Тяга к переменам

    
 
  Уже почти неделю над островом Хоринис бушевала непогода.  В порту огромные морские волны заливали набережную, а с Ремесленного квартала туда же стекали потоки воды, что выливалась на город  из бесконечных распухших туч, обложивших всё небо до горизонта.
  Вся жизнь в Хоринисе практически замерла, ведь, кто в своём уме и доброй памяти отважится на прогулку в такую-то лихомань?
  Однако один  отчаянный всё же нашелся. Сквозь завывающий ветер и шум непрекращающегося  дождя  жители Нижнего квартала, сидя в своих хибарах, слышали шлёпанье чьих-то ног по лужам и приглушённые ругательства. Отодвинув шторы на окнах, горожане вглядывались во тьму, но ничего увидеть не могли.
  А несчастным путником был не кто иной, как охотник Вильям. Именно он возвращался с неудачной охоты. Вместо того  чтобы добывать шкуры, когти и клыки различных монстров, Вильям из-за дождя просидел несколько дней в крохотной пещерке, и когда вода подмочила его спальный мешок, решил, что ждать уже больше  нечего,  пора прекращать это безобразие и отправляться домой.
  Нужно сказать, что в поисках добычи, охотник забрался довольно далеко в лесные чащобы, и пришлось ему топать до города  весь день, если, конечно, серую мглу проливного дождя можно было назвать днём.
  Кое-как добравшись до города, Вильям брёл по улицам в кромешной  тьме, так как все факелы были залиты дождём. Хорошо, что редкие всполохи молний, разрезавшие как скальпелем потёмки, подсказывали измученному охотнику правильное направление. Однако Вильям всё-таки умудрился  зацепиться ногой за штакетину небольшого заборчика возле особняка  ростовщика Лемара и крепко приложиться лбом об стену дома.
  «За что мне всё это?!» - только и смог прошептать Вильям, потому что весь запас проклятий  у него уже был  исчерпан.
  Но сколько бы ни посылали боги испытаний Вильяму, в конце концов, он всё же смог доползти до своей хибары.
  Кое-как провернув ключ в заржавевшем замке, Вильям чуть не оторвал ручку, пытаясь открыть набухшую дверь.
  В лачуге было ещё темней, чем на улице,  да и, пожалуй, намного прохладней. Единственным отличием  было то, что на голову каждую секунду не выливалось по ведру воды.
  Как слепой шаря в пространстве руками,  Вильям пробирался к камину, на полке которого стоял серебряный подсвечник.  Опрокинув табуретку и больно ударившись о край стола, Вильям упёрся руками в холодный камень и принялся чиркать отсыревшими спичками.  После продолжительных мучений  с соответствующими комментариями, он сумел зажечь свечи.
  Теплые язычки пламени  осветили сбитые по пути предметы мебели,  комки грязи на полу и лужи.
  Раскочегарив камин и подбросив в топку побольше дров, чтобы прогреть,  как следует хибару, Вильям без аппетита пожевал хлеб с засохшим сыром и отправился на боковую.

