Вирус Амнезии - Пролог

Аннотация: {Небо треснуло в понедельник в час дня. Из трещины потекла чёрная жижа. Она забирает память. Имена, лица, годы, мечты — всё, что делает человека человеком, исчезает навсегда.

Люди не знали, что их ждёт. А ждёт их: война, смерть, хаос и контроль. Всё началось с трещины над одним ничем не примечательным городом. Арсений просыпается в разрушенной лаборатории. На его руке выжжен странный номер: GR-217. Он ничего не помнит. Но она помнит его. Он — тот, кого жижа будет всегда пытаться убить, сломать, сделать своим. Потому что он — единственный кого она не может забрать.

Добро пожаловать в Альдору. Страну, где не помнят себя. Здесь помнят только — боль, страх и ужас. А из трещины пришло нечто. Оно хочет не просто стереть память. Оно хочет поработить всё человечество. Навсегда.}

Жанр: психологический хоррор, постапокалипсис, тёмное фэнтези, триллер
Она проявилась в понедельник, в час дня.

Никто не видел, как она образовалась. Сначала просто небо — обычное, серое, осеннее. А потом, небо словно дрогнуло. На нем появилась она: маленькая, почти незаметная трещина. Она росла, при этом с неба доносился звук, похожий на раскат грома, но он всё-таки больше походил на растрескивание.

Люди задирали голову. Кто-то крестился, кто-то звонил близким, кто-то просто стоял и смотрел. Но никто не понимал, что происходит. А те, кто понимал, предпочитали не верить.

- Ерунда, - сказал кто-то в толпе, что собралась поглядеть на трещину. - Мало ли что в небе бывает.

- Облака, наверное, - поддакнул другой. - Пройдёт.

Люди расходились по домам или продолжали иди по делам. Кто-то ещё смотрел в небо, кто-то уже делал вид, что ничего не случилось. А трещина расширялась, но они не хотели этого замечать. Легче было закрыть глаза. Легче было сделать вид, что это не их проблема и что она их не касается. А трещина неумолимо росла в длине и от неё стали расходиться трещины поменьше. Она росла медленно, всё утро. Люди уже успели к ней привыкнуть. Они перестали замечать. Трещина растянулась над городом длинной чёрной ломанной линией. Она стала просто ещё одним странным явлением про которое забудут уже на следующий день. Через некоторое время, ближе к трём часам дня из трещины начала медленно вытекать чёрная жижа. Сначала это было несколько капель, потом струя, а затем поток черноты. Эта жижа выглядела как... нефть: чёрная, тягучая, блестящая. От это жижи исходил очень странный запах. Нефть была единственной субстанцией с которой, можно было сравнить эту жижу. Но нефть так не пахнет.

Этот запах нельзя было спутать ни с чем. Он напоминал озон после сильной грозы — металлический, режущий ноздри привкус, то которого щиплет в носу и першит в голе. Но в этом озон было что-то ещё. Что-то влажное, холодное, как дыхание из подвала. Что-то сладковатое, но не фруктовое — приторно-химическое, как дешёвый освежитель воздуха, которым обычно пытаются перебить вонь из туалета. Запах был слоёный. Он менялся когда жижа текла. Сначала резкий, металлический — он бил в нос, заставлял глаза слезиться. Потом когда жижа останавливалась появлялся тот самый сладковатый оттенок — искусственный, неправильный, от которого начинала кружиться голова. А когда жижа застывала коркой, оставался только запах сырой земли и железа. Запах того, что здесь когда-то была жизнь. Но её больше нет.

Жижа текла всё быстрее. Она заливала улицы, стекала по стенам, просачивалась в подвалы. Чёрные потоки разделяли город на части, отрезали людей друг от друга, заливали подъезды, поднимались по лестничным клеткам. Кто-то пытался спастись на крышах. Кто-то забирался на машины, на столбы, на деревья. Кто-то просто бежал прочь, не разбирая дороги, пока ноги не начинали скользить по чёрной глади, и он падал, и жижа затягивала его, как болото. Первыми остановились те, кто вдохнул её пары. Они падали, там где стояли, и застывали, а том вставали и начинали бродить по улице. Живые? Почти. Живые, но пустые. Их глаза становили полностью белыми. Память исчезала. Имена, лица, годы, страхи, мечты — всё, что делало человека человеком, испарялось, вычищалось под ноль. Они вставали. Медленно, неуклюже, как куклы, у которых вынули батарейки, а потом вставили обратно. И начинали бродить по улицам. Без цели. Без смысла. Без... памяти. Просто ходили туда-сюда, как тени, которые забыли кому принадлежат.  В городе творился абсолютный хаос. Люди бежали, падали, кричали. Кто-то ещё пытался спастись, кто-то просто стоял и смотрел, не веря своим глазам. А чёрной жижи становилось всё больше. Город умирал.

Но среди всего этого хаоса, по улице шёл человек. Обычный человек. Никто не знал его имени. Никто не обернулся ему вслед. Он возвращался домой с работы, нёс в пакете продукты — хлеб, молоко, что-то к чаю. Он просто шёл мило. Как ходил каждый день. Никто не ждал его дома. Никто не спросил бы, почему он не вернулся. Он увидел трещину. Остановился. Поднял голову.

- Странно, - сказал он. И пошёл дальше.

Он не побежал. Не закричал. Не достал телефон. Он просто шёл, опустив голову, как человек, который привык, что мир его не замечает. И тут чёрная капля упала ему на плечо. Он вздрогнул, струхнул её. Жижа оставила на куртке тёмное пятно, которое пульсировало, будто было живым. Он посмотрел вверх. Трещина висела над ним как нож над помидором, и из неё капало. капля за каплей. Медленно. Неумолимо. Он сделал шаг в сторону, чтобы обойти лужу, которая собралась на асфальте. Но жижа под ногами шевельнулась. Из ямы появилась тонкая черная струйка, которая напоминала небольшое щупальце. Она обвилась вокруг его щиколотки.

- Что за... - начал он.

Жижа дёрнула. Он упал. Пакет с продуктами вылетел из рук, хлеб и молоко покатились по асфальту. Он попытался встать. Но жижа уже обвила его обе ноги, прижимая его к земле. Асфальт под ним прогибался. Там, где падали капли с самого начала, образовалась яма — чёрная, пульсирующая, глубокая. Жижа скапливалась там, втягивала в себя грязь, камни, всё, что попадалось на пути.

- Нет, - прошептал он. - Нет, нет, нет...

Он вцепился в край ямы, пытаясь вырваться. Жижа поднималась по ногам к поясу, к груди. Она была холодной, липкой и она тянула его вниз, в яму.

- Кто-нибудь! - закричал он. - Помогите!