мне спасти эти знания для будущих наших поколений. Там, во Храме Великом, ведают о падении Арконы. Потому и передали на Русь эти книги.
    - Ох, Боги мои! И что же нам с ними делать то тут? У нас с этим делом тоже неспокойно. Новая вера вона как шагает. Уже и церкву построили купцы местные. Из Киева все!
    - Делать ничего не надо. Все что надо, я знаю. Надо только отвести и передать их знающим людям. Они уже знают и ждут.
    - Ну, с этим мы справимся, не беспокойся. Веремей с дружиной и отвезет! На когда надо то?
    - Сильно поспешать не надо. Есть у меня дела тут, - заметил Мстислав.
    - Дык, справимся, и без тебя отвезут, чать дружина у нас отборная.
    - Да нет батюшка, не так всё просто. Мне бы свадебку сыграть, да Богумилушку уже супружницей своей объявить!
    - Ну, это мы мигом, - рассмеялся старый князь!
    - Погодь отец. Кроме свадьбы, надо нам сопровождать книги куда следует. Не проста Богумила. Не токмо жона она моя суженная. Богумила воспитывалась при храме, и стала жрицей его. Знает она языки потаённые, которыми некоторые книги писаны. Без нее не разобраться нашим книгочеям отец. Так что быть она должна там, где будут и книги. А к тому же, посвященная она, в рыцари ордена золотых поясов, хранителей веры, как и я. Так что, облечены мы обязанностью и клятвой данной пред лицом Богов!
    - Что поделаешь сын, - сокрушенно покачал головой Гостомысл, - Все мы под ними, и благодаря им землюшку топчем. Делай что должно, а я тебе чем смогу, тем подмогну!