  ***               

  Дождь поливал ещё пару дней.
За  это время, сидя в гордом одиночестве в четырёх стенах, Вильям приводил себя в порядок и размышлял о смысле жизни вообще и  своей личной в частности.
  -- Вот на кого я похож? – разглядывая своё отражение в зеркале, рассуждал он, сбривая многодневную щетину. – Весь заросший, волосы скоро в косы можно будет заплетать. Лицо обветренное, с носа облазит кожа. Скоро совсем в лешего  превращусь. Доспехи пора менять, оружие ремонтировать, а про сапоги лучше не вспоминать! А, ведь, зима  не за горами.  Ремесло моё слишком затратное, а прибыли то густо, то пусто! Надоело зависеть от  погодных  условий и поголовья монстров. Хочу, чтобы в доме было тепло и уютно, чтобы жена пироги пекла, и детишки бегали.
  По щеке Вильяма проползла скупая мужская слеза, то ли от нахлынувших чувств, то ли  от того, что больно порезался острым лезвием отточенного ножа, чуть не обкорнав  себе половину  уха.
  -- Да! Пора менять свою жизнь! – решительно воскликнул Вильям. – В городе полно разной работы. Неужели я, такой умный, деловой и талантливый не смогу хорошо устроиться? Ерунда! Стоит мне только захотеть и всё получится!
  В этот момент солнце прорвалось сквозь тучи и яркими лучами озарило всю хибару.
  -- Это знак! – обрадовался Вильям. – Знак начала моей новой жизни!
  Быстро собравшись, чтобы не упустить удачу, Вильям пошагал к Восточным воротам города. Именно там кипела городская жизнь, и можно было узнать все последние новости и обзавестись нужными связями.
  Насидевшийся  взаперти народ, радостно толкался в торговых рядах, не обращая внимания на ещё не успевшие  просохнуть  лужи.
  Заметив в толпе красную рясу мага огня, Вильям подумал, а не стать ли ему адептом Инноса? Жить в монастыре на полном обеспечении. Никаких хлопот и забот! Даже если и есть какие-либо нежелательные нюансы, то они с лихвой окупятся, когда Вильям начнёт изучать круги высшей магии огня. Такие знания никогда не будут лишними и всегда пригодятся в жизни.  Так же не стоит забывать с каким почтением,  уважением и трепетом относятся простые горожане  к магам огня.  Наверняка сам Иннос  направляет Вильяма на путь праведности!
  Не раздумывая, Вильям рванул вслед за магом.
  -- Постой,  уважаемый! –  он  схватил мага за рукав. – Ты же маг огня Дарон? Расскажи, как стать послушником в вашем монастыре?
  -- О, сын мой! – Дарон добродушно улыбнулся, не обратив внимания на столь грубое отношение к себе. – Нет ничего проще!  Наш монастырь открыт для всех, кто услышал в своей душе тихий зов Инноса.
  -- А  сколько надо учиться, чтобы стать настоящим магом огня?
  --  Путь этот долгий и тернистый. Но если ты  усердно трудишься на благо монастыря,  и отринул все мирские соблазны, а мысли твои  чисты и направлены на молитву,  то  Иннос  ниспошлёт тебе свою благодать, и  ты, пройдя испытание веры, станешь учеником одного из высших магов.
  И хотя Вильяму не очень понравилось выражение «отринул все мирские соблазны»,  он, по-прежнему, был  преисполнен желанием стать служителем Инноса.
  -- Так, значит, надо всего лишь явиться в монастырь? – уточнил  он у  Дарона.
  -- И всё, – улыбаясь, кивнул маг. – Иди с моим благословением! С тебя десять золотых.
  Недовольно покривившись, Вильям отсыпал из своих скудных запасов монеты и помчался по дороге, ведущей к  таверне  «Мёртвая гарпия».
  Возле  статуи  Инноса  он свернул на узкую тропу,  зажатую скалами  с обеих сторон,  и  сразу  столкнулся  с  бродившим там  полевым  хищником. 
  Отбившись от  монстра, к которому на подмогу прибежали ещё  несколько крыс и пара волков, Вильям зашагал к  каменному мосту.  Монастырь высился напротив, величественный и неприступный.  С его высокой колокольни звучал негромкий  перезвон. Возле запертых ворот  стоял послушник.
  -- Добрый день, путник!  Я послушник  Педро, – вежливо  обратился он  к Вильяму. – Что привело тебя к нашей святой обители?
  -- Хочу стать магом! – с ходу заявил  Вильям. – Пропусти меня внутрь.
  -- Похвальное желание! – обрадовался Педро. – Как только заплатишь вступительный взнос, так сразу и войдёшь в монастырь.
  -- Э-э-э, постой! Какой ещё взнос? – не понял Вильям. – Мне сказали, что вы берёте всех желающих, а про взнос не было ни слова!
  -- Но, друг мой, а как  ты ещё сможешь доказать, что  отрёкся  от всего мирского?  Деньги  это зло, а от него ты должен очиститься.
  -- И от какого же  количества зла я должен очиститься? – съязвил Вильям.
  -- Всего тысяча золотых монет и одна овца. Это  стандартная плата,  – смиренно  сообщил Педро.
  -- Ничего себе, расценки! Видимо, в ближайшее время  маг огня из меня не получится.
  -- Не торопись, друг! Если будешь настойчив в своих помыслах, то  Иннос поможет тебе,  – приободрил Педро. – Разве спасение твоей души не стоит  каких-то жалких монет?
  -- А овца?  Она тоже  поучаствует  в спасении моей  души? Пожалуй, это дело не по мне! – Вильям развернулся и отправился восвояси.
