Глава III

ЭШЕЛОН. ЭПИЗОД III. НА РУИНАХ. ГЛАВА III. РЕАКТИВАЦИЯ.

20 марта 2022 г.
Балай. Северная окраина.
22:30

- Ну и дела, - Коготь устало уселся на стул рядом с печкой. Домишко на отшибе они выбрали не случайно: отсюда отлично просматривались и антенны, и наезженная колея.
- Да...Я вообще такого не помню. Тёрки там разные, предъявы, но чтоб одна половина нашей конторы мутила такие схемы дикие, пока вторая часть по уши в работе… - Демон расстегнул молнию разгрузочного жилета, извлекая наружу запаянную в полиэтилен флэшку. - Ладно, нас хоть оповестили. Тащи ноутбук.
- Угу, - Коготь извлек из сумки пластиковый контейнер с тщательно оберегаемым сокровищем - ноутбуком марки Acer, вытащенным из схрона еще осенью - Готово.
- Ты только не спрашивай, откуда вообще эта флэшка. Берг дал - и все. Мол, проверьте, посмотрите...Ага. Вставляй в слот…Есть...Так, смотрим...Тут типа схемы, графический файл...Загружаю. Твою ж мать…
- Что там?
- Да это схема...Блин, тут такая же карта как у нас бумажная, но она свежая! Вот, смотри – снег, дома…Черт, даже завод с бараками, понял? Она со спутника! Охренеть!
- Точно со спутника…

Номера резко затихли, рассматривая диковинный материал. Информация на съемном носителе поражала воображение: на экране ноутбука высветилась карта всего Уярского и Рыбинского районов, собранная из прямоугольников – видимо, редактор автоматически сшил снимки с орбиты воедино, а вот дальше прямо прослеживалась рука человека: желтыми и зелеными овалами были отмечены следы радиоактивных очагов, зоны разрушений, какие-то небольшие маркеры в виде стрелок и щитков, штук пять и все в районе Никольского – Уяра. Сказать, что Коготь и Демон были потрясены до глубины души - ничего не сказать. Тем больше вопросов хотелось задать дорогому товарищу «первому номер», а точнее - прояснить источник бесценной информации.

- ...Нет, ну вот так возьмет - и скажет. Тут что-то явно со стороны, - тяжело вздохнув, молвил Демон. - Такого рода инфа бывает у вояк. Или…Ну я даже не знаю. Или чем черт не шутит - у всяких там частных контор, что по любому и Зиму пережили, и заранее к апокалипсису готовились. Неужели наш кореш как-то связан с такими людьми?
- Ага. И Ерохина он тоже отправил, поставив в известность только ремонтников. Ну и нас. Юзеф если узнает - голову оторвет. Значит, тут нечто крайне важное. Верно?
- Ну ладно, допустим. Слишком много в последние дни случайностей. Сначала состав, потом горючка, теперь эта флэшка и отъезд Дэза. Нам что делать? Кому верить?
- Себе верить, - Коготь улыбнулся. - Как хочешь, а я Славе и Васяну маякну аккуратно. Пацаны тертые, не сольются и не настучат.
- Ну а у меня - Зверев и Костя Пневманутый. Остались Юзеф, Артемыч и шарашка Вована по кличке Фауст. Этих тормошить - себе дороже.

Коготь закрыл файл и открыл новый, где к еще большему удивлению, были показаны Красноярск и вся агломерация – с многокилометровой радиоактивной плешью и жуткой зоной эпицентра, которую так и не смог полностью скрыть снежный покров.
- Угу...Час от часу не легче. Дом, милый дом, сука! Так, а что это за буквы - “а”, “б”, “в”?
- Зоны. Ну вот смотри: какой уровень радиации в зоне «Б»? Подписано, - Демон стер с экрана монитора пыль. - Ага, двести пятьдесят микрорентген в час. Терпимо. А это у нас..Э-э-э...Да половина правого берега, Зеленая Роща, половина Взлетки и Северного. Десять маркеров, полусфера с квадратом - на бункер похоже. Ага, уцелевшие. Смотрим дальше - зона “А”. То есть, окрестности КрасТЭЦ, КрасМАШ-а, "Три Семерки" и РусАЛ. Многочисленные радиационные очаги. Теперь понял?
- Слушай, Диман, эту схему надо пацанам показать. Чтоб знали.

Демон кивнул и закрыл ноутбук:
- Завтра где-нибудь до обеда собери наших...Тут ведь под боком опять неймется соседским гаврикам - в курсе про свежак с Фронтира?
- Угу. В районе Бородино обстреляли комитетовский КамАЗ. Похоже, местные уроды решили зубы показать. Второй случай за сутки. Если так и дальше пойдет, нас сильно прижмут на трассе по всему восточному направлению
- А еще?
- Бунт на лесоповале: придавило двоих стволом лиственницы. А в лазарет не отправили. Там и валяются, в избушке. С переломами. Лагерь гудит как улей растревоженный. Комитет усилил охрану.
- Эх, оттепель-оттепель, - Демон закурил. - Прямо обострение какое-то. Как проблему будем решать?
- Какую еще проблему?
- А, да ты не в курсе. Смотри, - Демон достал из кармана китайскую рацию, обмотанную изолентой. - Гера Шрайк, черт его дери, вчера подогнал Шрамму. Там целая партия девайсов, тебе надо срочно заценить, зайди к Ваньке как закончим и вернемся, лады?
- Блин, Демон! Убери свои говнодавы! - Коготь поморщился. - Сидим тута как два фуфела...Ты их где так зашкварил?!

