Контракт. Зима в Уэст Пойнте

С благодарностью к Джеку Л.

   Короткий зимний день подходил к концу. Нарты бежали легко и весело по тропе, накатанной прямо по замерзшей реке. Солнце уже садилось, но Батлер упряжку не торопил – собаки малость подустали, а Уэст Пойнт - вон он, уже и видать его. Дымок над печными трубами, кое-где и огоньки горят. Засветло будем. В тепле. Отогреться и домашнего поесть. Пуншику сделать и спать.
   Почты в этот раз было немного, мороз не сильный, собакам сегодня полегче. За сутки они проделали семьдесят миль от станции и вот они уже почти дома.
   Коренник вон чего-то напрягся, носом ветер ловит.
   - Э-эй! – донеслось до него откуда-то со стороны заснеженной шапки молодых елок у поворота.
   Он притормозил упряжку и привстал на нартах, пытаясь разглядеть источник звука. Ничего. Но тут что-то дрогнуло в еловых лапах, посыпалась снежная пыль, Батлер успел разглядеть ствол винтовки, направленный прямо на него, увидел вспышку, что-то вдруг сильно толкнуло его в грудь, и он упал на тропу.

Глава 1
   Кнопфлер подбросил в печку еще дров, поставил на нее старый закопченный кофейник и вышел на двор. Низкое северное солнце медленно и полого катилось за покрытую заснеженным лесом гору.
 - Вот и еще один денек прошел, – сказал он сам себе и закурил. – И мороз крепчает между прочим, – отметил он, затянулся и принялся высматривать что-то на противоположенной от заката стороне неба. Там, над широкой замерзшей рекой, высоко-высоко над бесконечными снегами, слабо поблескивала в лучах заходящего солнца еле видимая маленькая точка.
- Нэнси, детка, привет! – сказал он ей. – Ты там пока не ржавей еще! Морстен, старина, знаю – у тебя все окей. А у нас завтра наконец сходка, все обсудим, обмозгуем и обкашляем. Ну, а потом еще тут немного повозимся и к тебе прилетим.
   «Нэнси» - небольшая космическая баржа, наполненная готовой к продаже первосортной природной капой, вот уже два месяца болталась на постоянной орбите вокруг планеты. В такие морозные вечера при ясном небе её было отлично видно. При полном отсутствии связи можно было только наблюдать за ней, передавать воздушные поцелуи и надеяться, что там, на борту все в порядке. Впрочем, на барже остался Морстен, а на Морстена он полагался как на себя. Ну, или почти.
   Кнопфлер перевел взгляд на реку. Чья-то запоздалая упряжка легко катила нарты со стороны поселка и скрылась за выступом скалы там, где тропа сворачивает от реки у порога Пьяный Гризли.
   - Куда это они на ночь глядя? - удивился Кноп.
- Ну все, пока Морстен! - он выбросил окурок в снег и вернулся в дом.
   Кофейник уже закипел, Кнопфлер засыпал в него кофе, дождался, пока поднимется пена, снял с огня и осадил пену ложкой. За два месяца в тайге они с Джексоном вполне одичали и обжились в этой избушке. Они славно потрудились в первые дни после приезда, подлатав сруб и крышу, заготовили дров, настреляли дичи и прикупили кое-что в поселке. Припасов у них было столько, что вполне могло бы хватить на целую зиму. Впрочем, зимовать они здесь как раз и не собирались. Но, если уж Джексон за что-то взялся, то можете быть уверены, что это будет сделано с троекратным запасом.
   В этот раз сезон был просто на удивление удачным. Баржа была забита под завязку первосортной капой сильно загодя до встречи. С командой добытчиков они расплатились и расстались до лучших времен. Осталось только дождаться торгов и добычу эту продать. Ну вот, они с Джексоном и решили: никуда не торопясь пришвартовать «Нэнси» на орбите, оставив её на попечение штурмана и киберсистемы. Самим спуститься на планету за двести миль до места встречи и немного, как выразился Джексон, «подиковать».
   - Подиковать, Кноп, понимаешь? Потропить тропу, помесить всяко снежок. Поохотиться там, собачки там, нарты, то – сё, природа. Доберемся до Уэст Пойнта, избушечку свою там найдем, запасемся, ухитимся и будет у нас хорошо и огонечек в окошке горит, а?– уговаривал его Джексон.
   «-А почему бы и нет? – подумал Кнопфлер, - почему бы и нет?».
   - А давай! – сказал он тогда, - Только, если наши девчонки не начнут ныть по этому поводу. Девчонки – кнопова Хюльда и джексонова Бэтси поступили мудро, и ныть не стали. Имея уже кое-какой опыт управления мужьями, они благоразумно решили, что если уж у мужчин заклинило в каком-либо месте, то не след совать туда свои хрупкие пальчики, пока этот клин не будет выбит. Тем более, что мероприятие было не в ущерб законного отпуска, а можно сказать, в рабочее время. Благо и то, что с тех пор, как они стали соседями, Хюльде и Бэтси стало намного легче управляться и с хозяйством, и с двумя маленькими Кнопфлерами да четырьмя Джексонами покрупнее. Так или иначе, возражать никто не стал, правда, похоже, теперь у Джексонов будет еще одна лошадь (помнишь, Джек, ту гнедую кобылу, мы видели ее весной на ярмарке), а Кнопфлерам на днях привезут из города фортепьяно (белоснежное, Кноп, просто волшебное), так ведь для чего еще можно вкалывать на этом свете, как не для этого?
   Так и получилось, что Кнофлер с Джексоном наняли две собачьи упряжки и проводника. Перегон в пятьдесят миль им пришлось бы делать в любом случае: от плато Кинкук до поселка ровно столько и было. А ближе к поселку никто и не рискнул бы приземлиться. К северу от плато и до самого полюса планеты простиралась Земля Торстенсена - сплошная электромагнитная аномалия. Гигантские залежи и открытые выходы пахнодия – редкого местного минерала, вблизи полюса создавали такую кашу в электромагнитном поле, что любая  навигация, кроме визуальной, становилась невозможной. Может быть, к этой каше было подмешано и еще что-нибудь, доселе науке неизвестное, но факт остается фактом. Стрелка компаса показывала направление на север, исходя исключительно из своего настроения, любая микроэлектроника и даже электрика просто ломались. На территории в добрых двести тысяч квадратных миль не было никакой связи, кроме почты и газет, не работало ни одно устройство, сложнее парового двигателя. При этом, на живой природе аномалия, похоже, решила отдохнуть. Все живое на земле Торстенсена жило так же, как и вне её. Правда, людей здесь почти и не было. Невеликое число дикующих туристов, диковатые охотники и вполне одичалые золотоискатели и лесорубы, упорно выколачивающие из промерзлой тайги свои талеры.