  --  Гоблинские  жлобы! – бухтел Вильям. – Они бы наверняка даже Инноса (да простит меня светлый бог!)  без оплаты на порог  не пустили  бы! Ну и ладно!  Не очень-то и хотелось тратить  свою  молодость на  молитвы и посты.  Есть множество других занятий, где  я без хлопот хорошо подзаработаю.  Можно, например, открыть трактир.  Точно! Расспрошу  Корагона с чего надо начинать!
  ***
  Город жил своей жизнью.
  Вильям шёл по торговой площади, с завистью поглядывая на бойкую торговлю у прилавков.  Хакон, торговавший оружием,  призывал приобретать у него лучшие на острове мечи и секиры. Чуть подальше  Бальтрам  заманивал покупателей экологически чистыми продуктами с фермы Акила. 
  «Эх, если бы я стал торговцем, то быстро бы привлёк к себе всех горожан! – Подумал Вильям. – Голос у меня  приятный  и  очень  громкий. Когда я в пиратском лагере, хорошенько выпив,  горланю песни, то из ближайшего леса разбегаются все богомолы».
  Тут  Вильям услышал звуки инструментов, которые музыканты настраивали перед началом концерта. И внезапно Вильяма осенила мысль, а почему бы ему не присоединиться к  этим вольным кочевникам?  Может и не возьмут, но попробовать стоит!
  -- Чего тебе, мужик? – здоровенный  бугай, подкручивая струны на лютне и время от времени прислушиваясь к их звучанию, равнодушно взглянул на подошедшего Вильяма. – Если  что-то хочешь заказать, то обратись к Шарлотте.
  -- А вам солист не требуется? – сразу предложил Вильям, потому что ни на каких инструментах он играть не умел.
  На помосте, где тусились  музыканты, резко наступила тишина. А танцовщица Шарлотта, разминающаяся перед выступлением,  замерла в неестественной позе, удивлённо уставившись на Вильяма.
  -- Так вот сразу и в солисты? – хмыкнул бугай, который по всей вероятности был главарём этой музыкальной шайки. – И какой же репертуар у почтенного господина?
  -- Я знаю хорошую песню о моряке. Правда, она пиратская, но там ничего такого нет.
  -- Понятно. Пожалуй, мы сможем подобрать мелодию. Давай, забирайся на помост, – здоровяк обернулся к остальным музыкантам и подмигнул. – Поддержим дебютанта. Триумфа не обещаю, но наверняка будет весело.
  Вильям проворно вскарабкался на сцену и, повернувшись к зрителям, коих собралась уже порядочная толпа, немного оробел.
  Оказалось, что петь на трезвую голову совсем не то, что после двух бутылок крепкого пиратского рома.  Десятки  глаз уставились на него, вызывая такое  неистовое  трепыхание  в сердце, словно оно собралось выпрыгнуть из груди.
  Между тем, музыканты шустро проиграли вступительную увертюру и  забренчали один и тот же аккорд, ожидая, когда Вильям, наконец-то, приступит к исполнению.
  -- Чего молчишь? – нетерпеливо шепнул бугай. –  Слова забыл?
  Вильям отрицательно помотал головой.
  -- Тогда начинай! – скомандовал главарь. – Раз, два, три…  Поехали!
  -- Ну, вот и всё, дружок, пора открыть кингстон…  –  выпучив  для большей уверенности глаза, торопливо  прогудел  Вильям  таким тяжёлым басом, что даже сам удивился. А всё из-за того, что к горлу неожиданно подкатил ком, с которым Вильям никак не мог совладать.
  Музыканты в изумлении на мгновение застыли, но быстро взяли себя в руки, и бодрая музыка снова хлынула на оцепеневших зрителей.
  Надо сказать, что Вильям чувствовал себя очень некомфортно. Ему казалось, что он стоит на сцене совершенно голым.  От этого  по всему телу то пробегала дрожь, то бросало в жар, а слова в голове путались, и каждую последующую  строчку пиратской песни он, не желая того, исполнял во всё более высоком диапазоне своего голоса.
  К концу второго  куплета  из горла Вильяма  вырвался какой-то уж совсем невообразимый писк  полузадушенной  мыши.  Вильям, похоже, сорвал связки,  закашлялся, но всё же продолжил петь  совершенно осипшим голосом. 
  Музыканты сбились с ритма, и мелодия превратилась в жуткую какофонию.  Танцовщица Шарлотта уползла за сцену, и оттуда послышались приглушённые  нервные  всхлипывания.
  На последних строках пиратской песни Вильям перешёл на змеиный язык и, кое-как прошипев припев, с облегчением утёр пот со лба.
  Музыканты,  глубоко проникнувшись столь  невероятным исполнением  пиратской песни, отвернулись, пряча свои невольные слёзы,  а зрители стояли в полном недоумении, не понимая, что делать?  То ли восхищённо хлопать в ладоши, то ли закидать этого шута гнилой репой?  Но когда Вильям с достоинством поклонился, площадь просто  взорвалась от хохота.
  -- Да, приятель, такое бывает, – с сочувствием  похлопал растерявшегося Вильяма по плечу  здоровяк. – Ты изливаешь душу, а толпе этого не понять! Думаю, что тебе надо бы подтянуть вокал. Но ты держался молодцом! Вот тебе сто золотых за усердие.  Сходи в трактир и выпей крепкого шнапса за искусство!
  Музыканты  заиграли знакомую мелодию,  наконец-то,  появилась  Шарлотта,  и концерт пошёл своим чередом.
  «Да, уж! – Подумал Вильям, направляясь к Корагону. – Кто бы подумал, что пение такой тяжёлый труд! С меня за одно выступление,  похоже, несколько килограмм  слетело! Зато теперь я точно знаю, что музыка это не моё!»

