УПК

В конце восьмидесятых нам выдали какие-то анкеты. Выдали посмотреть, так как эти анкеты были в одном экземпляре. На анкетах было написано "УПК". Надо было прочитать и выбрать ту профессию, которая тебе ближе, для прохождения практики. Большинство ребят ставило свою подпись наобум, не вникая - какая специальность, что предстоит делать? Всем было всё равно. Ничего хорошего в этих анкетах увидеть они и не надеялись. Подпись, которую я поставил в анкете обязывала меня быть на определённом предприятии, каждый день, иначе практика не будет засчитана. И школа радостно сообщала мне, что моя подпись позволит мне стать почетным токарем. Зарабатывать, так сказать, большие деньги. Я оказался на предприятии, которого теперь нет - его уже снесли и на его громадной территории, возможно, возведут какие-то очень полезные здания. Может быть. А тогда по территории завода ходили такие как я, искали свой цех, своего мастера. Всего нас собралось шесть человек, в разных цехах. В мою бригаду попал и Саша, ученик из 8 "А" моей школы. Мы были хорошо знакомы, часто гоняли мяч на поле. Мы должны были работать в одном цеху. У Саши был неумело перемотан бинтом указательный палец. Наверное, сам бинтовал. Вряд ли врач забинтовал так, что здоровенный кусок бинта болтается как шнурки шалопая.
Чтобы бинт не мешал, Саша зажимал бинт пальцами. Он был доволен собой - и не видно бинт и голову ломать не надо лишними проблемами.
Мастер строго посмотрел на нас и долго рассказывал о технике безопасности. Саша скучал. Изучив все трещинки на  полу он переключился на высоченный потолок завода. Там летали и чирикали воробьи. Залетели с улицы и здесь им понравилось, наверное. Он стал гадать как они залетели, искать открытое окно и нашёл! Слева, было открыто небольшое окошко под потолком. "Вот оттуда они и залетели." - подумал Саша и успокоился. Он нашёл, день прожит не зря.
"...иначе зажмёт и покалечит. Понятно? Вопросы есть?" - закончил говорить мастер. Нам всем было, вроде бы, всё понятно. И Саше понятно - воробьи залетели через окошко. "Интересно, а в дождь как? Завод же зальёт водой." - подумал Саша, но спрашивать не стал. Все разошлись по цехам. Мы с Сашей ждали сложных и ответственных заданий. Пришёл наш мастер и сказал, что на станки сразу нас не пустят. Мы всё переломаем, а ему потом отдуваться. Для начала, что попроще. Он дал задание подготовить заготовки, накернить их, поставить метку где сверлить. Заготовки были небольшие, но довольно увесистые. Класть их на специальную форму перед сверлом и просверлить на промышленном, сверлильном станке. Он показал большой станок, у которого большая дрель сверлила словно на приёме у зубного врача. Как раз здесь их два, хлопнул по дрели мастер и показал мне на второй станок. Включаешь станок и опускаешь сверло к детали, сверлишь деталь и поднимаешь сверло вверх. Кладёшь другую деталь и снова опускаешь сверло. "В общем, ничего сложного." - сказал Саша, приступая к работе.
И правда, всё понятно и просто, ничего сложного. "Тоже мне завод. Всё довоенное, небось. У них тут даже столовая только на первом этаже, древняя, туда и заходить-то страшно. Но котлеты веусные." - добавил он.
Звук этой дрели был низкий, серьёзный. С равномерным гудением дрель сверлила без устали заготовки, которых было много. Саша сверлил свои заготовки и не обращал внимания на свой бинт, который болтался и дрыгался в такт его движениям. Я сверлил свои заготовки и думал - "И как его не раздражает этот бинт?" Потом повернулся к Саше, чтобы спросить у него. И в момент, когда я уже открыл рот, бинт Саши попал на сверло его станка, который крутил сверло с бешеной скоростью. На лице Саши отразились растерянность и страх, бинт наматывался на сверло стремительно, Саша крутился как угорь на сковородке. Подумать о последствиях мы просто не успели.