Демон украдкой сплюнул и убрал ноги подальше от лица Когтя.
- Во, уважил, - Коготь отодвинул табурет. - Так что там за проблема? И что это за Шрайк такой? Очередной самоделкин из бригады Ледоруба?
- Короче, культурный ты наш. Повадилась какая-то мразь по ночам вдоль трассы шнырять. С выключенными фарами гоняет — туда-сюда, туда-сюда. Якобы. Гоняет на БРДМ, ну так слухи про неведомых гостей на белом “бардаке” с антенной не первый день муссируются. Короче, Бергер позавчера говорит — проверьте. И зайдите к Шрамму, у него спецсредство. Захожу к Ваньке за оборудованием — так и так, дорогой товарищ, гони девайс. Он кивает, выдает новенький ПНВ и всучивает мне радейку — юзай родной, но с возвратом. Я говорю - откуда. Отвечает - от Геры Шрайка. Я такого погоняла еще не слышал, но явно не местный. Ладно, слушай дальше. Вызываем снегоход, едем на точку - я, Гастелло и Акула - все по плану, все свои. Прошвырнулись мы по лесу, нашли тропу, сориентировались и залегли. Долго лежали, ссать охота, жрать охота, смотрю - а на часах уже половина первого ночи. И тут звук шагов: хрум-хрум: по тропе резво ковыляет хмырь, да со стволом. Но один. Это хорошо, что сразу не полезли: метрах в пятидесяти второй и третий, в оптику палят и двигаются параллельно. Мы их пропускаем и аккуратно за ними, без лишнего шуму. Прикинули - все трое к вышке идут, а рядом с лесом БРДМ стоит. Отправил за ними Гастелло, он у нас до хрена пластун и самый везучий - без приключений к вышке подошел с другой стороны, там еще одна тропа. Врубил ночник и смотрит — кто-то карабкается на верхотуру. Сообщаем мне, мы включаем девайс минут через пять - сплошное шипение в эфире, щелкаем каналы — один хрен. И тут значит еле различимый в треске помех голос - «аметист, аметист, код «дельта», прием. Тринадцать — дельта-семь». Хрен его знает, решили пассажиров этого живьем брать. А вот хрен! Как только к вышке подошли, по нам из «Винтореза» огонь открыли. Залегли — смотрим — темные фигуры в лесу. Лежим у коряги, голову боимся поднять. Минут через пять, Гас нарисовался и говорит что никого. Ты понимаешь Коготь? Они нас видать сразу спалили! Или все каналы слушали...Короче, мы начали шарить — нашли от «Винтореза» гильзы, удачно так в след от ботинка пара упала. Иначе доказухи - ноль. У нас ведь стволов таких отродясь не водилось - ну может заныкано что-нибудь подобное у Юзефа — так мы бы знали. Вот такие дела, мужик.
- Охренеть, - Коготь почесал бородку. - А что дальше было?
- А дальше, - Демон отпил из кружки воды. - Мы вернулись в деревню. Хотели на базу сразу, но по рации сообщили, чтобы к Сельсовету подъехали, мол, отправитель вас там ждет. Зашли внутрь, а по лестнице со второго этажа, прямо навстречу нам Берг идет с каким-то хмырем…
- Кто? Не догоняю!
- Да морда эта...Сложно сказать. Холодом за километр несет. Приехал на базу недавно. Таращится на меня своими зенками и молчит. Я отвечаю — уйди, хмырь, у нас к Бергу дело персональное. Он как зыркнул — как перфоратор в мозг, ты представляешь, нет? Думаю — хрен с тобой, золотая рыбка, даю весь расклад. Берг тяжело вздохнул и негромко всех обматерил. Хмырь улыбается и говорит — вот, эти самые ребята моего друга от гопоты отбили, отблагодарить хочу. Достает из кармана половину блока курева дефицитного — держи, дорогой защитник, презент от благодарного народа. Тут я реально в ступор вошел. И так стоял, пока меня дежурный не окликнул. Смотрю по сторонам - обоих след простыл. Бред какой-то.
- Ну и номер, - Коготь рассмеялся. - Давай Берга к стенке припрем! Это ж его мутная движуха! Юзефа подключим...
- Э-э-э, нет, дружище - Демон коснулся лба пальцами. - Тута надо самим разбираться, чтоб предъяву кидать. Вот что: надо выспаться. А утром зовем Маузера, Костяна, Клина и моих лоботрясов. Берем “Тигры” с глушаками и валим до точки. Мне что-то подсказывает - завтра ночью эти черти снова нарисуются. Подготовим засаду в лучшем виде...Второго шанса заграбастать гниду у нас не будет.
- Добро, - Коготь привстал с табурета и рухнул на топчан. - Я спать. Рацию тебе отдаю: если позвонит кто, маякнешь.
- Добро, - Демон кивнул головой и закрыл дверь на засов. Сверив часы, он лег на старую раскладушку, укрывшись бушлатом.