  ***

  -- Корагон, у меня к тебе очень важное дело,  –  заговорщицки  прошептал Вильям, облокотившись  на прилавок. – Хочу стать трактирщиком. Посоветуй, с чего начать?
  -- Ты серьёзно? – нахмурившись, глянул на него Корагон. – Заняться что ли больше нечем? Так сходи на пляж и пособирай там ракушек. Сейчас большой спрос на устрицы.
  -- Нет, хочу свой трактир! – заупрямился Вильям.
  -- Ты хоть представляешь, какая это морока? –  устало вздохнул Корагон.
  -- Да, ладно! – не поверил Вильям. – Что там сложного? Пиво и жареное мясо подавай, да  денежки собирай.
  -- Вот, смотри! – Корагон вытащил из-под прилавка  толстенную книгу и так хлопнул ею об столешницу, что Вильям вздрогнул, а от поднятой пыли ещё и пару раз чихнул. – Это гроссбух.  Каждый месяц  я обязан отчитаться перед тварью по имени Корнелиус  о своих доходах  и оплатить налоги. А ещё бывают штрафы.   Недавно алхимик (мать его!) Галлахад  пожаловался бургомистру Лариусу, что нашёл у себя в супе из репы плавающую муху. Клянусь  Инносом, что  этот чернокнижник сам  муху подкинул, чтобы не платить за обед!  Бургомистр сразу  нагрянул  с инспекцией. Обнюхал всю таверну, нашёл крошки под столом,  копоть на плите и окна, видишь ли, не сияют от чистоты! И что же ты думаешь?  Штраф в тысячу золотых!                А эти пьяные рожи! Ни сколько выпьют, сколько посуды перебьют!  А мне кружки и тарелки не Иннос от своих щедрот дарует, а за звонкую монету покупать надо.                И где ты собираешься свой трактир открывать?  У нас город небольшой. Моего да забегаловки Кардифа  с лихвой достаточно.  И конкуренция нам совершенно не нужна!
  -- Об этом я не подумал,  –  растерялся Вильям. – Неужели, всё так сложно?
  - А, то! Вспомни, как паладины принялись пиво на площади бесплатно раздавать. Я со своим трактиром едва не прогорел и чуть по миру не пошёл! – Корагон  тяжело вздохнул. – А ещё с поставщиками вечные проблемы. То вместо овечьего мяса  норовят подсунуть крысиное, то рыбу протухшую впаривают!                Не ввязывайся ты в это дело. Не потянешь! Я-то с детства всем премудростям  обучен.  Ещё мой дед эту таверну построил. И то, иногда хочется всё бросить  и уйти, куда глаза глядят.           Лучше выпей  пива. Угощаю!  Ты хороший охотник, вот и занимайся своим делом.
  Корагон помолчал, а потом ехидно добавил: «Мало тебе что ли сегодняшнего выступления на площади?»
  Вильям уныло отхлебнул пива. Опять облом!  Уже третий за сегодня. А сколько было надежд! Неужели он ни на что не годен? Нет, этого не может быть! Просто  он ещё толком не определился, чем именно хотел бы заниматься.
  Надо немного успокоиться и вверить свою судьбу Инносу! Ведь, только благодаря молитвам этому богу, Вильям всегда выпутывался из самых сложных ситуаций. 
  -- Хорошо, пойду на пляж, проветрюсь и заодно  ракушек  пособираю, – решил Вильям и, попрощавшись с Корагоном, помчался в порт.