   Лучшего места для тайной сходки невозможно было и придумать.
   - Вот ведь, ежиная бабушка, и занесло нас опять! – подумав про сходку, протянул Кнопфлер. Мысли про двести банок редкой бета-капы на борту не давали покоя. Дело новое, кто его знает, как оно пойдет? Две сотни полновесных галактических банок – это считай две трети груза. Можно неплохо заработать, а можно и прогореть. Эх, подбил меня старикашка Маккаллистер, подбил. А тут еще эта планетка попалась, как на заказ: сплошь бета-капа. В прошлом году, вишь ты, очень хорошо она ушла, да и последнее время неплохо поднялась. Завтра, наверное, почта будет. Посмотрим, что там у них на бирже. Ну да ладно, в любом случае не помрем, а сходка все покажет: что у кого есть и почем оно будет.
   Он налил себе кофе, отрезал испеченного еще утром Джексоном хлеба, щедро полил сгущенным молоком и откусил солидный ломоть. Да, последние пять лет были не самыми простыми, зато теперь у них есть то, что есть и плюсом к этому - будет, что вспомнить.
   После того случая с Джексоном, когда его чуть не раздавила пустая порода вместе с танкером, они, отработав положенное по контракту, не сговариваясь решили больше не батрачить на Компанию. Если уж рисковать, то не для дяди. Если уж на роду им написано всю жизнь добывать капу, то теперь только на себя родимого. Сложили они на двоих свои кровные, кое-что продали, набрали долгов и купили «Нэнси».
   Откуда-то со стороны реки, приглушенный снегом, до Кнопфлера долетел звук выстрела.
   «Может и охотится кто-то. Может и на лося. Может с одного выстрела завалил, а может и промазал, а может и просто так палят, от избытка чувств», - машинально включилась в голове гадалка.
   Кнопфлер оделся, сходил за водой на ручей за домом. Там, где струя падала с уступа скалы в небольшой бочажок, вода бурлила и не замерзала всю зиму. Принес ведра, взял в сенях колун и пошел колоть дрова. Когда недельный урок по колке дров был закончен, он сложил их в поленницу и, прихватив охапку с собой, вернулся в избу.
   Кнопфлер проверил топку у печи и невольно улыбнулся. Каждый раз, когда он видел их с Джексоном печку, он не мог не улыбнуться. Дело в том, что когда они еще только обживались в избушке, Кноп застал однажды Джексона за странным занятием. Тот, деловито сопя, со строительным уровнем в руках, был занят тем, что выравнивал положение железной печи так, чтобы плита её стояла строго горизонтально. На полный недоумения вопрос, а для какой, собственно, ежиной бабушки все это, тут же был получен ответ.
   - Ну как же иначе, Кноп? Как иначе? Кроме всего прочего, это эстетично. А среди прочего, представь: вот мы собрались с тобой приготовить яичницу с беконом и помидорами себе на завтрак. Представил?
   - Ну, это я еще пока могу себе представить. Кроме помидоров. По-моему, тут с ними проблема.
   - Да бог с ними, с помидорами. Так вот. Ты же из двух яиц любишь? Вот и я тоже. Теперь представь: мы разбиваем четыре яйца, четыре Кноп, на сковороду, которая стоит не горизонтально, и все эти яйца начинают неизбежно течь и скапливаться в нижнем углу.
   - Так, и что?
   - Как что? Во-первых, это не эстетично. Во-вторых, это невозможно поделить поровну, нет четкой геометрии готового продукта.
  - Н-да, - протянул озадаченный Кнопфлер, - подобный аспект мне как-то не приходил в голову. – Слушай, а может тебе и по сторонам света её сориентировать? Чтоб уж совсем все ровно было?
   - Да, ты прав, я уже думал об этом, так было бы лучше, но при отсутствии приборов для точных измерений, оставим пока так, – на полном серьезе ответил Джексон.
   Вот такой он, этот Джексон. Можете есть его с кашей.
   Так вот, теперь у них есть «Нэнси». Красотка, игрушечка. Вместительная, но ходкая. Два вельбота для доставки капы на орбиту, на каждом по десять летающих танкеров для добычи. Только работай. И они работали. Кнопфлер и Джексон пахали так, как никогда не пахали на Компанию. Спали урывками, только по погоде. Ели кое-как. Добывали на танкеры, по очереди водили вельботы. Команда им попалась под стать - жадные до работы ребятишки. Словом, таскали они капу по полной. И заметьте, ни одного смертельного случая, в отличии от Компании, ни одного.
   Все эти годы, на торгу капу у них забирал старик Маккаллистер, так уж у них повелось. Не то, чтобы Маккаллистер был честнее других барыг с торга, честных там отродясь не видали, но цену давал неплохую. Хоть и пониже, чем некоторые, зато брал все и платил сразу, без рассрочек. А Кнопфлеру с Джексоном того и надо было. Оба считали, что лучше сразу все продать и начать новую добычу, чем метаться по базару в поисках выгоды. Выгоднее можно было продать только с отсрочкой платежа.
   - Отсрочка, Кноп, - говаривал Джексон, - дело мутное. Вот мы с тобой сегодня живы, а завтра нас с тобою нет. Вот тебе и вся отсрочка. А так наши талеры при нас и семьи на бобах не останутся.
  Кнопфлер был с ним согласен. К тому же он считал, что если что-то уже работает, то не надо это трогать, пусть работает. Потому и повелось так, что на торгу они сдавали всю свою проклятую-благословенную старику Маккаллистеру.
   Маккаллистер и надоумил Кнопфлера насчет бета-капы.
   - Бету теперь и не добываешь поди? – спросил старик Кнопа.
   - Бывает, попадается, так не берем. Кому она сейчас нужна? Прошлый век, допотопные реакторы, витамины, корм скоту, куда её девать?
   - А ты вот не торопись, мил человек, не торопись. Тут ведь вот какие слухи ходят. Говорят, бета-то сейчас сильно вверх пойдет. Сорока мне на хвосте принесла, что будто бы нашли, как её расщеплять толком. Теперь она сильно весело пойдет, даром что была ненужная, помяни мое слово!