21 марта 2022 г.
Красноярск. 17:30

Огненно-рыжий диск солнца медленно садился за горы. Порывы ветра гнали облака на восток; менялась погода, скакало атмосферное давление - зима шла на убыль.

Заканчивался трудный, насыщенный день. Эмиссары “Ядра” задержались в промежуточной точке маршрута, посетив многострадальную высотку «Катэк-Уголь», на протяжении трех десятилетий упрямо подтверждающей статус самого эпичного постсоветского долгостроя в истории города.

Дэз немного ослабил ремешок шлема. Противогаз привычно давил на щеки, умеренно зудели волосы на затылке - потерпим. Закончим осмотр, спустимся вниз, залезем в подвал и обязательно снимем каску с намордником…
Ерохин сверился с часами, присев на бетонный блок.
Правый берег, берег правый...Снег, развалины, туман. Воздух чистый: многолетний бич города, так называемое “Черное небо” больше не досаждает смогом и гарью. Лишь изредка поднимется над домами крохотная струйка дыма: выжившие топят свои подвалы и укрытия...

Безрадостная картина царила и на левом берегу Енисея. Над выгоревшей Покровкой висело серо-коричневое облако: ветер доносил раскаты автоматных очередей, а значит жизнь, как всегда, бурлит и кипит. Стрельба не утихала минут двадцать — с момента прибытия бригады сержанта к лишившемуся остекления, заваленному оплавленными обломками стояку. Дэз достал бинокль, осмотрелся и пробормотал:
- Надо же...слобода Весны никак не угомонится...
- Командир, на связи Сергеев. На пять часов цель. Какой-то убитый грузовик. В кузове двое в черных балахонах, прием.
- Продолжать наблюдение, огонь не открывать. Как там наш гроб на колесах?
- Все в ажуре, товарищ сержант. По бокам завалы и плиты, никто не сунется. Сюрпризов парочку поставили.
- Добро. Стуков, ты там долго не отсиживайся. Как грузовик проедет - бери с собой Сергеева и по-рыхлому топим в центр. Пахомов и Яковлев пусть останутся на хозяйстве и сидят как мыши. Конец связи.

Дэз убрал рацию в карман. Плюнув на все предостережения и инструкции, сержант снял противогаз и закурил.
- Дэз, как слышно? - прошипел динамик. - На связи Череп.
- Слушаю.
- Кончайте прохлаждаться. Сваливайте со стояка — мы добрались до базы. Бригада Дюбеля заняла «Козлиное гнездо». Выдвигайтесь.

Просунув руки в лямки рюкзака, Ерохин аккуратно спустился по лестнице на два этажа ниже крыши. Тихо подойдя к застывшему на бетонном полу Сергееву, сержант молвил:
- Ну что там?
- Чисто, - ефрейтор поморщился. - Минуту назад по нашим следам стая собак прошла, но людей не видать.
- Снимаемся. Где Стуков?
- Этажом ниже — поссать приспичило.
- Стуков, - прохрипел Дэз в микрофон. - Отливай живее! Мы тебя ждем.
- Черт…Твою мать, ширинка...Готово. Иду, командир.
- Товарищ сержант, нам же в район вокзала надо, да? - Сергеев мотнул головой в сторону железнодорожного узла.
- Ну как бы да, а что?
- Есть одна идейка.
- Излагай. Ты же местный.
- Короче, если повозиться — можно от Стрелки до Органного без лишнего шума протопать.
Дэз удивленно хмыкнул:
- Да ну?
- Товарищ сержант, тут тоннель проходит. Довольно длинный. Вход под зданием Медакадемии. Если вскрыть люк, мы за час доберемся.
- Что? Какой люк?
- Да блин, перекрыло кислород бомжам и диггерам тут ФСБ в свое время...Люки заварили. Нам бы хороший сварочник — в машине же был кажется.
- Отставить. Хрен его знает, что там под землей, - Дэз недовольно ткнул средним пальцем в бетонный пол. – Может статься, там нечисть почище правобережных нелюдей обитает...С двуногой мразотой дело иметь не то, чтобы приятней, но как бы привычней... а про тоннель — молодец что напомнил. Даст Бог, живыми на базу вернемся, так ты это товарищу Юзефу расскажешь. Все, сваливаем.

Когда солнце окончательно скрылось за линией горизонта, три тени выдвинулись вперед, сторонясь проезжей части. Двигаясь дворами и переулками, бойцы шаг за шагом постигали суть мертвого города, не забывая о скрытности.

БТР остался позади — замаскированный и под надежной охраной. Погода благоволила эмиссарам «Ядра» - ветер принес мокрый снег, отчего снизилась видимость. Правда, двуногим и четвероногим животным пришлось залечь по норам — ненастье продолжалась около часа, а когда все стихло, на небе показалась ущербная желтая луна — и отряд продолжил движение к цели. Пробираясь среди развалин, Дэз то и дело вскидывал автомат с оптическим прицелом — они находились на чужой территории, где опасность подстерегала на каждом шагу...

Город был обитаем — тому свидетельствовали следы человеческой жизнедеятельности. Вот свалены в кучу дрова — распиленные стволы деревьев и фанера. Рядом, на старой помойке — груда нечистот. Драное, пропитанное кровью тряпье. Свежие следы на потеках грязи возле сгоревшей пятиэтажки. Раздутый труп молодого мужчины в выцветшей куртке. Стреляные гильзы, обрывки бинта и следы двухколесной тачки...
По-настоящему бойцы насторожились, когда на пересечении улицы Парижской Коммуны и проспекта Ленина показались два автомобиля. Легковушки осветили фарами внутренности магазина и вдарили по газам, скрывшись в направлении стадиона «Локомотив».