  ***

  В порту  возле  трактира  Кардифа  царила какая-то суматоха.
  Сердобольные  барышни хлопотали возле какого-то распростёртого  на земле бедолаги, обтирая кровь с его разбитого лица.
  Невдалеке один из стражников крепко держал за шиворот местного бузотёра и забияку по имени Мо, который вымогал у проходящих мимо людей  плату за вход в трактир.
  -- Чтобы я больше тебя здесь не видел! – зловеще предупредил  хулигана  стражник Пабло и  в довесок  к своей угрозе  хорошенько  врезал Мо кулаком  под дых. – Из-за таких ублюдков, как ты, показатели преступности в городе увеличиваются, а премии за службу понижаются. В следующий раз одену на тебя наручники и сброшу с пирса в море. Ты всё понял?
  Согнувшийся пополам Мо  что-то прохрипел и закивал головой. Стражники направились дальше патрулировать вдоль набережной, а Мо, кое-как разогнувшись, поплёлся к лачугам.
  Вильям, наблюдавший эту сцену со стороны, только головой покачал. На что рассчитывал Мо? Ведь, сколько верёвочке не виться, а когда-нибудь она закончится.  Наконец-то, стражники отбили ему  охоту приставать  к посетителям Кардифа. Не скоро теперь очухается. Пабло знал толк в убеждениях!
  -- Пабло! – окликнул Вильям  стражника.
  -- Что тебе надо? – с недовольным видом оглянулся тот. – Говори быстрее, нам некогда. Лорд Андре  приказал  навести порядок в  этом гнезде  преступности и разврата!
  -- Давно пора! – согласился Вильям. – Я только хотел спросить, как стать стражником?
  -- С твоей-то бандитской рожей и  «заслугами»  перед законом? Никак! – резко ответил Пабло.  – Мы стоим на страже порядка и справедливости. Не каждый может быть удостоен такой чести! Во всяком случае, ты точно! Иди и гоняй кроликов по лесам. На большее ты не способен.
  Стражники направились к борделю Бромора.
  -- Кроликов?! – вскипел Вильям. – Я каждый день рискую  своей жизнью! А вы чуть не покалечили Мо,  зная, что он не может дать вам сдачи. И обчистили его карманы. Тоже мне, поборники справедливости!
  -- Что? – обернулся в ярости Пабло, но нахального  охотника уже и след простыл. – Ну, попадёшься ты мне на глаза! – пригрозил стражник. – Всю душу из тебя вытрясу!
  Вильям тем временем  уже петлял  между  лачуг, стараясь побыстрей покинуть город через Восточные ворота.  Пабло рассвирепел не на шутку и если доберётся до него, то пару месяцев в кутузке  будут Вильяму обеспечены.
  Так что, самым лучшим решением было поскорее слинять из Хориниса  и переждать, пока стражник поостынет и забудет про эту перепалку. 
  И Вильям  отправился  к знахарке Сагитте.  Там он мог чувствовать себя как дома, а также  поделиться с ней своими переживаниями и бедами. Сагитта всегда спокойно выслушивала его и   своими советами выправляла Вильяму мозги в нужном направлении.
  Однако  в этот раз знахарка была категорически против всех поползновений Вильяма по смене своей профессии.
  -- Но почему?! – раздражённо требовал ответа  Вильям. – Ты же всегда говорила, чтобы я перестал ввязываться во всякие истории.
  --  Вот, вот! – кивнула Сагитта. – Всякие истории и твоя профессия это разные вещи. У тебя неугомонный характер.  При любом раскладе ты обязательно найдёшь приключения на свою голову. Для начала научись отказывать тем, кто втягивает тебя в свои авантюры.  В любом деле могут быть спады и подъёмы. Ты профессиональный охотник, вот и оставайся им!
  -- Нет! – с вызовом воскликнул Вильям. – Мне любое дело по плечу! А если я захочу  стать алхимиком? Ты же поможешь мне?
  -- Ох, Вильям! –  укоризненно взглянула на него Сагитта. – Если ты  умеешь варить слабые зелья, то это не значит, что через месяц ты станешь настоящим алхимиком.  Ты даже не представляешь,  насколько сложными могут быть  магические препараты.  На их познание уходят годы кропотливого труда! Стоит лишь чуть ошибиться в дозировке, и из лечебного  зелья  оно превращается в опасное для жизни.  Надо не только знать растения, но и то, какую именно часть его – корень, стебель, листья или плоды, применять в лекарстве.  В какое время собирать растения, как сушить, где хранить. Да там столько  мороки! Не думаю, что ты осилишь это.
  -- Ну, спасибо на добром слове! – обиделся Вильям  и гордо удалился в тёмный угол, где улёгся на топчан и притворился, что спит.

