Не все коту масленица. рассказ

Жаркий солнечный вечер на подмосковном пляже. Обаятельный парень лет 30 с видом сводного супермладшего правнука Тарзана или Тора, в шортах и майке, обтягивающей рельеф его плоскогорья, останавливается у лежака с красоткой 25 лет, не хуже Джейн. Она погружена в открытую увлекающую книжку и аналогичный купальник.
Джейн, строго покосившись на него, устало вздыхает и снова погружается в книгу.

— Вот так сюрпрайз! Лена?!
— Да…, Лена… — растерянно улыбается она, снимая очки.
— Москва…, ВДНХ…, лето!
— Да-да-да… — она напряженно всматривается в него.

Парень садится рядом и тянется к ней с любвеобильным приветствием, но Лена тут же отодвигается от него, в задумчивости изящно отстраняя его рукой.

— А ты…, вроде, щас погоди…
— Леша!
— Ну зачем!? Я сама хоте… Хотя… ты вроде Олежа был.
— Да нее. Леша!

Она хитро улыбается и игриво грозит ему пальцем.

— Вот, ловелас, обманывал, наверное, наивную девушку.
— Да нее, я не такой.
— Значит у нас так ниче и не было?! — разочаровывается она.
— Ну почему… Все у нас было!
— Прям любовь?
— Ну да…. Привет, любимая!

Он снова руками и губами тянется к ней.

— Погоди-погоди…, а я-то че не помню?!
— Ну… давно было.
— А точнее, Леш…

Он глубоко задумывается.

— Ты не помнишь!? Для тебя это было неважно?
— Да ты че! Как щас помню… лет… 5 назад!
— А я не помню… Девушки такого не забывают…
— Да не парься ты, мы щас это… ну повторим, и ты все-все вспомнишь, клянусь…, Ленусь!
— Ленусь?! — брезгливо морщится она. — Ты же знаешь, что я терпеть… или… не знаешь!?
— Да знаю-знаю! Просто…
— И…?
— Ленок...? Ленчик…? Ле…
— Ленок?! Ленчик?! Ты все забыл!
— Это ты все забыла! Ты-то меня ваще каким-то Олежей… Мне думаешь не обидно?!
— Да, Леш, все-таки 5 лет прошло, — смягчается она.
— Вот именно!
— Кстати, а куда это ты пропал на целых 5 лет, Лешенька, а?!
— А тебе че прям щас тут все вывалить?! Все 5 лет!? Или может проявишь уважение к моей жизни и дашь мне нормально… где-нить… за бокальчиком…?
— Ты прав, Лешенька, нам нужно многое друг другу рассказать…, многое, Лешенька…
— Ну вот и пойдем…
— Да-да, щас…, ты только напомни, кто виноват, что мы расстались? Кто кого бросил, а? Ты?!
— Нет, конечно! Я б тебя никогда не бросил, ни за что! Ну, пойдем уже, там и…
— Нет, постой, Лешенька! Я хочу знать, за что я тебя бросила! Зачем мне наступать на те же грабли?!
— Да все просто, любимая… Ты же знаешь…, какая ты у меня красавица…, а щас еще красивее стала…, ну и… все принца этого на белом коне ждала!
— Дааа…, а его все нет и нет.
— И не будет. Ты же уже большая девочка. Зато есть я, и я снова с тобой, и мы можем еще раз, Лен… — он боязливо осекается.
— Элеонора.

Леша с недоумением подозрительно смотрит на нее.

- Мне больше всего так нравится, — снисходительно улыбается она. — Ничего не помнишь. И я… ничего не помню! Ну почему, Леш!?
— Ну… Ааа! Ты просто перепила тогда.
— Как?! И че ваще никакущая!?
— Ну… да… — он растерянно улыбается— Ты ж тогда совсем молоденькая…, пить не умела, да жарища еще, ну вот и это… развезло…
— А ты че, Леша…, воспользовался этим!?
— В смысле?!
— В прямом! Говоришь любовь была, а я… пьяная вусмерть!
— Ну… не так уж, чтоб типа…, а так... И я-то ваще не знал! Ты ж все время говорила че-то…, ну… типа… люблю…, хочу типа…

В застывших глазах Элеоноры появляются слезы. Он приобнимает ее, но она отталкивает его.

— Ну че ты загоняешься, Ле…, Элеонора? Ну… бывает. Все, идем, короче, выпьем че-ни… , в смысле так… холодненького просто. А то че мы тут паримся?
— Погоди-погоди… Летом, 5 лет назад говоришь… Вот значит как… Ага… — она прицеливается в него злым прищуром.
— Че?
— А ниче!

Ее прищур расплывается в злорадную улыбку.

— Есть все-таки справедливость на земле! Встретились мы с тобой наконец…, Лешенька!
— Да…, любимая…
— А с виду и не скажешь. Порядочный такой… вроде. Так это ты тогда был…, урод!? Поматросил и бросил значит?! Да ты по-чеснаку сидеть должен за изнасилование!
— Да тты че, Лен…, Элеонора, тты че пприккалываешься?!
— У меня, кстати, и улики остались!
— Да какие бл…, улики?!
— Изнасиловал пьяную девчонку, гад! Думал не вспомню…
— Да ты кончай уже, не было ниче такого!
— Ну все, не зря я Бога молила, теперь не отвертишься!

Она тут же хватает его за запястье обеими руками и внимательно смотрит по сторонам.

— Пусти меня, не было ниче! Я, короче, ваще тебя в…
— Молчи, тихо! Не буду я тебя в тюрьму сажать, успокойся! Отболело. Я тебя лучше щас с Артурчиком познакомлю... А вон он, наконец, красавец!