Ерохин, Стуков и Сергеев залегли. Минута, вторая третья — наконец, из разбитой витрины бывшего магазина обуви, показалась голова человека в вязаной шапке. Опасливо озираясь по сторонам, неизвестный аккуратно коснулся ногами брусчатки, закинул на спину мешок и скрылся в темноте.
- Командир, - прошептал Стуков. — Это он типа прихабариться решил, не?
- Тихо, - Дэз поднес ладонь к губам. - Меняем маршрут. Давайте-ка к Каче спустимся, по Ленина шляться — гиблое дело.

И снова — руины, завалы, грязь. Сырой мрак, темень и холодный ветер. Разрушений стало значительно меньше — расположенные в глубине кварталов строения отлично сохранились. И судя по многочисленным следам жизнедеятельности, большинство подвалов было обитаемо.

К одиннадцати вечера, группа добралась до пятиэтажки на южном краю Красной площади, рядом с перекрестком улиц Карла Маркса и Робеспьера. Бойцов уже ждали: из подворотни показались люди в темной одежде, без лишних разговоров отворив дверь подвала, знаком пригласив проследовать внутрь. Ерохин и его бойцы проследовали вниз по лестнице. Подвал был обитаем: в пыли на полу отчетливые следы ботинок, прохладный и сырой воздух выдал целый букет запахов, начиная сигаретным потом и дымом, заканчивая ароматом суррогатного варева: в одной из комнат прямо на полу, вокруг газовой горелки столпились тощие тени. В большой грязной кастрюле плескалось варево - шесть пар голодных глаз взирали на него, дожидаясь кондиции…

И так - повсюду. Иногда, возле стен, на картонных лежаках встречались умирающие. Тихо, без лишних слов, сжимая в пальцах пластиковые стаканы с водой или сухарями, фигуры без пола и возраста медленно угасали...
В одной из дальних секций отряд повстречался с Доком, Гюрзой и Черепом: местные “коллеги” покинули БТР возле Медакадемии, двигаясь по им одному известному маршруту, пока группа “Каскад” искала место для парковки и маскировки бронемашины.
Шатаясь от усталости, бойцы улеглись на расстеленные в углах карематы, тотчас провалившись в сон.

…Они сидели в теплой, затхлой темноте.
Череп по-хозяйски расположившись на деревянном ящике, вводил коллег в курс местных дел.

… - Все началось еще в октябре. Что было раньше – да лучше не вспоминать. Важно другое. Как только фон в центре плюс-минус в норму пришел, как пыль выдуло и вымыло, а народ – кто не помер – думалку включил, прикидывая крайне стремную перспективу, на месте Центрального рынка ушлые барыги замутили небольшой базар — его два раза сносили менты при поддержке вояк, но безуспешно.
Базар фунциклировать начал типа как пункт раздачи гуманитарки – его развернули в конце сентября еще МЧС-ники, все проверяя дозиметрами. Ну а дальше, когда у них случился внеплановый разброд, кто-то из комерсов оттяпал крупную партию пайков, фильтров, топливных элементов и черт знает, чего еще…Рыночек всё порешал. И потянулись страждущие народы к базару. Кто-то тащил рыжьё и брюлики, кто-то понтоваться пытался – у самого от голода и отравлений зубья стучат и зенки воспалены, но нет же, надо характер показать…К началу ноября все приняло классическую форму товарных отношений. Валюта – пять сорок пять по классике, все как у Беркема или Глуховского. Вот только случился нежданчик – из нор выполз прошаренный уголовный элемент, и очень жестко заставил платить дань. Через неделю эту бригаду порешили бывшие сотрудники правопорядка, решив взять бизнес под свой контроль. Еще через дней пять, их вынесла спустившаяся с Караульной горы братва – в частном секторе жопа полная, сидят по подвалам, но очень быстро у этих персонажей и стволы нашлись, и тачки…Классическая региональная ОПГ тридцатилетней давности.
Про стяжательства Меченого я тебе еще расскажу. С покровскими что держат базар, четкий уговор и нейтралитет. Прикинь, уродам стабильно газики и намордники поставляют, а те рядятся в кожу и треники, такой сюр, в натуре. Всю зиму эта мразь морозила задницы, но понтовалась. В бригадах – да и в округе до середины февраля был мор и голод, начали своих же мертвяков варить и жрать, до сих пор торгуют нарезкой филейной – но про статус свой уродский не забывают, красуются. Думают, мол, нет власти, холода отступят – заживем кучеряво. Вот только к лету, чую нутром, вся мразь снова передерется. Некому будет в куртейках отжигать, да блатняк на кассетах слушать…

Череп коснулся указательным пальцем рубца на щеке и вздохнул. Почесав щетину, он продолжил рассказ:

- Лютое было время. Пока старая администрация в конце сентября еще пыталась навести порядок силами внутренних войск и полиции, на окраинах уже царил полный беспредел. Город не успел догореть, а народ уже активно мародерил все что плохо приколочено. Тут такие бойни кровавые были у продуктовых…Вот залезет какая-нибудь падла и начнет сгребать, так ее на выходе принимают, ломом по башке – и через час та же самая картина. Все почему-то забыли про большие оптовые базы. Эти дебилы телефоны, компы, телики тащили – вместо макарон и тушняка. Тридцать лет воспитывало медиа потребителя – получили на выходе стаи олигофренов, что совершенно не ориентировались в обстановке.
А потом пришел Мор. Да, именно так – Мор – и точка. Едва минуса вдарили – небо до сих пор черное, где-то гремит, в воздухе гарью и паленкой круглые сутки воняет – выживший народ пачками вымерзал в своих квартирах и загибался. Самые умные стали переселяться в подвалы или на средние этажи, кто-то заколачивал и утеплял окна, буржуйки варганили из подручного дерьма – выглядело дико. Самые прошаренные персонажи еще в конце сентября успели свалить, да осесть по дачам – вдоль железной дороги на северо-запад. Так короче, от Элиты до Снежницы две недели грохот стоял. Пришлых старожилы-собственники и не думали пускать, а у многих стволы в сейфах. Короче, жесть.
В ноябре трупы было некому хоронить. До сих пор многие под снегом – кого псины и вороны не успели обработать. От радиации и ядерки и то меньше полегло…

…Мы же, всей командой, первые три недели в районе Студгородка в старом бомбаре отсиживались, а как фон упал и пыль осела, перебрались поближе к вокзалу. Потом наступила Зима. Дюбель предложил драпать на северо-запад, там был схрон и относительно спокойно. Кое-как выбрались из этого отстойника и месяц по дачным поселкам шатались. Забились подальше, около Минино, натаскали дров. Мародерили, конечно, но куда деваться? Потом ударили морозы. И началось...Два раза ублюдки-гастролеры наезжали. Кое-как отбились. Ну а потом, как стало ясно что зима на убыль идет, решили вернуться. И под разнос едва не попали: Меченый вовсю кошмарил переживших холода доходяг и собирался лапу наложить на вокзал и депо — но не срослось. Нам-то что? Затаились, разослали гонцов. Начали как-то добазариваться с местными. Мы им протекторы, фильтры, брикеты – они на подхвате, инструменты, рабочие руки, глаза, уши. Начали так сказать, в формате низовых инициатив общества пересборку. Работу проделали большую: тридцать подвалов в Октябрьском районе в рамках «низовой кооперации» связаны договором и партнерскими отношениями.
Сейчас время голодное, но спокойное. Народ в районе Телевизорного и севернее пришел в себя, мы им по части самообороны помогаем. Работает несколько бригад сталкеров. Там такой винегрет был изначально, мля!...Переиграли в «Свалкера» и «Метро», навешали на себя черт знает что – это до первой встречи с псинами бродячими или блатотой. Объяснили как правильно работать, как передвигаться и сливаться с пейзажем, как грамотно под бичерву и доходяг косить, как гасить мразоту так, чтоб на местных не подумали…Короче, сплошное поле эксперимента.
А про ваши дела я кстати в курсе. Был такой персонаж – Егорка Карасёв, вот реально, шило в жопе у чувака. Он каким-то лядом умудрился на своем тарантасе еще в феврале скентоваться с бригадой свалкерюг, что с востока пожаловала – прямо через зону зараженную. Те и поведали про движняк в районе Уяра. А потом, - Череп сделал ударение на последнем слове – пожаловал ОН. Со своими дружками. Все упакованные – не хуже спецуры. Серый тип. Сверлит всех, пронизывает. Две недели назад было.. Я сразу понял – что-то будет. И вот вы тут.

Дэз насторожился. Поднявшись с лежака, он протер глаза и многозначительно хмыкнул.
- Эй, ты чего? - Череп вскинул голову. - Выкладывай.
- Расскажи про типа в сером, - сержант глотнул воды из фляги. - За каким хреном он к вам приезжал?
- Как? Да никак. Взял и приехал. Он каким-то боком в курсе всех последних событий был, - Череп устало зевнул. - Бесцеремонный такой...Но помог он нам капитально. Привез кучу барахла и несколько стволов в масле, после чего говорит — мол, знаете такого персонажа как Бергер? А номера по кличке Юзеф? И с ними еще - человек двенадцать. После Удара слиняли. Не знаете? Ох, лукавите, дорогой Череп...Дальше он долго рассказывал про ваши художества на периферии и четко заявил — хотите это говно охреневшее — в смысле ершей, братву Меченого — скинуть? Я отвечаю — дядя, да ты гонишь. Тут народ от лучевой болезни и голодухи загибается, а ты предлагаешь бойню устроить...
- Ну говори, говори! - не выдержал Дэз. - Знал бы я весь расклад — хрен бы на тему эту подписался! Вот же башка дурная...
- Ты чего такой дерганый? - Череп оскалил зубы. - Или ты не в курсе? Да я за НТИ тебе такого могу рассказать — долго плеваться будешь. Ты вообще, как давно с коллективом доблестным тусуешься? Месяц, два, три? Ты же местный вроде, а?
- Долгая история, - Дэз опустил глаза и сел на лежанку. - Ну дам я за себя весь расклад, а толку? Ты о себе расскажи.
- Ух ты, шустрый какой, - Череп усмехнулся. - Ладно, давай поговорим о деле. Вас сюда не за хрен собачий заслали. Будем вместе работать. В городе есть несколько крупных арсеналов и складов топлива под контролем разномастной братвы. У нас есть транспорт и отработанная система скрытного перемещения, а еще несколько сотен сочувствующих. Проблема в том, что народишко местный как лоскутное одеяло бомжовское — каждый сам себе на уме, не хочет договариваться и взаимодействовать. Все заняты собственным выживанием и только. Народ бежит из центра, правобережных и восточных районов от греха подальше — а братва людишек отлавливает и раком ставит. Кого-то пахать за пригоршню сухарей заставляют, ну а особо отмороженных берут к себе, кровью пометив — такие дела. Ваши тугодумы решили жирный кусок от всего этого бардака оттяпать, посему направили отряд...
- Ладно, родной, - перебил его сержант. - Давай к делу. Парни вроде очухались, - Ерохин прислушался и высунул голову в проход. - Эй, бойцы! Ходь сюды!
Стуков и Сергеев показались минуту спустя. Вид у ребят был относительно бодрый. Сергеев что-то жевал, а его напарник деловито расправлял карманы разгрузочного жилета.
- Звал, командир? - снайпер прищурил глаза. - Ствол расчехлять?
- И солидолом задницу не забудь смазать, - отшутился сержант. - Слушайте что скажет этот лысый хмырь.
- Архаровцы, - Череп сморщил брови. - Сегодня пойдем в рейд, но для начала — прогуляемся до «Орлиного гнезда». Там сами все увидите.