  ***

  Не прошло и часу, как в жилище Сагитты  появилась ученица друида Майра.
  -- Что это  с  ним? – она кивнула на уткнувшегося носом в стену  Вильяма.
  -- Да ничего особенного, – откликнулась  хлопотавшая у кухонного стола Сагитта. – Простая  хандра.  Мальчик, наконец-то, становится мужчиной.
  -- А это не опасно для окружающих? – встревожилась  Майра.
  -- Ну, если его сейчас поддержать добротой и заботой, а также постоянно  подкармливать вкусными пирожками,  то, думаю, всё обойдётся. 
  -- О, я как раз нарвала по дороге лесных ягод! – радостно воскликнула Майра. – Надо быстрее напечь пирожков, пока он не помер от жалости к самому себе.
  «Такое ощущение, что они надо мной насмехаются! – Настороженно прислушиваясь к разговору, подумал Вильям. – Однако я, действительно, давно ничего не ел. Что там Сагитта так долго возится у плиты?»
  И только Вильям уселся за стол, принюхиваясь к дурманящим запахам еды, как на входе в пещеру раздался какой-то шум, и в жилище Сагитты ворвались стражники во главе с Пабло.
  «Какого гоблина?! – Изумился Вильям, выронив из рук ложку. – Как он меня так быстро нашёл?»
  -- Сагитта, ты должна нам помочь! – крикнул Пабло, даже не взглянув на Вильяма. – У нас несколько тяжелораненых.
  Стражники расступились. На полу пещеры на самодельных носилках  лежали три человека. Лица их  были с синюшным оттенком, а открытые глаза, не мигая устремлялись к потолку.
  Раненые были похожи на зомби.  И только тихие стоны, вырывающиеся с судорожным дыханием, говорили о том, что жизнь ещё теплилась в измученных телах.
  Сагитта и Майра бросились на помощь раненым, а Вильям попытался слиться со стенкой и улизнуть из пещеры.  Но от Пабло просто так не скроешься.
  -- А вот ты-то мне и нужен! – ткнул он пальцем в сторону Вильяма. – Тут недалеко в ложбине мы разогнали шайку разбойников. А когда стали обыскивать их логово и слегка расслабились, вдруг появился странный зверь. Внешне похож на глорха,  но гораздо крупнее, а шкура его была тёмно-синего цвета и излучала чёрную ауру. Сначала монстр бросился на нас, но потом занялся мёртвым разбойником. Только благодаря этому мы смогли унести ноги. Вильям, ты должен уничтожить этого зверя, иначе он принесёт множество бед  местным жителям!
  -- Но я же охочусь только на кроликов! – припомнил Вильям обидные слова Пабло.
  -- Сейчас не до споров и выяснения отношений! – нахмурился Пабло. – Это твоя работа. Несколько стражников помогут тебе.
  -- Сам справлюсь, – буркнул Вильям. – Не люблю, когда кто-то путается под ногами.
  Вильям взял оружие и вышел из пещеры.
  -- Вот, ведь, паршивец! – усмехнулся ему вслед  Пабло, а остальные стражники облегчённо выдохнули. Снова встречаться с монстром никто не хотел.

