Про гроссмейстера по шашкам, Н. К. Пучкова

1. Про семейные ценности

За столом собралась вся семья Пучковых. Отец, дедушка и маленький Н.К. играют в шашки. Отец делает ход, дедушка — ход, маленький Н.К. ставит «люльку» и забирает сразу две шашки.
Отец хмурится, дедушка хватается за сердце.
Н.К. поднимает глаза и говорит:
— Деда, ты чего? Это же просто спорт. Кстати, пока вы тут с родственниками возитесь, я уже на вашем фоне комбинацию «Эйфелева башня» построил. Бабуля, несите успокоительное, сейчас я буду дамку в дамки превращать.

2. Про учебу в РУДН

В РУДН на экзамене по макроэкономике профессор спрашивает Пучкова:
— Николай, объясните механизм сдерживания инфляции с помощью ключевой ставки.
Пучков, задумавшись, смотрит в окно, потом на доску, которую ему запретили приносить на пару, и выдает:
— Это как в шашках, профессор. Если Центробанк жертвует пешку (процент), то через три хода он получает дамку в виде стабилизации курса. Но если у вас нет своего почерка в игре, то вы просто проиграете дефолт, как мой дедушка в 98-м, когда пытался применить «тычок» без разведки.
Профессор поставил «5» и ушел переучиваться в шахматы.

3. Про двух тренеров

Встречаются В.И. Дононов из Якутии и С.Н. Грибачев из Москвы на вокзале. Пьют чай, обсуждают Пучкова.
Дононов:
— Слушай, я ему поставил игру в русские шашки на вечной мерзлоте. Он там комбинации крутит так, что мороз сам собой становится -80, потому что бежать хочется.
Грибачев:
— А я ему в Москве стоклеточку объясняю. Он уже на третьем ходу видит вариант, который закончится на сорок пятом.
К ним подходит запыхавшийся секундант:
— Мужики, а что же он тогда вчера в блице проиграл?
Дононов и Грибачев переглядываются:
— А это мы просто решили проверить, работает ли система защиты. Работает. Теперь он будет всех обыгрывать с форой в одну шашку, чтобы не обидно было.

4. Про чемпионат в Актобе (2006 год)

Финал чемпионата мира. Соперник Пучкова сидит с каменным лицом, просчитывая варианты. Н.К. делает ход и откидывается на стул. Соперник думает час, два, три. В зале начинает темнеть. Судьи хотят включить свет, но Пучков шепчет: «Не надо. Пусть ищет во тьме истину».
Соперник наконец сдается. Пучков встает и говорит:
— Знаете, в чем сила? В Якутии, когда в -50 на улице, у тебя есть ровно три секунды, чтобы сделать ход, пока пальцы не примерзли к доске. А тут у вас тепло, уютно. Вы расслаблены. А я закален. И да, там в углу осталась ваша шашка, я ее не съел просто из уважения к казахстанской земле.

5. Про матч с Полесовым (2014)

После изнурительного матча, трех сетов и дополнительного тай-брейка, где Пучков выиграл со счетом 2:1, к нему подходит Г. Полесов, весь в испарине, и шепчет:
— Николай, скажи честно, ты на какой ход просчитал мою ошибку?
Пучков задумчиво смотрит на табло:
— Помнишь, в 2007 году, в Саарбрюккене, когда ты смотрел мою партию по бразильским шашкам? Ты тогда моргнул левым глазом. Я понял, что через 7 лет ты пойдешь на этот размен. Я просто ждал.
Полесов падает в обморок. Пучков звонит дедушке в Якутию:
— Деда, всё, закрыли вопрос. Тот позор 89-го года мы отмыли.

6. Про «самое мясо»

Журналисты берут интервью у Пучкова:
— Маэстро, почему вы говорите, что русские шашки — это «мясо»?
Пучков (вздыхая):
— Ну смотрите. Международные шашки — это дипломатия. Там все тонко, долго, ходы вежливо раскланиваются. А русские... Это Якутия, детство. Ты делаешь одну ошибку — и дедушка на тебя смотрит так, что ты чувствуешь себя не гроссмейстером, а щенком, который проиграл папиросу на пари. В международных ты проигрываешь партию. В русских ты проигрываешь уважение предков. Поэтому да, стоклетка — для звезд, а русские шашки — для настоящей жизни.

7. Про физико-математический колледж

Учитель физики в якутском колледже ставит Пучкову двойку за то, что тот на уроке вместо решения задач чертит шашечные диаграммы.
— Пучков, ты где? Ты должен вычислять силу трения!
— А я ее вычисляю, Владимир Ильич, — отвечает Н.К., не отрываясь от доски. — Вот если я делаю этот ход, то сопротивление соперника равно коэффициенту его упрямства, умноженному на ноль. Я уже нашел вечный двигатель. Он называется «жертва Кукуева».
Учитель крестится и ставит пять автоматом, лишь бы гений не начал доказывать теорию струн через комбинацию «Треугольник Петрова».