...Днем и вечером, в бывших панельных спальниках северной и западной части города, свирепствовали банды оголтелых отморозков. Сборная солянка из не самых лучших представителей человечества так и не смогла поделить уцелевшие после ядерной атаки кварталы, то и дело устраивая кровавые разборки.
В бетонном котле постапокалиптического бедствия, смешалось все – этнобандиты, бывшие ЧОП-ы и силовики, оголтелые от голода и холода представители верхов и низов, маргиналы и люмпены, националисты и анархисты, монархисты и рыночники, работяги и студенты, наркоманы и бомжи, старорежимный криминалитет и барыги – все, кто умудрился пережить Судный день и Черную зиму.
Прибытие группы Ерохина совпало с моментом назревающего передела собственности. Это совпало с повышением температуры воздуха и смещением циклона снежных бурь на северо-восток.

Отравленный радиацией человеческий гадючник подавал все признаки жизни: под равнодушным свинцово-серым небом готовились к очередному кровавому раунду десятки заинтересованных групп из всех слоев уцелевшего населения. Во время снежных бурь, вся двуногая живность в ужасе пряталась по подвалам, судорожно напяливая на немытые морды разномастные респираторы и противогазы, забивая тряпками щели и дыры – ветер нередко приносил с собой угольно-черные, острые частицы, что, оседая в легких, гарантировали медленную и мучительную смерть. С каждым днем, таких частиц становилось все меньше, но день – время страха и потерь. Ядерные удары нанесли чудовищный ущерб озоновому слою, оттого в ясную погоду с неба бил жесткий ультрафиолет – пока висевшая в верхних слоях атмосферы пыль и облака не блокировали смертоносный поток.
В прочем, высокие широты северного полушария страдали от экологических последствий иного рода в большей степени, нежели тропики и экватор: ураганы и снежные бураны, перепады давления и температурный скачки заставляли людей забиваться под землю, в подвалы и цоколи, туда где можно сохранить лишнюю частичку тепла, тесно сбившись вокруг ярко-рыжего пламени…

 Но самая отборная жесть начиналась с приходом ночи. В город выходили иные хищники, что свирепым норовом походили на стаи помойных безнадзорных волков.
Малолетки.
Дикие, неуравновешенные подростки занимали «тактическую нишу» взрослых. Беспризорники по-хозяйски шныряли в подворотнях. Для одиноких путников и опустившихся доходяг, встречи с озверевшим подрастающим поколением заканчивались плачевно — молодежь отличалась невиданной жестокостью, изобретательностью и находчивостью. Даже матерые «Ерши» обходили закоулки стороной, в руках обрезы, короткоствол и автоматы. Ходили слухи о некой банде мстителей — мол, разгромили братва фартовая некий дом на отшибе, поубивав всех взрослых, после чего выжившие в кровавом переплете подростки объявили всем «старшим» кровавую вендетту, выпуская кишки при каждом удобном случае.
Таких историй сейчас был вагон и маленькая тележка. Каждую ночь находили с десяток жестко истерзанных тел – бомжующих бродяг, под руку попавших бедолаг, что остервенело рыскали среди пепелищ, группировочных мордоворотов – и все всех относительно устраивало, ибо к подобной жести за полгода с момента вселенского бедствия, народ успел привыкнуть.

Вот только привыкание сопровождалось безобразным ренессансом архетипов, что казалось – канули в Лету. И речь не о бандюганах-кишкодерах, что так усердно пародировали своих отцов и дедов. Речь пойдет про упомянутых выше моральных уродов из числа бывших «патриотов - националистов».
Заправляя на городском правобережье, боньё регулярно встревало в разборки с этнобандюганами и прочими мигрантами, не гнушаясь разбоем и мародерством среди немногочисленных коммун коренных обитателей города в Свердловском и Кировском районах. Еще в конце календарной Зимы, резко активизировавшаяся война группировок заставила уцелевших бросать дома и имущество — и бежать, бежать подальше из города, туда где тебя не разденут до костей, не продадут за банку консервов в ершиные «работные дома», туда, где…
Найдутся хищники пострашнее.