   - Ну, сорока твоя мне моих талеров не заплатит, так ведь?
   - Сорока не заплатит, верно говоришь. А только вот терся тут намедни пиджак один. Откуда прилетел не знаю, сказал, что издалека. Так вот, он у меня всю бету, даже что была залежалая, подмел подчистую не торгуясь. Видать где-то она хорошо пошла, не врут люди. Так что не брезгуй бетой-то, бери, сколько сможешь. Окороками своими чую, дело верное.
   - И почем ты ему отдал?
   - Почем отдал – не твоего ума дело, а вот привезешь, так я у тебя и по сто, а то и по сто двадцать за бочку возьму.
   Кнопфлер присвистнул от удивления.
   - Ой ли?
   - А почему нет? Но только это, мил человек, если все пойдет так, как я себе скудным своим умишком понимать могу.
   - А если нет?
   - А на нет и суда нет, будет день – будет пища, поживем – увидим, на все воля божья, - отстрелялся Маккаллистер очередью народных премудростей крупного калибра.
   - Да ну его совсем. Как-то мутно все это. Рискованно, что ли? - призадумался Кнопфлер.
   - Рискованно капу добывать в любом виде, сынок. В любом. Капа – она риск любит. А без риску и удачу за хвост не  поймать! – беззубо ощерился старикан, потрепал его по плечу и собрался уходить.
   - А насчет сходок ваших ты ловко придумал, - Маккаллистер, смеясь, обернулся на прощанье, – Вас теперь не проведешь. Всегда при своем интересе будете, – вот уже в который раз похвалил он Кнопфлера. Из уст старого пройдохи это звучало как признание Кнопа таким же ушлым и хитросделанным, как и он сам.
   - Да ладно, дед, - добродушно отозвался Кнопфлер, - ничего тут особо ловкого нет. Просто меньше неразберихи на торгу, вот и все.
   На том и расстались, а Кноп подумал:
   « - С вами, с крокодилами, по другому и нельзя. Съедите нас поодиночке, всю кровушку выпьете, ежиная бабушка, сжуете и косточки выплюнете».
   Когда они с Джексоном только начинали, на первом же торгу стало ясно, что попали они с ним как две плотвицы в щучью заводь. Барыг было много, но было у них все заранее обговорено, что и почем брать и на каких условиях. Хочешь - продавай, не хочешь- шуруй в другой сектор галактики, трать время, жги горючку, может там повезет.
   Добытчиков было еще больше, да только каждый был сам по себе. Сами друг у друга цену сбивали, в кабальные контракты влезали, рассрочек по платежам годами ждали.
   Ну, Кнопфлер с Джексоном поговорили с тем, с другим и решили собираться где-нибудь и устанавливать цены загодя до торга, исходя из того, кто, чего и сколько добыл. Со временем и еще кое-какой народ к ним подтянулся, и на первую сходку собралась уже добрая половина добытчиков.
   Собраться и решить мало, очень было бы желательно, чтобы никто со стороны про это не прознал. Ведь с барыгами как: капу еще в трюм не погрузили, а они уже ее на бирже купили, продали и опять купили. Так что, пускай их, теперь сами без них пока на своей бирже балуются.
   Вот тут кто-то и вспомнил про эту планету. Место глухое, конечно, добираться трудновато, но зато и слово никакое наружу не утечет.
   В сенях кто-то шумно завозился, загремел чем-то слетевшим со своего места, дверь распахнулась, и в избушку ввалился растрепанный, весь в снегу и без шапки Джексон. Некоторое время он просто сопел и таращил глаза, силясь что-то сказать. И, наконец, выдохнул:
   - Кноп, там у нас под горой Батлера застрелили!

Глава 2
   В салуне «Маунтин Дью» было жарко натоплено. Человек двадцать, все кто был в салуне, бросив выпивку, рулетку и покер, столпились вокруг большого стола посреди зала. Только что принесли почтальона Батлера, положили его на стол и теперь с волнением наблюдали за доктором Чуковски.
   - Ну, что-то там, док? – не выдержал кто-то.
   - Убит наповал. Хороший выстрел. Издалека и прямо в сердце. Калибр 30 возможно, точнее скажу после вскрытия. Вскрывать буду, когда приедет констебль. Кстати, полагаю, кто-то ведь уже поехал за констеблем?
   Собравшиеся зашумели, тут же выискалось несколько добровольцев поехать в Дрифтвуд в двадцати милях вверх по реке за местным констеблем. Выбрали Эриксена с самой хорошей упряжкой, рассчитывая, что тот уже утром вернется.
   Тем временем доктор Чуковски уже давал распоряжения хозяину салуна:
   - Мистер Фёдоров, милейший, не найдется ли у вас подходящего помещения, куда бы мы могли положить этого несчастного до прибытия властей? Там должно быть прохладно, но, в то же время, труп не должен промерзнуть.
   - Да, док, найдем. Можно положить его у меня в задней кладовой. Там сейчас пусто.
   - Превосходно. Положим его там. Туда же предлагаю отнести все его вещи и почту, во избежание, так сказать, возможных недоразумений со стороны властей.
   - Так почты-то и нет, - подал голос один из посетителей. - Мы нашли его на тропе, час-два он там пролежал, я думаю. На нартах - его мешок был, винтовка, барахлишко всяко, а почты и нет.
   - А где же она? То есть, это - ограбление? – изумился доктор.
   - Похоже на то, сэр, похоже на то. Ребята говорят, в грузе у него могли быть деньги для лесорубов с Конти Крик. Кто-то про то знал, вот и порешил беднягу. Лиходей за деревьями на повороте стоял, натоптал он там, а нарты его рядом были. Он, видать, на них все покидал, да и дёру. Куда удрал – не поймешь, тропа раскатана, аж блестит, следов не видно. Мы-то охотились на ручье ниже этого места, на обратной дороге никого не встретили. Так и времени много прошло – мог он и мимо нас проскочить
   - Тогда, тем более всё, что ни есть - несем в заднюю комнату. Мистер Фёдоров, надеюсь, она запирается?
   - Не волнуйтесь, док. Замок надежный, оконце маленькое – только кошка пролезет. Ключ всего один – вот он на связке, – хозяин показал на одному ему известный ключ в целом ожерелье ключей на гвозде у стойки бара.
