Интендант

   


Тараканья тень скользнув по корпусам,
загремела грязной ложкой по тазам…
Заполошно воя, кругленький сержант,
дико выкрикнул: «К нам едет интендант!»
Зачесалась под фуражкой потной плешь.
«Ты куда, куда ты, родненький, доешь!»
Аппетит пропал и тяга к воровству.
Ветер гнал по плацу жухлую листву…

Рок не преминул ступить через порог…
Разъяренный, словно раненый балрог,
на шишиге подкатив на КПП,
зычно зампотыл скомандовал: «Стопэ!». 
«Открывай калитку, стражник, ксива – вот,
я то обожду – ревизия не ждет.
Чуйка обещает плодотворный рейд –
вор поедет резать шахматы хенд-мейд.»

«Хлебом-солью Вас поручено встречать», –
начал издали худой майор бурчать,
и, боясь прилюдно упустить свой шанс,
он, расшаркиваясь, сделал реверанс.
Шаг растягивая, как больной Ван Дамм,
Подгребла к нему кухонная мадам,
Извергая огоньки лукавых чар,
«Не желаете испить домашний взвар?» 
«Отчего же не испить? Сочту за честь!» –
проворчал седой полкан в ответ на лесть.
Нос поморщив, престарелый солдафон,   
огласил вердикт: «Увы, не впечатлен.
Научу мутить коктейли, как в кафе.»
И слегка заправил пузо в галифе.
Разбавляя пополам гидроперит,
Зампотыл рыгнул и грозно говорит:
«Ваш слащавый гонобобельный компот
Ни за печень, ни за душу не берет.
Вы попробуйте, попробуйте майор,
Мой отец – непостижимый постижер –
Изобрел рецепт вкуснейшего бухла:
Чтобы хер стоял, и рожа отекла».
Подошел к военным бравый зампотех:
«Я немедленно поувольняю всех,
Кто изволит к ревизору приставать», 
И искусно поминая чью-то мать,
Отхлебнул из кружки правильный настой.
Весь покрывшийся испариной густой,
Подскочил он, словно, на флагштоке флаг
И уткнулся красной мордою в обшлаг.
Захрипел, закашлял, закрутил башкой:
«Пероксид вы переводите на кой?
Мало вам, БФ-клеев и политур, 
что изрядно потянуло на гламур?
Организм мой будет чрезвычайно рад,
если вдруг дадут испить денатурат».
   
Втихаря, на полусогнутых ногах,
опасаясь, но, не проявляя страх,
быстро приближался прапор-жиробас,
до колен увитый кольцами колбас.
Предваряя инвентарный рагнарек
зампотыл переменился и изрек,
глядя в антураж помойной милоты,
«Мне знакомы ваши внешние черты:
вы намеренно бывали в Воркуте –
я запомнил эти лычки на пальте.»
«Нет никак, начальник, я – из Бугульмы,
там по всем дворам Хобгоблиновы мы,
поросли во имя Агнии Барто.
Вы зачем мое склоняете пальто?»

Тут палемику разрушил замполит,
подошел и очень строго говорит:
«Уважаемый товарищ Домовой
не очухался от травмы родовой.
Вы его простите, дурака, прошу –
он жилище перестраивал Мышу.»
«Ладно-ладно, полно, братцы, слезы лить:
поумерьте пыл и поубавьте прыть.
Я куратора пришлю к вам поутру
потому как, правда – мне не по нутру,
мне довольно тяжело ее принять,
потому вас проще будет расстрелять.»

Заканючил вслед сосисочный жиртрест:
«Н-но позвольте, это ж порча сил и средств!
Мы за Родину воруем тут воообще-т.»
И застыл, мочою пачкая штиблет.
«Оговорочка по Фрейду, старшина,
Вижу, гложет, как бобер, тебя вина.
Супостатов я, в семнадцатом году,
перевешал тьму на кленах за елду».
Уронив под ноги свой пингвиний торс,
расхититель покаянно произнес:
«Мы, Хобгоблиновы – чисто соль земли,
белочехов без труда перемогли.
И, как книголюбы не в своем уме,
почитать мечтали «Швейка в Бугульме.» 

«Почему же сразу ты не дал мне знать,
что имеешь право честно воровать?
У меня представить не хватило сил,
что ты вражьи легионы прокосил.»
Зампотех и замполит в один присест
матерно переглянулись: «Вот те крест!
Мы ни слухом и ни духом, ни гугу,
что живой герой войны у нас в полку.» 

Зампотыл, благоразумно промолчав,
повязал на шею шарф из кумача.
«Я, ей богу, извиняюсь, Домовой,
что нечаянно покой нарушил твой.
Развели тут, бандерлоги, суету…
Ох, отправлю этих гадов в Воркуту!
По складам пусть рыщет кто-нибудь другой,
Лично я – ушел в заслуженный запой.»