Один год из творчества восемнадцатилетнего юноши п

Эссе

В своем эссе мы рассмотрели множество стихов великого русского поэта М.Ю. Лермонтова, написанных им в 1832 году; и на наш взгляд, именно этот небольшой период времени является расцветом поэтического таланта Лермонтова, одной из вершин реализованной в это время литературной гениальности поэта. Лермонтов Михаил Юрьевич – великий русский поэт, прозаик, драматург и художник родился 15 октября 1814 года в Москве. Отцом его был дворянин, помещик из Тульской губернии, капитан в отставке Юрий Петрович Лермонтов. Его мама, дворянка Мария Михайловна, урожденная Арсеньева, родила сына, когда её ещё не исполнилось 17 лет; она умерла, когда Мише ещё не было 3 лет. Бабушка будущего великого поэта Елизавета Алексеевна Арсеньева, урожденная Столыпина, принадлежала к знатному дворянскому роду, владела 3,5 тысячами крестьян и огромными наделами земли в Пензенской губернии. Именно по настоянию бабушки новорожденного ребенка назвали Михаилом. После смерти матери все расходы по воспитанию и обучению внука на себя взяла бабушка Елизавета Алексеевна, которая заменила Мише маму. Детство Миши Лермонтова прошло в бабушкином имении Тарханы. В детском возрасте Миша страдал кожным заболеванием – диатезом, как тогда говорили, золотухой. Его лечением усердно занималась бабушка, многократно привозившая внука лечиться на Кавказ. Благодаря своей бабушке, которая никогда не жалела денег на внука, часто приглашала иностранных учителей, Михаил Лермонтов получил прекрасное домашнее образование и к 12 годам прекрасно говорил на французском и немецком языках. В 14 лет Михаила Лермонтова зачислили в Благородный пансион при Московском университете. Обучаясь в пансионе, Лермонтов активно занимается литературной деятельностью. К 15 годам Лермонтов написал поэмы: «Корсар», «Преступник Олег», «Два брата», «Последний сын вольности», «Измаил-Бей», «Демон». Заканчивая Московский пансион, Лермонтов прекрасно говорил на 4 иностранных языках, играл на нескольких музыкальных инструментах, серьезно занимался живописью. В 1830 году Михаил Лермонтов легко поступает в Московский университет, где сначала учится на нравственно-политическом, а затем словесном отделении. После двух лет обучения в Московском университете Лермонтов решил перевестись в Санкт-Петербургский университет, где ему отказали засчитать 2 года обучения в Московском университете. М. Ю. Лермонтов посчитал себя оскорбленным, забрал документы и поступил в 1832 году в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Накануне поступления в Школу подпрапорщиков Лермонтов написал стихотворение «Парус», а всего за неполный 1832 год М.Ю. Лермонтов написал 53 блестящих стихотворения. Вот некоторые из них:

Парус
Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит…
Увы! он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
 
Романс
Ты идешь на поле битвы,
Но услышь мои молитвы,
Вспомни обо мне.
Если друг тебя обманет,
Если сердце жить устанет,
И душа твоя увянет,
В дальней стороне
Вспомни обо мне.
Если кто тебе укажет
На могилу и расскажет
При ночном огне
О девице обольщенной,
Позабытой и презренной,
О тогда, мой друг бесценный,
Ты в чужой стране
Вспомни обо мне.
Время прежнее, быть может,
Посетит тебя, встревожит
В мрачном, тяжком сне;
Ты услышишь плач разлуки,
Песнь любви и вопли муки
Иль подобные им звуки......
О, хотя во сне
Вспомни обо мне!
 
* * *
Нет, я не Байрон, я другой,
Ещё неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум немного совершит;
В душе моей, как в океане,
Надежд разбитых груз лежит.
Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? Кто
Толпе мои расскажет думы?
Я — или Бог — или никто!
Прелестнице
Пускай ханжа глядит с презреньем
На беззаконный наш союз,
Пускай людским предубежденьем
Ты лишена семейных уз,
 
Но перед идолами света
Не гну колена я мои,
Как ты, не знаю в нем предмета
Ни сильной злобы, ни любви.
 
Как ты, кружусь в весельи шумном,
Не чту владыкой никого,
Делюся с умным и безумным,
Живу для сердца своего;
 
Живу без цели, беззаботно,
Для счастья глух, для горя нем,
И людям руки жму охотно,
Хоть презираю их меж тем!...
 
Мы смехом брань их уничтожим,
Нас клеветы не разлучат;
Мы будем счастливы, как можем,
Они пусть будут как хотят!
 
***
Я жить хочу! Хочу печали
Любви и счастию назло;
Они мой ум избаловали
И слишком сгладили чело.
 
Пора, пора насмешкам света
Прогнать спокойствия туман.
Что без страданий жизнь поэта?
И что без бури океан?
 
Он хочет жить ценою муки,
Ценой томительных забот.
Он покупает неба звуки,
Он даром славы не берет.
Желанье
Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.
 
Дайте раз по синю полю
Проскакать на том коне;
Дайте раз на жизнь и волю,
Как на чуждую мне долю,
Посмотреть поближе мне.
 
Дайте мне челнок досчатый
С полусгнившею скамьей,
Парус серый и косматый,
Ознакомленный с грозой.
Я тогда пущуся в море
Беззаботен и один,
Разгуляюсь на просторе
И потешусь в буйном споре
С дикой прихотью пучин.
 
Дайте мне дворец высокой
И кругом зеленый сад,
Чтоб в тени его широкой
Зрел янтарный виноград;
 
Чтоб фонтан не умолкая
В зале мраморном журчал
И меня б в мечтаньях рая,
Хладной пылью орошая,
Усыплял и пробуждал...
 