   - Вот и хорошо, вот и славно, – задумчиво ответил Чуковски. – Может статься, что убийца до сих пор в поселке, а может быть даже и среди нас. Любая мелочь, не говоря уж о пуле, которую я собираюсь завтра же извлечь, может оказаться уликой или следом. А потому, кладовая будет надежно закрыта до приезда полиции.
   Когда беднягу Батлера и все, что было на его нартах, перенесли в кладовую, дверь в нее была заперта. Ключ от кладовой хотели отдать Чуковски, но тут неожиданно подал голос Джексон:
   - Джентльмены, я полагаю, мы все здесь друг другу доверяем.
   Раздался одобрительный гул.
   - Однако, - продолжил он. – Скажи Федоров, дружище, не найдется ли у тебя чего-нибудь навроде молотка?  - и достал зачем-то из кармана десятидюймовый гвоздь. Боже правый, чего только не водилось в джексоновых карманах!
   Хозяин слазил куда-то под стойку и подал Джексону плотницкий молоток. Тот продел гвоздь в головку ключа, приставил его к дубовой балке, проходящей над головами, с двух ударов вогнал его наполовину в дерево, а оставшуюся часть загнул в балку.
   - Это не очень эстетично, но так  мы будем доверять друг другу гораздо больше. Ключ у всех на виду, но взять его сразу не получится, – закончил он, возвращая хозяину молоток.
   Собрание одобрительно загудело. Кнопфлер показал Джексону большой палец и уважительно протянул:
   - Джексон, ежиная ты бабушка!
   Потом сам Кноп поднял руку вверх, привлекая внимание собравшихся и начал:
   - Джентльмены! Большинство из здесь присутствующих собрались в этом славном уголке планеты по всем нам известному поводу. Трагические обстоятельства, я имею в виду убийство Батлера, безусловно, не благоприятствуют тому делу, для которого мы приехали. Многие из нас ждали свежих новостей с биржи и от своих доверенных лиц для уточнения некоторых аспектов ценообразования и разработки оптимальной стратегии при заключении…
   - Кноп, давай выключай это! – послышались голоса. – Давай попроще!
   - Можно и попроще, - тут же согласился Кнопфлер. – По-простому, выходит так. Сход откладывать не будем – торг уже на носу. Свежих вестей у нас нет. Ближайший телеграф в Форт Коллинзе. Мы, конечно, завтра же пошлем кого-нибудь туда. Но это сутки туда, да плюс сутки обратно. Итого: два дня – это долго. Будем все решать, исходя из того, сколько и чего мы привезли с учетом котировок последней известной нам биржи. Соберемся завтра, как только констебль закончит свои дела. Насчет похорон Батлера тоже тянуть не будем. С пастором ребята уже договорились, все сделаем, как положено, как только отдадут тело. Но, сначала сход. Думаю, пока так.
  - Правильно! Кноп дело говорит! – послышались голоса. Собрание пошумело еще немного, но вскоре всеобщее возбуждение потихоньку улеглось. Народ продолжал прерванный, перепуганный вечер, возвращаясь к заслуженной еде и выпивке. Завертелось колесо рулетки, начатый ранее покер покатился дальше, только музыкальный автомат Фёдоров закрыл на ключ.
   Бродяга Блэкмор, забулдыга из золотоискателей неудачников, проспавший всю дорогу лицом на столе, приподнял голову, многозначительно воздвигнув к небу заскорузлый палец, изрек заплетающимся языком непонятное: «Двадцать двенадцать, пятьдесят семнадцать! Ребяты, буран надвигается» и упал обратно на стол.
   Убийство, конечно, убийством, но живым надо жить. Кнопфлер и Джексон тоже пропустили по стаканчику и, прихватив початую бутылку виски, направились домой.
   - На ужин, Кноп, у нас опять макароны по-флотски, - предупредил Джексон.
   - Возражений не имеется, - ответствовал Кнопфлер.
   - И консервированные персики! – многозначительно уточнил Джексон.
   - Снимаю перед вами свои мокасины, сэр! – учтиво склонился перед ним Кнопфлер.
   Они вышли из салуна, и перед ними раскинулось полярное ночное небо. Тысячи разноцветных сполохов носились и вспыхивали в темноте, будто бы за далеким лесом за рекой стоял огромный город и светил и мерцал на все лады неоновой рекламой. Но слева, за горой, мерцание обрывалось. Там неподвижно стояло что-то огромное и черное.
   - Хорошо светит нынче - Эриксену в добрый путь, – заметил Кнопфлер.
   - Да уж. Добра ему в пути не помешает, - отозвался Джексон.
   - Но, похоже, Джек, и снегопада не миновать.
   - Похоже на то, - согласился тот.

Глава 3
   С полночи и в самом деле зарядил снег. Сначала он просто сыпал мелкой крупой, но потом ветер вдруг резко окреп и к утру превратился в настоящий шторм. Небо с великой злобой кидало снег огромными хлопьями. Начался буран.
   Всю ночь избушку Кнопфлера и Джексона било, раскачивало и засыпало снегом, что, впрочем, никак не повлияло на качество и количество их сна. Людям, привыкшим засыпать и в худших условиях, было все равно. За шиворот не течет, сапоги не горят, да и ладно.
   С утра стало ясно, что дверь придется откапывать, чтобы сходить за дровами, благо Джексон с вечера занес лопату в сени. Теперь, сидя у горячей, совершенно и без изъяна горизонтальной печи за сытным завтраком можно было и поболтать.
   - Нет, ну понятно, - продолжал разговор Кнопфлер, доливая себе кофе. – Сегодня мы точно никого не отправим в Форт Коллинз.
   - Убийству подобно, - соглашался Джексон, - убийству подобно отправлять кого-нибудь в такую погоду. Или самоубийству, а Кноп?
   - Нет, Джеки. Мы тоже никуда не поедем. Даже и не думай. И вообще, надо готовиться к тому, что эта погода надолго. Как говорит старина Маккаллистер, окороками чую.
   - Тогда теперь весь вопрос в том, Кноп, вернулся ли Эриксен с констеблем из Дрифтвуда?
   - Это мы с тобой и узнаем, как только закончим наполнять горючкой наши баки, - Кнопфлер погладил себя по впалому животу. – А вроде бы, и метет уже поменьше?
   Основательно наполнивши баки и нацепив снегоступы, друзья отправились в салун. Нет, вернее в сторону салуна, потому как тропу завалило вовсе, а мело хоть и вправду меньше, но видимость по-прежнему оставляла желать лучшего. Кое-как ориентируясь по нагромождению знакомых скал, они добрались наконец до цели.