И в направлении ее взгляда на расстоянии нескольких десятков метров Леша с испугом замечает Терминатора лет 35. Его экстремально голое тело атлетически сложено и даже та часть, которая под плавками и солнечными очками.

— Вышагивает…, серьезный такой…, бутуз! – с восхищением любуется Лена.

Леша в стиле Вицина с его же деликатностью тщетно пытается освободиться от ее захвата, виновато и моляще косясь на Шварценеггера, который надвигается на него глыбой Терминатора, закрывая собой вечернее солнце. Его глаза уже различимы за темными очками, и они пристально строго глядят на Лешу. И тот, погружаясь в его массивную тень, обреченно опускает голову.

— Ты че-то хотел!? — огромные голые ступни Терминатора появляются перед глазами Леши.

Он, пятясь назад, напряженно и медленно поднимает голову, одновременно качая ей.

— Хотел, да перехотел походу. — иронизирует Элеонора.
— Странный какой-то. — присматривается к нему Терминатор.
— Да он только что стал отцом…, и сразу четырехлетнего сына.

Терминатор снимает очки.

— О, бл…! Держись, братан!
— Ладно все, не мешайте этой исторической встрече! — выглядывает она через глыбу Шварценеггера. — Вот он, мужчина мой!

Шварценеггер с Лешей ловят ее взгляд на медленно бредущим к ним крупной грузной сердитой женщине 50 лет и грустном мальчике лет 4-5.

— Артурчик мой. Теперь наш, -  снисходительно Леше. - И теща…, мамочка наша.

Шварценеггер, с сочувствием моргнув Леше, уходит. Последний тянется за ним, но жесткие руки Элеоноры одергивают его.

— Ллллен…, Элеонор…, да я ж не знаю тебя ваще, да я перв…
— Тише, Леша, услышат! Видишь мама у меня…, у нас, какая серьезная! Полковник!
— Кто полковник!?
— Крутая очень!

Он внимательно и тревожно вглядывается в медленно дрейфующий на него ледник суровой женщины, с ужасом оценивая ее мощную ладонь, в которой утопает ручонка беспомощного мальчика.

— Дддда я ккклянусь, что первый раз…
— Тихо, я сказала! Не порти все! — осекает его Элеонора и уже добрее продолжает. — Да, Леша, первый раз всегда волнительно, понимаю, тем более отцовство. Лучше улыбнись давай сыночку и теще!

Она приветливо машет им, но они, угрюмо глядя перед собой, не замечают ее.

— Да какое отцовство?! Я ж клянусь, не знаю тебя ваще!
— Конечно, не знаешь… Где ж тебе было… Ладно…, - с облегчением выдыхает Элеонора.

Он уже на низком старте с надеждой ждет от нее свободы, боязливо косясь в сторону тещи и Артурчика, до которых остается около 20 метров.

- От того, что ты сядешь, я подумала, никому ж легче не будет, а вот Артурчику отец нужен, правильно?
— Да какой сяду, да за что?!
— Да не сядешь ты, я поговорю с мамой, все проехали! Иди лучше… с сыном знакомься…
— Эль…, Элеонора, это не я, честно! Отпусти, пожалуйста, а! — он медленно опускается перед ней на колени. — Я совсем-совсем первый раз тебя вижу, честно-честно! Да я все прикалывался тупо!
— Ты мне уже предложение делаешь? Ой мама обрадуется…

Парень резко подскакивает, опасливо взглянув на тещу.

— Ладно врать-то, первый раз. Прикалывался он тупо. Вот именно - тупо! Ты ж сразу мое имя вспомнил!
— Да я имя твое на теле…, - Леша застывает, глядя вслед теще с Артурчиком, свернувшим вдруг в сторону и не обратившим на них никакого внимания. — А куда это они…

Она, хитро улыбнувшись, отпускает его руку.

— Вернуть? Решился все-таки?

Леша отрицательно трясет головой.

— С вниманием, Леш, у тебя норм, — она берет свой телефон с надписью «Лена» на чехле. - Имя заметил, молодец! А вот… — Лена показывает ему свою книгу «К.С. Станиславский. Работа актера над собой». — …не верю. А ты мне поверил, так что этюдик у нас с тобой все же получился. Жаль только, что никто не видел…

Леша исподлобья осматривает окружающих, делающих вид, что заняты чем-то.

— …из наших. И режиссеру бы понравилось…, - мечтательно добавляет Лена и вздохнув убирает свои вещи в сумку.

Накинув ее на плечо и игриво подмигнув ему, она уходит. Он, напряженно косится на нее, на всех вокруг и быстро ретируется в противоположном направлении.

И только на другом конце пляжа, беспокойно оглянувшись назад, он медленно останавливается, расслабленно выдыхает и закрывает глаза, подставляя лицо теплому вечернему солнышку.

— Леша?!— приятный нежный голос заставляет его вздрогнуть. — Привет!

С лежака встает «сестра Джейн» лет 30 в очень маленьком по количеству ткани купальнике.

— Вот так встреча, Леша! А я тебя сразу узнала. Помнишь тогда в парке Горького…
— Нет, не помню, ничего не помню!
— Ну как же, Леш!? Мы сначала гуляли, потом пиво холодненькое на жаре пили…, а по…
— Нет! Не было ниче! — Леша нервно фокусируется на ребенке 2-3 лет, играющем вблизи ее лежака. — И ребенок не мой!

Леша быстрым шагом, переходящим на бег, устремляется к выходу с пляжа. Она остается в полном недоумении.

— Какой ребенок?