Простых людей волна ужаса и беспредела заставила вернуться к истокам, пробудив от спячки все инстинкты, заложенные в подкорку мозга еще в каменном веке.
Немалая часть брошенного властями на произвол судьбы населения, покинула город осенью – бросившись в объятия неизвестности.
К моменту, когда регион сковали льды и укрыли снега, истрепанные колонны беженцев успели раствориться среди лесов, поселков и дач.  Бывшие обитатели агломерации внесли свою лепту в кровавый предзимний хаос — сельские жители чурались городских и редко приходили на выручку. Их никто не ждал. За место под крышей приходилось драться, а местные сидели на заднице ровно, заботясь лишь о сохранности имущества.

Озлобленные, страдающие от голода и болезней переселенцы сбивались в ватаги и группы, громя ПГТ и дачи: выбора у бедолаг не было от слова совсем, за мешок картошки и вязанку дров грызлись насмерть – редки были моменты, когда люди договаривались и совместно обустраивали быт.
Волчье время – волчьи законы: начиналась великая и ужасная эпоха Сумерек, и в ее жерновах ежедневно гибли от огнестрельных ранений, сепсиса, холода и недоедания тысячи душ.
Над деревнями и поселками висели клубы дыма, а вдоль трасс громоздились целые колонны сожженного легкового авто -  люди стремительно дичали и опускались.
Невозвращенцы путем горьких проб и ошибок, учились выживать: в условиях цифрового голода и распада социума, у отдельных чувствительных личностей развивались синдромы и неврозы, но естественный отбор регулярно отправлял этих деятелей к праотцам, неизбежно влияя на поведенческие ориентиры оставшихся в живых.

Чёрная зима шла на убыль.
Лютые холода отступали, радиационный фон медленно снижался — и жалкие остатки населения
начинали броуновское шевеление. Едва снизилась вероятность смерти от обморожения – из небытия всплывали старые обиды, ну и кушать конечно, хочется всегда. Нет тушенки или крупы, крысу последнюю вчера на вертел пустили? Эй, Вася, да ты! Давай, отойдем до ветру, перетрем…

- Камрад… - Ерохин покачал головой. – А что за Меченый? Интересная кликуха.
- Да похож на первого и единственного президента СССР, - Череп махнул рукой. – Наше все от местной номенклатуры. Вроде моль серая всю жизнь была. А тут – резко вылез в момент проведения всеобщей эвакуации ограниченного контингента. Осенью. А дело было так.

…Комитет по чрезвычайному положению, сформированный 4 сентября 2021 года, сделал все, чтобы себя дискредитировать.
Распечатанные склады Росрезерва, очень быстро подмяла под себя крайне странная – но жестокая и сплоченная группировка из силовиков различных ведомств, спаянных неформальными договоренностями.
На волне всеобщего бедлама (толпы обожженных, голодных, подыхающих от лучевых доз и черт знает чего еще горожан – в комплекте) шла эвакуация привилегированного сословия. Остальных – холопов, пролетариат и прочих служащих – впихивали в бригады и мобилизовывали. Без разговоров, выдавали респираторы, ОЗК и шанцевый инструмент: разбирать завалы для выезда эвакуационных колонн. Обещали горячее питание и медицинскую помощь. На словах одно – на деле другое.
Пока народ медленно загибался, пока догорали окраины правого берега, и небо скрывал сплошной фронт радиоактивной облачности, в реорганизованной администрации зрел раскол.

В ночь с 28 на 29 сентября 2021 года, пользуясь ослаблением силовиков, разбродом среди МВД, МЧС и представителей армии, в образовавшийся вакуум власти ворвались нестройные ватаги до зубов вооруженных мордоворотов.
Михаил Сергеевич Меченый – вчерашний второсортный функционер и серое посмешище, железными челюстями перетер всех конкурентов и занял подземный бункер, расположенный в здании напротив городского парка имени Горького. Заксобрание стало его вотчиной – а всех местных гавриков до кровавого поноса зашугали бритые мордовороты в намордниках, упакованные в кожаные куртки. Дикий гибрид братка из девяностых и революционного комиссара стал воплощением нового порядка – сытые, наглые и злые, эти персонажи разъезжали на бронированных внедорожниках и клали всех несогласных мордой в пол.
Привычная власть кончилась. Последние эвакуационные колонны покинули город – и сотни тысяч бедолаг остались с носом, полностью предоставленные сами себе. И что самое главное: появление Меченого подействовало на конкурентов по опасному бизнесу. Через два дня началась кровавая свистопляска.

Три группировки около месяца делили то, что осталось от центрального района города. В конфликт незамедлительно вступили уцелевшие и сбившиеся в кучу силовики, засевшие в двух кварталах от помпезного строения. Около суток, возле Площади революции не смолкал грохот автоматных очередей. Силовиков взяли измором, обложив с трех сторон — и те, понимая всю безвыходность своего положения, сдали администрацию и прилегающие здания.