   В зале уже вовсю кипела жизнь, народ потихоньку подтягивался, обмениваясь замечаниями о погоде, о том, как и кого завалило в эту ночь снегом, об убийстве, выдвигая все новые, порой самые нелепые версии случившегося и, конечно о предстоящем сходе.
   Выяснилось, в частности, что Эриксен вернулся уже под утро. Вместе с ним приехал и  констебль Бёрк. Непогода настигла их уже на подъезде к Уэст Пойнту, однако настигла так стремительно, что последние полмили им пришлось править уже только на лай собак.
   Федоров накормил их, напоил горячим пивом и отправил спать. Впрочем, судя по утреннему разговору с ними, по крайней мере Бёрк, коего обязывал служебный долг, должен был вот-вот проснуться.
   Заметив в углу Чуковски, сидевшего за чаем и медицинским журналом с какими-то явно неаппетитными картинками, Кнопфлер с Джексоном направились к доктору, чтобы перекинуться парой слов и с ним.
   - Привет, док! – приветствовал его Кнопфлер. – Что нового в вопросах аккомодации перистальтики двуглавой мышцы живота на волосистых частях головы? А заодно уж и как ваши собственные дела?
   - Доброе утро и вам, джентльмены! – ответствовал тот, с видимым сожалением отрываясь от журнала. – Вопросы указанной вами аккомодации, как, впрочем, и все столь же существенные вопросы медицины, успешно решаются. А я вот сижу и жду начальства для детального осмотра бедняги Батлера, потом заберу его к себе для вскрытия. Я имею в виду Батлера, конечно.
   - Если серьезно, мы вот с Джексоном все думаем, кто бы это мог сделать. Проезжих здесь, конечно, много бывает. Да, собственно, мы тут все, кроме старожилов – проезжие, но за тех ребят, что я сюда позвал, я ручаюсь. Не затем же мы здесь собрались, чтобы жалкие талеры у лесорубов отбирать? У нас ведь у каждого сейчас по орбитам свои баржи болтаются с товаром на сотни тысяч каждая, не до того нам.
   - Мистер Кнопфлер, - перебил его доктор, - Вам нет нужды объяснять что-либо мне. Мы знакомы с вами не первый год и поверьте, у всех нас было время, чтобы понять, кто и чего стоит. Особенно после того случая на перевале. Смею вас заверить, с тех пор и вы и ваши друзья стали частью нашего скромного общества, даром что вы появляетесь здесь не чаще, чем раз в полгода.
   - Благодарю вас, весьма лестно слышать. Но речь не об этом. Где-то за полчаса до выстрела я видел упряжку. Чья упряжка - не могу сказать – далековато было. Шла она от поселка и очень легко, и вот теперь я понимаю почему: нарты были пустые. А вот куда они делись после убийства? Вернулись в поселок? Пошли вниз на Форт Коллинз или вверх на Дрифтвуд?
   - Боюсь, мы не скоро это узнаем. Можно было бы в вечер убийства отправить кого-нибудь вниз  и вверх по реке, чтобы догнать убийцу, если бы он действительно отправился в Форт Коллинз или Дрифтвуд. Но, во первых – слишком много этих «бы», а во вторых - мы, в любом случае, этого не сделали. Вы можете спросить меня, почему мы этого не сделали? Так вот, джентльмены, - тут Чуковски взорвался, - мы не сделали этого хотя бы по той причине, что у нас не так часто происходят убийства и грабежи! У нас маловато опыта на этот счет!
   - И очень хорошо сделали, что не сделали, - мягко вмешался Джексон. – Где бы эта погоня сейчас была в такую погоду? Наверняка бы налегке кто-нибудь погнал, без жратвы, без ничего.
   - Думаю, не поздно будет это сделать и позже, как только стихнет непогода, – вставил Кнопфлер, - Тропа здесь одна, и если он схоронился где-то по дороге, то когда он двинет дальше – свежие следы его сразу и выдадут. Э-э, да вот и старина Бёрк проснулся!
   Рослый констебль из Дрифтвуда уже деловито расхаживал среди посетителей с дымящейся кружкой кофе в одной руке и наколотой на вилку горячей колбаской в другой. Выяснив, кто из присутствующих знает что-либо о происшедшем, он присел за стол и принялся подзывать их по одному, записывая показания в черновик протокола. Кнопфлер тоже подошел к столу, поздоровался и изложил Бёрку все, что только что рассказал доктору.
   Покончив с опросом свидетелей, Бёрк допил свой кофе и закурил.
   - Джентльмены, - начал он, - судя по тому, что я услышал, картина происшедшего мне более-менее ясна. Налицо преднамеренное убийство и ограбление. Осмотр места происшествия сегодня не представляется мне возможным по причинам погодного характера. Впрочем, думаю, вряд ли бы он что-нибудь и дал. Да, чуть позже я попрошу всех свидетелей подойти и подписать протокол, а сейчас я должен осмотреть труп бедняги Батлера и его вещи. Для этого мне понадобятся доктор Чуковски и двое понятых из вашего числа. Мистер Фёдоров, мистер Кнопфлер, не составите мне компанию?
   Снова в ход пошел плотницкий молоток. Подцепив гвоздь когтем молотка, Джексон в два счета вырвал его из дерева и освободил ключ.
   - Весьма остроумно придумано, - одобрил констебль джексоновы манипуляции с ключом, пока хозяин открывал дверь в кладовую.
   Батлер лежал на столе, а его вещи на полу. Бёрк доставал их по одной, называл и откладывал в сторону, а доктор Чуковски вносил их в опись.
   - Так, а теперь приступим к осмотру самого Батлера, - устало выдохнул констебль, когда с грудой на полу было покончено. – Док, это вы расстегнули ему доху?
   - Да, мне нужно было осмотреть рану. Я расстегнул доху и разрезал свитер и рубашку, чтобы добраться до нее. Мы решили его не раздевать до вашего приезда, хотя теперь это будет гораздо сложнее сделать из-за  rigor mortis.
   - Все сделано правильно, док. Теперь осмотрим его карманы.
   Бёрк принялся вытаскивать из карманов Батлера все, что там находил. Револьвер, початая коробка патронов, кисет с табаком, трубка, коробок спичек, пара ржаных сухарей, малая фляжка с ромом. Он откинул полы дохи и все увидели окровавленную рану на груди, а из правой полы вывалился на пол какой-то небольшой сверток.