Саша зажмурился и вцепился в бинт, пытаясь его вырвать из плена сверлильного станка. Всё было как в замедленной съёмке, хотя события развивались очень быстро. Прошло всего несколько секунд с момента когда сверло станка схватило бинт.
"Воробьи залетают через окошко..." - подумал Саша и тут "раздалась оглушительная тишина". Саша не открывая глаз прислушался - станок не отпускал бинт, но и не гудел. Станок не работал. Саша открыл глаза и увидел над собой обеспокоенное лицо мастера, который внимательно осматривал его и убедившись, что повреждений нет, достал откуда-то ножницы и отрезал бинт от упрямого станка.
"Идите домой. Никуда не заходите, ничего не трогайте. Просто идите тихонечко домой."- сказал мастер, потом, подумав немного, добавил - "Подождите, вместе пойдем." Он довел нас до проходной и закрыл за нами дверь. Мне показалось, что отпустив нас он перекрестился. "А что такое УПК? - вдруг задумчиво спросил Саша.
"Учебно-производственный комбинат" - ответил я когда мы заходили в метро "Шаболовская".
Через три месяца мы приехали на фабрику "Ударница" на Шаболовской. Здесь уже мы были всем классом. Шумные, суетливые, ничего не ускользало от нашего внимания, всё было интересно - вместо уроков же. Начальник производства, женщина лет шестидесяти, рассказывала нам о порядках на производстве и технике безопасности. "Значит так. Есть можно без ограничений. Ешьте, сколько пожелаете. С зефира начинайте, пастилой закусывайте и заедайте все зефиром. Но! Выносить с фабрики ничего нельзя. Совсем. Даже одну малюсенькую пастилу, даже одну, самую маленькую, зефирку. С этим строго. Не нарушайте установленный порядок, пожалуйста." - закончила она и по её поведению было понятно, что таких как мы она видела не одну тысячу. Эту женщину уже удивить трудно. А мы были очень удивлены. Первый раз мы сталкивались с тем, что есть можно сколько душе угодно. "Они ж так в трубу вылетят! Мы же всё сейчас съедим." - рассуждали мы по дороге в цех. Самые хулиганистые из нас быстро ориентировались и проходя под конвейером с пастилой, один такой хулиган подпрыгнул и ткнул рукой в конвейер. С конвейера посыпалась сахарная пудра, окутав с ног до головы, идущих позади девчонок. Те взвизгнули и попытались отряхнуться. Но это было бесполезно. Сопровождающая нас начальник производства остановила всех, нашла виноватых. Девочек она отправила в туалет, приводить себя в порядок или "припудрить носик", что более подходит ситуации. А виноватых взяла с собой и проводила до проходной, дружелюбно общаясь с ними и отправила домой. Попав в цех мы осмотрелись. Конвейеры, стеллажи с зефиром. Чисто и приятно пахнет зефиром. Повсюду женщины в белых халатах и головных уборах. Одни женщины. И каждому из нас выдали халат и головной  убор. Через минуту мы влились в дружную массу работников фабрики и приступили к работе.  "Первым делом - сказала старшая нашего цеха - перекладывываем зефир с ленты конвейера на стол. Затем его будут сортировать и..." Мы переглянулись. "А нельзя нам сразу упаковывать?" - спросили мы. "Нельзя - сказали нам - кто-то пртом купит зефир, а там одной зефирки не хватает, одна надкусана...Я не говорю, что вы все сразу же станете делать именно так, но давайте не будем нарушать наш порядок."
Понятно, нет так нет. И мы приступили к работе. Для начала мы стали поедать весь зефир и всю пастилу. Зефир был вкуснее и мы переключились только на него. Однако оказалось, что съесть весь зефир мы точно не сможем. Даже половину не съедим. Очень скоро на зефир смотреть мы просто не могли. Не лез в нас больше зефир. Нельзя было заставить нас есть зефир даже под дулом автомата. Восторженность быстро прошла, захотелось на завод, к станкам. Но с зефиром. Работаешь на станке, а на столе гора зефира в шоколаде с горячим чаем. Часик поработал - попил чайку, часик поработал - снова чайку с зефиром в шоколаде на который, по правде говоря, смотреть сейчас мы уже и не могли. Вот бы жизнь была!



23 марта 2026