Именно в этот период за многочисленной стаей «бандитствующих комиссаров из девяностых» под водительством Мишки и закрепилось неформальное обращение «Ерши». Нет, к рыбам семейства окуневых отморозки никакого отношения не имели, все было значительно проще:
в уголовном среде выражение «ершить» означало тотальную обдираловку, «сбор дани» с «провинившихся» граждан и параллельный крайне жестокий допрос, когда железным «ершиком» с тела несчастного сдирали кожу до мяса на руках и ногах.
Укрепившись в Заксобрании, заложив все окна кирпичом и металлом, перекрыв подходы и расставив патрули, Меченый начал творить свои великие дела. Перво-наперво, он устроил показательное сожжение жилищ и складских подвалов данников - бывших «Центровых», чей лидер — некто Паша Светофильтр -  сразу же врубил заднюю и предложил сесть за стол переговоров.

Двадцатого октября, сопровождаемые многочисленной охраной, лидеры группировок пересеклись на нейтральной территории у Центрального рынка. На третьем этаже бывшей гостиницы "Колос", делегаты приняли «исторический меморандум» и принялись делить сферы влияния. Несмотря на кровавую бойню, устроенную подручными Мишки, в значительной части города наступило подобие «порядка»: наиболее беспредельные бригады мародеров-старателей пошли на корм крысам и червям, «крысы подвальные» (синоним гражданского населения) боятся лишний раз рожу на улицу высунуть. Помимо исконно-местного криминалитета, на встрече, присутствовали эмиссары кавказской общины и нескольких периферийных группировок, состоявших из бывших сотрудников частных охранных фирм.
Разрулив все общие вопросы, делегаты съезда организовали рыхлый "союз общин". Не без тормозов и перегибов, но чисто-конкретно и по понятиям. Меченый, Светофильтр и ближняя блатота закрепились, исходя из стратегических соображений в здании Администрации, направляя патрули из отморозков. За «Ершами» была большая часть центрального района города и несколько кварталов на периферии, где по-прежнему царил хаос и шмонать доходяг было несподручно...

«Орлиное гнездо». Наблюдательный пункт Черепа.
два часа спустя.

- До тридцати стволов возле ЭВРЗ, примерно столько же в Доме Журналиста и двадцать мордоворотов по периметру Красной площади. Около трети - бывшие менты. Сам урод не вылазит из Заксобрания, но его шишки два раза в неделю инспектируют рынок и склады, - Череп опустил бинокль и отошел от смотровой щели. - Мы на прошлой неделе как раз поймали одного — нажрался гад браги до поросячьего визга, залез в мусорный контейнер и заснул. На холод ему походу насрать. Видать, коллективное бессознательное дало о себе знать, инстинкт бомжа сработал. Парни его облили помоями и привязали к свае бетонной, Док для проформы нашатыря дал нюхнуть. Урод как зенки открыл, так два часа без остановки матерился. Всю контору спалил - кучу инфы полезной узнали после того, как я его…пощекотал чуток.
- Вы чего удумали, террористы? - ехидно усмехнулся Дэз. - Опять многоходовочки, да?
- Все просто, - Док поправил вязаную шапку. - Мы готовим налет на продуктовый склад возле Органного зала. Если поможете, мы крайне полезную приблуду подгоним вашей конторе.
- Ну допустим, - Ерохин покачал головой. - Вы надеюсь, поясните детали?
- Само собой, - Череп облегченно вздохнул. - Вашей конторе нужны антенны. Те самые, что на Ветлужанке.
- Северо-западный «Ершики» не контролируют, - перебила его Гюрза. - Как и район Копылова. А у нас там большая община...
- Гюрза, - Череп погрозил девушке пальцем. – Замолчи.

Девушка оскалила зубы и отвернулась.
- Вон оно как. Значит, бомбануть склад решили, ну-ну, - сержант скривил физиономию. - А про карателей забыли? Да этот Меченый за такие приколы полгорода перевернет. Стоит ли овчинка выделки?
- Слышь, политолог, - Доктор Костя уперся ладонями в деревянную раму. – падла Меченая в бункере сидит и при нем — толпа мордоворотов. Передавят вас как клопов.
- Не передавят. Бычье местных доходяг на понт берет и шугает усердно, а коли до замеса дойдет капитально...
- Не, ребята, - Дэз саркастически усмехнулся. - В гробу я видел такой порожняк. Не для того мы пыль радиоактивную собирали чтобы полечь из-за склада...

Череп тяжело вздохнул и достал из кармана сложенный кусок бумаги.
- На, почитай.
Дэз принял листок и тут же нахмурился. На обороте стояла свежая печать бергеровской конторы.
- Чего замолк? Озвучь текст, родной.
- Да иди ты в жопу! - отмахнулся сержант. - Что?! Какие еще антенны? Какой на хрен приказ?!
- Тот самый. Вашего Внутреннего круга. Захватить антенное поле в северо-западной части города и удерживать...стоп. Какие еще «потенциальные союзники»?! Какое «содействие»?
Ерохин рухнул на деревянный ящик с побелевшим лицом. Сержант в мгновение ока осознал, что влип по самые тестикулы.
- Да, - Череп, видя его смятение, миролюбиво показал открытые ладони. – Все в силе. Все по плану. Мы заканчиваем с наблюдением. Надо срочно залезть под землю – там спокойнее.