   - Записывайте, док, - сказал констебль, разворачивая сверток и принюхиваясь, - Полфунта вяленой оленины, завернутой в газету «Биржевой вестник» от пятнадцатого сего месяца. Кстати, как вы думаете, джентльмены, зачем он держал это под полой?
   - Отогревал, - подал голос Кнопфлер, - перекусывал на ходу, я и сам так делаю иногда. Думаю, это удобно, если доплачивают за скорость, а на пути есть сменные упряжки. Можно реже останавливаться.
   - Тут другое интересно, - усмехнулся Чуковски, - как это я вчера не разглядел этот кулек. Впрочем, не мудрено - денек все-таки был не из легких.
   - Так, стоп! – вдруг очнулся Кнопфлер. – «Биржевой вестник» от пятнадцатого числа? Так это же последняя газета, джентльмены! Бёрк, дружище, одолжите мне ее ненадолго под какой угодно залог, просто почитать, это очень важно!
   Джексон уже доедал свой второй завтрак, когда к нему за стол подсел Кнопфлер.
   - Садись, Кноп, я тебе тоже кое-чего заказал пожевать. Ешь, пока не остыло.
   - Джексон, дружище, - начал Кноп издалека, - Я всегда знал тебя как человека мужественного, не лишенного чувства юмора и всегда готового достойно встретить любые повороты судьбы. Мы с тобой не раз рисковали…
   - Начало неплохое, Кноп, - перебил его Джексон. – Но оно меня настораживает. Что у нас там на этот раз за повороты судьбы?
   - Читай, - Кнопфлер протянул ему газету. – Читай, друг мой. Вот здесь читай, - и он ткнул пальцем в какой-то столбец.
   - Так, - протянул Джексон, глаза его побежали по строчкам, а губы беззвучно зашевелились, повторяя прочитанное. – Что?! – он оторвался от газеты и уставился на друга округленными от изумления глазами. – «На волне известий об открытии гигантских залежей бета-капы в системе NY2030, биржевые котировки этого сорта резко пошли вниз.» Кноп, шесть талеров за бочку после восьмидесяти, что были на днях – это не резко пошли вниз, это просто обвалились ниже пола! Кноп, у нас с тобой на барже двести банок этой беты! Это же ровнехонько двести тысяч бочек! Куда ее теперь девать? С такими ценами нам дай бог только свое вернуть!
   - Слушай, давай ее выльем в космос. Или подарим каким-нибудь бедолагам на какой-нибудь захудалой планетке. Я правда не уверен, что кто-то еще использует бету, но мы можем поискать.
   - Кноп, мы с тобой больше горючки сожжем, выискивая твоих бедолаг.
   - Что верно, то верно, - вздохнул Кнопфлер.
   - Ладно, Кноп, все. Забудь, как страшный сон. Мы оба знали, что рискуем. А риск- часть нашей работы. Так бывает. Сначала нам с тобой казалось, что фортуна повернута к нам лицом: прорицания вещего Маккаллистера, потом эта планетка, как по заказу попалась, добыча на ура прошла. И тут вдруг: нате вам - нежданчик. И вовсе и не лицо это было фортунино, а даже напротив – тыльная ее сторона. Мы ошибались. Всё, Кноп – плюнули и забыли.
   - Да, ты прав. Нашли – значит нашли, потеряли – значит потеряли. А окорока-то у Маккаллистера что-то сбоить стали, разладились видать совсем. Даже интересно, что он мне скажет при случае? А может, Джеки, нам следует ему их подремонтировать слегка, окорока-то?
   - Да ну его этого барыгу совсем, к ежиной бабушке. Заставлял он нас что ли? Сами впряглись. Давай-ка лучше подсчитаем, что там у нас по другим сортам проклятой-благословенной выходит.
   - Я мельком глянул, там вроде все не так плохо, если по газете судить. Надо ее скорее  ребятам по рукам пустить.

Глава 4.
   На столе перед Кнопфлером лежал аккуратно и загодя расчерченный Джексоном лист, в столбцы и строчки которого он только что закончил вписывать цифры. По всем добытчикам и всем сортам капы. Снизу общий итог. Собственно сход, уже считай и закончился. Несмотря ни на что, прошел он  быстро и гладко. По всем сортам никто в этот раз не добыл через край, так что условленные на сходе цены никак не должны были упасть. Кроме беты, конечно. Выяснилось вдруг, что Маккаллистер уже многих успел науськать на её добычу. Все ругали старикана на чем свет стоит и много чего сулили ему при первой же встрече. Но, дела это не решало.
   Кноп и Джексоном могли только удивляться своей планиде. Ведь, так или иначе, все, кто привез эту бету, хоть чуть, да прогадали на ней. Но больше всех «повезло» именно им. Все привезли понемногу, только пара-тройка добытчиков привезла по сто банок, да и у тех на орбитах болталось по пять – семь, а не по одной, как у них, барже.
   - Нет, Кноп, я тебе торжественно заявляю, - говаривал Джексон, - никаких больше этих новинок, новшеств и нововведений. Пусть все течет по старому, отсталому и первобытно-общинному, и никакой больше старый ведун-пердун и провидческий пророк да не отвратит меня от пути истинного, аминь!
   - Ты прав, Джексон, как всегда прав, - соглашался Кнопфлер, - мы с тобой неплохие пилоты, разведчики и добытчики не из последних. Но в деле торговли и вот этого вот, как же его ежиную бабушку, - он пощелкал пальцами, - маркетинга, вот! - мы с тобой просто полные дятлы.
   Кнопфлер встал и зачитал собранию итоги схода. Народ одобрительно загудел.
   - Джентльмены, по всем пунктам у нас есть согласие?
   - Да, Кноп, согласны. Принято! – раздались возгласы.
   - Сами видите, только с добытой бетой у нас пока провал получается, но тут уж, как говорится, форсмажор и в этой ситуации каждый, я считаю, волен поступать так, как ему заблагорассудится. Какого-то общего решения схода на этот счет не будет?
   - Да какое там решение. Будем крутиться, кто как сможет. Может на торгу и возьмет кто, только многовато мы ее привезли. А цены сейчас никто не скажет.
   - Вот и договорились, - закончил Кнопфлер. – Завтра похороны Батлера, а после этого, недолго думая, мы с Джексоном отправляемся в сторону своей баржи, если погода позволит. И всем нам удачи на торгу.
   Потом они подошли на прощанье к хозяину.