  ***

  Поднявшись к дороге, что вела к таверне «Мёртвая гарпия», Вильям прошёлся по краю обрыва, на дне которого стоял едва приметный шалаш из старых шкур шныгов.  Затем,  Вильям стал осторожно  спускаться  по уступам и валунам вниз, замирая при каждом подозрительном шорохе.
  Глорхи и без того были довольно неприятной добычей,  зубастой и очень агрессивной, к тому же любящей сбиваться в стаи.  А тут вообще не понятно, что за зверь!
  Однако монстра Вильям заметил практически сразу.  Громадная тварь уже сожрала одного из бандитов, разбросав  по всей поляне обглоданные кости, и медленно направилась к другому трупу.
  -- Ох, и ненасытная утроба! – Вильям снял с плеча  лук и приготовил колчан с особыми стрелами, которые замораживали цель.
  Первая стела впилась  глорху в бок. Замерев на несколько мгновений,  монстр  сумел сбросить с  себя тонкий ледяной панцирь  и помчался на охотника.
  Но и Вильям не  останавливался и, несмотря на то, что стрелы были жутко дорогими, не жалея, посылал их одну за другой в бегущего  монстра.  И как бы не был быстр  глорх, каждая стрела заставляла его замереть  на несколько секунд,  истекая  кровью и теряя силы.
  И всё же, даже получив чувствительный урон, монстр был ещё полон жизненной энергии и, добравшись до стены  обрыва, с уступа которого стрелял  охотник, принялся довольно шустро карабкаться вверх.
  «Вот  живучая тварь! – Вильям отодвинулся от края, так как глорх, лязгнув зубами, чуть не  тяпнул его за носки сапог. – Ну, раз тебе ледяные стрелы нипочём, то отведай этих!»
  Быстро заменив старые стрелы на взрывающиеся, он подождал, когда глорх почти заберётся к нему, и сразу всадил несколько снарядов в разинутую, утыканную острыми клыками, пасть.
  Раздался оглушительный грохот, и Вильям еле успел прикрыться от  ошмётков головы зверя, разлетевшихся во все стороны.

  ***

  В жилище Сагитты  замерла тягостная и напряжённая тишина.
Благодаря  усилиям травницы, раненые стражники уже начали потихоньку приходить в себя.
  -- Почему Вильяма так долго нет? – переживала Майра. – Я пойду искать его!
  -- Нет! – остановил её Пабло. – Если через час он не вернётся,  я отправлю к лорду Андре одного из стражников  с  просьбой  прислать сюда  отряд паладинов.
  -- О, святые предки! – побледнела Майра. – Неужели, этот зверь настолько силён?
  Пабло не успел ответить, как  со стороны входа послышались чьи-то шаги. Все замерли…
  -- Ты сделал это! – не веря своим глазам, воскликнул Пабло, разглядывая забрызганного кровью, но очень довольного  Вильяма. – Ты лучший охотник на всём острове! Отдай мне шкуру  зверя, я покажу её лорду Андре.  Не  сомневаюсь, что тебя ждёт хорошая награда. А ещё, друг, приходи  сегодня  к вечеру в таверну Корагона, надо как следует обмыть победу над этим монстром.
  -- И что, опять напьёшься и поцапаешься с этим Пабло? – хмуро спросила Сагитта, когда стражники покинули пещеру.
  -- А что ты предлагаешь?  Отказаться? Тогда Пабло не простит мне этого всю оставшуюся жизнь.
  -- У меня есть особое зелье, – Майра протянула Вильяму тёмный флакон. – Выпей его и не будешь пьянеть.
  -- Хорошая вещь! – обрадовался Вильям, сам опасавшийся новых стычек со стражниками. – Кстати,  Сагитта, я тут ещё притащил печень того глорха.  Мне кажется, что она пропитана  каким-то странным ядом.
  -- Очень интересно! – сразу оживилась травница. – Я постараюсь выделить яд  и тогда, возможно, узнаю,  почему шкура глорха была окутана тёмной аурой.
  Умывшись и приведя себя в более-менее цивильный вид, чтобы не напугать жителей города, Вильям поспешил в Хоринис  за  обещанной наградой, пока лорд Андре не передумал.
  -- Вильям, так чем же ты решил заниматься? – поинтересовалась  Сагитта, складывая ему в сумку пирожки на дорогу. – Может, сельским хозяйством или торговлей?
  -- Похоже, быть мне охотником до конца жизни,  – вздохнув, ответил Вильям.
  -- Вот и славно! – обрадовалась знахарка.
  -- Как освободишься, приходи в Яркендар,  – предложила Майра. – Я случайно обнаружила вход в подземные катакомбы. Наверняка там полно всяких тайн и сокровищ.  Да и друид приказал мне одной там не шастать.
  -- Через пару дней примчусь! – загорелся Вильям.
  Сагитта только разочарованно  покачала головой…
   ***