***
Он был рожден для счастья, для надежд,
И вдохновений мирных! — но безумный
Из детских рано вырвался одежд
И сердце бросил в море жизни шумной;
 
И мир не пощадил — и Бог не спас!
Так сочный плод до времени созрелый
Между цветов висит осиротелый,
Ни вкуса он не радует, ни глаз;
И час их красоты — его паденья час!
 
И жадный червь его грызет, грызет,
И между тем, как нежные подруги
Колеблются на ветках — ранний плод
Лишь тяготит свою… до первой вьюги!
Ужасно стариком быть без седин;
 
Он равных не находит; за толпою
Идет, хоть с ней не делится душою;
Он меж людьми ни раб, ни властелин,
И всё, что чувствует, он чувствует один!
Как в ночь звезды падучей пламень
Не нужен в мире я.
Хоть сердце тяжело как камень,
Но всё под ним змея.
Меня спасало вдохновенье
От мелочных сует;
Но от своей души спасенья
И в самом счастьи нет.
Молю о счастии, бывало,
Дождался наконец,
И тягостно мне счастье стало
Как для царя венец.
И все мечты отвергнув снова,
Остался я один —
Как замка мрачного, пустого
Ничтожный властелин.
 
Сонет
Я памятью живу с увядшими мечтами,
Виденья прежних лет толпятся предо мной,
И образ твой меж них, как месяц в час ночной
Между бродящими блистает облаками.
 
Мне тягостно твое владычество порой;
Твоей улыбкою, волшебными глазами
Порабощен мой дух и скован, как цепями,
Что ж пользы для меня, — я не любим тобой,
 
Я знаю, ты любовь мою не презираешь,
Но холодно ее молениям внимаешь;
Так мраморный кумир на берегу морском
 
Стоит, — у ног его волна кипит, клокочет,
А он, бесчувственным исполнен божеством,
Не внемлет, хоть ее отталкивать не хочет.
 
К *
Мы случайно сведены судьбою,
Мы себя нашли один в другом,
И душа сдружилася с душою,
Хоть пути не кончить им вдвоем!
 
Так поток весенний отражает
Свод небес далекий голубой
И в волне спокойной он сияет
И трепещет с бурною волной.
 
Будь, о будь моими небесами,
Будь товарищ грозных бурь моих;
Пусть тогда гремят они меж нами,
Я рожден, чтобы не жить без них.
 
Я рожден, чтоб целый мир был зритель
Торжества иль гибели моей,
Но с тобой, мой луч путеводитель,
Что хвала иль гордый смех людей!
 
Души их певца не постигали,
Не могли души его любить,
Не могли понять его печали,
Не могли восторгов разделить.
 
***
Поцелуями прежде считал
Я счастливую жизнь свою,
Но теперь я от счастья устал,
Но теперь никого не люблю.
 
И слезами когда-то считал
Я мятежную жизнь мою,
Но тогда я любил и желал,
А теперь никого не люблю!...
 
***
Смело верь тому, что вечно,
Безначально, бесконечно,
Что прошло и что настанет,
Обмануло иль обманет.
 
Если сердце молодое
Встретит пылкое другое,
При разлуке, при свиданье
Закажи ему молчанье.
 
Всё на свете редко стало:
Есть надежды — счастья мало;
Не забвение разлука,
То — блаженство, это — мука.
 
Если счастьем дорожил ты,
То зачем его делил ты?
Для чего не жил в пустыне?
Иль об этом вспомнил ныне?
 
***
Для чего я не родился
Этой синею волной?
Как бы шумно я катился
Под серебряной луной,
 
О, как страстно я лобзал бы
Золотистый мой песок,
Как надменно презирал бы
Недоверчивый челнок;
 
Всё, чем так гордятся люди,
Мой набег бы разрушал;
И к моей студеной груди
Я б страдальцев прижимал;
 
Не страшился б муки ада,
Раем не был бы прельщен;
Беспокойство и прохлада
Были б вечный мой закон;
 
Не искал бы я забвенья
В дальнем северном краю;
Был бы волен от рожденья
Жить и кончить жизнь мою!
 
Челнок
По произволу дивной власти
Я выкинут из царства страсти,
Как после бури на песок
Волной расшибленный челнок.
 
Пускай прилив его ласкает —
Не слышит ласки инвалид,
Свое бессилие он знает
И притворяется, что спит.
 
Никто ему не вверит боле
Себя иль ноши дорогой.
Он не годится — и на воле!
Погиб — и дан ему покой!
 
С поступлением в Школу подпрапорщиков у Лермонтова, вплоть до 1835 года, наступил провал в литературном творчестве, это было связано с тем, что из-за строжайших правил военного учреждения, у Лермонтова просто не было свободного времени. За 6 последних лет своей короткой жизни из-под пера Лермонтова выйдут прекрасные поэмы и произведения в прозе. И только в 1841 году, за две недели до своей гибели на дуэли, Михаил Юрьевич Лермонтов снова вернется к своей уникально-нежной с оттенком ностальгии поэтической манере и напишет свое бессмертное и бесподобное по красоте стихотворение «Утес».
Утес
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.
 
Вывод.
Прискорбно звучат слова о внезапной смерти молодого человека, находившегося в самом расцвете жизненных сил; и, тем более, ужасно сознавать, что именно среди “друзей” Лермонтова оказался человек, хладнокровно оборвавший жизнь великого русского поэта, особенно после благородного выстрела Лермонтова в воздух. В 26 лет пуля остановила сердце Лермонтова; но его “одинокий парус” вынес имя Лермонтова на просторы всемирной славы и бессмертия.