   - Мистер Фёдоров, у меня к вам огромная просьба, - сказал Джексон. – Там у нас довольно много припасов останется после отъезда. Я бы отобрал то, что может испортиться до нашего возвращения и передал бы вам для раздачи тем, кто, может быть, будет нуждаться? Зима ведь не завтра закончится.
   - Да, конечно. Я пришлю завтра упряжку. Тут, кстати, какие-то ребятишки вас спрашивали. Какой-то Смит и Дамблдор, что ли?
   - Уэмбл. Том Уэмбл, - раздалось сзади. – И Смит, - уточнил еще кто-то.
   - Кнопфлер, Джексон, - представил Кноп себя и друга незнакомым молодым людям, - Это вы хотели нас видеть?
   - Да, джентльмены, и если можно, выйдем лучше на улицу. Что-то здесь жарковато, - предложил Уэмбл.
   Они вышли на двор возле салуна. Кнопфлер и Джексон закурили. Смит тоже достал сигарету и попросил огня у Джексона.
   - Вот зажигалку где-то обронил, - пояснил он, - Серебряная. Любимая. Именная. Жалко.
   Мело уже не так сильно, появилась надежда на скорый конец метели.
     - Вы нас не знаете, джентльмены. Мы с компаньоном только недавно начали свое дело. В начале года мой любимый дядюшка отошел ко господу и оставил мне в наследство две старых калоши на фотонной тяге, то есть по вашему баржи. Вот мы на свой страх и риск и решили заняться промыслом. Это как раз наш первый сезон. Добыли мы совсем немного, но, все же, решили приехать на сход. С умными людьми поговорить, разобраться что, да как. Знакомства, опять же, сделать. А теперь видим, что, может, и подзаработать получится. Не по вашим, конечно, меркам, но на наше безрыбье и рак – рыба.
   - То есть? – поинтересовался Кнопфлер.
   - Дело в том, что дядюшка мой все годы торговал с рагишами. Добывал для них бету помалу, обороты невеликие, но верные. Да он и сам был, признаться, упокой господь его грешную душу, из них, из рагишей. Вы же знаете, что они ничего кроме беты и не приемлют.
   - Так-так, - протянул Джексон, старательно делая вид, что хоть что-нибудь понимает.
   - Так вот, у нас с компаньоном сейчас на орбите две полупустые баржи. У вас есть бета, и вы, я так понимаю, не очень уверены в том, что ее можно продать. На торг нам со Смитом смысла ехать нет, зато у нас есть дядюшкины покупатели. И вот мы набрались смелости предложить вам обоюдовыгодную сделку. Мы здесь же, на орбите, перекачиваем вам свою капу, сколько и каких сортов – обсудим отдельно, а вы нам свою бету столько, сколько сочтете нужным.
   - Интересный поворот, молодые люди, весьма интересный, - задумчиво протянул Кнопфлер, - Что вы на это скажете, мистер Джексон?
   - Мистеру Джексону интересно, что скажут молодые люди, если узнают, что мы сочтем нужным откачать им беты в размере двухсот полновесных галактических банок по цене в шесть талеров за бочку?
   Уэмбл и Смит растерянно переглянулись.
   - Многовато, конечно. Не знаю, продадим ли столько. Да и цена, прям как на бирже, надо сбавлять. Вам же не тащить её до торга, не искать покупателя. Перекачали и забыли. По четыре талера за бочку, мы, может статься, и взяли бы, - прикинул Смит.
   Пришло время переглянуться и Кнопу с Джексоном.
   - Окей, джентльмены! – изрек наконец Кнопфлер, - Мы согласны. Вашей капы мы откачаем ровно столько, во сколько вам обойдется наша бета, и если найдется, то предпочтительней сорта альфа (ее не так легко сбагрить, как кажется всем новичкам, зато мы знаем, кому ее продать) и по цене, что решили на сходе. Тут, согласитесь, мы не в праве ничего менять. Остальное – оставьте себе, ребята, мой вам совет. Как бы вам не пролететь с этой бетой.
   - Думаю, как-нибудь, да расторгуемся со временем. Нам на торг не ехать, никто нас не торопит. Дядюшка мой и по две баржи рагишам таскал, да продавал себе потихоньку. В любом случае, нам надо набираться опыта, и кроме того, надеюсь, мы обзавелись хорошими знакомыми. Смит до завтра все рассчитает и подготовит черновик контракта.
   - Ну, и хорошо. Предлагаю завтра после похорон Батлера встретиться у нотариуса и подписать наш контракт. Дом нотариуса, его зовут Эспозито – сразу за почтой, с красной крышей. До свиданья, джентльмены! Рад знакомству!
   Когда они вернулись домой, Джексон первым делом растопил печь и поставил на нее кофейник.
   - Вроде бы все неплохо получается? Так, Кноп?
   - Ну, не так плохо, как могло бы быть. За ребят только этих как-то, боязно, что ли? Какие-то они, не знаю, открытые, что ли, слишком, наивные?
   - Да успокойся ты, сделка вполне себе честная и заметь себе, взаимовыгодная. Только вот про этих рагишей я первый раз слышу.
   - О, про это я готов тебе рассказать. Встречался я с этими ребятами, и не раз, – пояснил Кнопфлер. – Секта такая. Дети лучших дней, так они себя называют. В краях, откуда я родом, их немало. У нас там их все зовут просто рагиши. Так вот, по ихнему, капа, которую мы с тобой добываем и на которой весь этот мир стоит – это что-то вроде крови земной. Ну, как у нас с тобой кровь внутри, только она внутри огромных живых существ, вроде великанов, притом разумных, как мы, но про которых мы думаем, что это просто порода с капой.
   - Ну, это, конечно, они весело придумали, - хохотнул Джексон. – Знать, мухоморов они там крепко держатся. Не иначе, как под мухоморами такое пригрезится.
   - Может, и мухоморы, может, еще что, - согласился Кнопфлер, - только есть у них там свои, вишь ты, пророки. Народ их всяко уважает и во всем слушается. Так вот, брат Джексон, они уверяют, что все так и есть. Оттого, капу употреблять хоть как-нибудь – грешно.
   - Ага, а бету не грешно? – рассмеялся Джексон.
   - А вот бету – не грешно. Ты же сам видел, Джек, бета – она другая капа.
   - Как не видать, толку от нее точно меньше.
   - Ну, им видать по вере ихней и хватает. Потребляют они мало, излишеств никаких. Все скромно. Промышленность отсутствует, землю пашут, да скотину пасут. Реакторы у них слабенькие, так им много и не надо. А стоит бета не в пример дешевле.
   - Ну, так-то да. Все правильно. Если им ничего больше не надо, то и бета для них самое то.
    - А им уж точно больше ничего не надо. Пророки их говорят, что скоро уже будет конец света и все погибнут, кроме детей лучших дней, потому как они правильные.
   - Ну, и аминюшки аминь, - заключил Джексон.
   К вечеру снегопад и в правду прекратился. Бёрк сразу же отправил пару крепких ребят вниз по реке на тот случай, если убийца и впрямь пережидал буран где-то по дороге на Форт Коллинз. Работа им предстояла нелегкая, пробить заново тропу, занесенную снегом, но, может, и встретят чьи-то свежие следы. Однако, уже перед самыми похоронами Батлера, они вернулись обратно вместе с четырьмя золотоискателями, которые двигались им с вечера навстречу. Те, в свою очередь, еще перед снегопадом отправились из Форт Коллинза в Уэст Пойнт, но перед бураном разбили лагерь и пережидали непогоду на полдороги. И никаких свежих следов никто не видел. Таким образом получалось, что убийца скорее всего действительно остался в поселке, если не удрал в Дрифтвуд.
   Так или иначе, а полдороги вниз по реке было уже проторено и народ из добытчиков стал собираться отчаливать сразу же после похорон Батлера. Констебль Бёрк тоже должен был ехать в Форт Коллинз, чтобы доложить начальству о случившемся и получить от него ценнейшие указания, да заодно и жалованье за прошедшие два месяца беспорочной службы.
   - Да, искать теперь убийцу будет не легче, чем иголку в стоге сена, - приговаривал он. – Чуковски извлек пулю - тридцатый калибр. Да ведь тут у нас каждый первый имеет тридцатый калибр. Выстрел, прямо сказать, отменный. Может, кто из охотников? Ну, тогда это вообще дело пропащее. У нас тут этих охотников шатается, - и он безнадежно махнул рукой. Надо бы еще избушку Батлера осмотреть для проформы, но это уже по приезде.
   - Послушай, Кноп, - предложил Джексон, когда они возвращались с похорон Батлера, - а не заправиться ли нам чем-нибудь вкусненьким и домашним перед дорогой?
   - Было бы неплохо, - ответствовал Кнопфлер, - только вот чем?
   - А что, если бы я попросил тебе напечь нам тех самых блинчиков по рецепту твоей бабушки, что были в прошлый раз? А мы бы их за это со сгущеночкой, а?
   - Изволь, я готов. Только тебе придется сходить к Эспозито и подписать контракт с теми парнями.
   - Считай, что дело уже сделано, - Джексон обернулся в дверях, - Все забываю тебя спросить, Кноп, где ты откопал этот номер «Биржевого Вестника»?
   - Прощальный подарок Батлера. За пазухой у него лежал. Представь, он в него завернул вяленную оленину, на ходу перекусывал видать.
   - Да, Кноп, что и говорить, Фортуна – девка своенравная.

Глава 5
   Старина Морстен лично высадился на плато Кинкук в одном из вельботов, чтобы забрать их. После дружеских объятий, вручения Морстену заранее припасенных даров: моченой брусники, сушеных грибов, вяленного мяса и тому подобных таежных радостей, и после расспросов о том, о сем, все погрузились на корабль и стартовали на орбиту, где крутилась Нэнси.
   - Да, Кноп, чуть не забыл, - сказал Морстен, с трудом отрываясь от варенья из морошки, которое поедал большой ложкой прямо из банки, - Тут тебя Маккаллистер уже давно домогается. Просил перезвонить, как только сможешь.
   - Нет, ну ты посмотри, Джеки, до чего бессовестный старикан! – удивился Кнопфлер, - Или он жаждет принести нам свои извинения?
   - Ага, и выплатить нам компенсацию! – съязвил Джексон. – Набирай номер, узнаем.
   На экране видеосвязи показалась физиономия Маккаллистера. Против ожидания, старик был в гневе.
   - Ну что, ребятушки, - начал он вместо приветствия, - просить вас о чем-либо, я так понимаю, бесполезно. И я так понимаю, что вы тоже не привезли мне ни капли беты?
   - Нет, Мак, не привезли. И хочешь знать почему? Потому, что бета твоя оказалась полным фуфлом, и тебе прекрасно об этом известно. Мы везли тебе двести полновесных галактических банок этого дерьма, да только нам пришлось сбагрить его по дороге по четыре, повторяю прописью, четыре талера за бочку. И все оттого, что чьи-то там окорока потеряли чуйку.
   - Друзья мои, - Маккаллистер скорчил такую мину, что непонятно было, смеется он или плачет, - Скажите, бедные друзья мои, вы там что, приболели все или перепились в край? Ты ведь мне не первый звонишь. У вас там поветрие какое было, что ли? Бета уже давно на ста талерах держится, а после статьи в «Галактик Таймс», которую я лично проплатил, не пожалел своих кровных, целого академика подтянул на это, вложился, про то, как ее правильно расщеплять научились и грядущую бета-революцию, бета наша стала по сто двадцать, Кноп, как я тебе и говорил, по сто двадцать за бочку, а ты мне про мои окорока здесь толкуешь! Но, не все из вас такие дураки, как вы, ребята. Нашлись парни и поумней, везут на торг тысячу, говорю по буквам, тысячу полновесных галактических банок. Сами будут торговать, а мы – барыги - побоку. Хотят всю свою бету по восемьдесят талеров выбросить сразу, чтоб нас в конец разорить!
   - Это кто же такие? – заранее предчувствуя недоброе, спросил Кнопфлер.
   - Да молокососы какие-то. Я их не знаю. Смит, что ли и какой-то Уэмблер.
   - Уэмбл, - уточнил Кноп.
   - Знакомы, что ли?
   - Да. Мы им и продали нашу бету. Только еще не перекачали.
   - Не перекачали еще? Так это другое дело! Разорви контракт, Кноп. Форсмажор какой-нибудь придумай там и разорви. На край заплатишь отступных и вся недолга. Дело того стоит, Кноп!
   - Не могу, Мак, - вдохнул Кнопфлер, - Мы же с ними договорились.
   - Чудак ты человек, Кноп. Ты только прикинь, эти ребята прибрали к рукам весь товар, теперь цены будут ставить, какие захотят. А тут у нас покупщики собрались: и пиджаки разные и погоны с лампасами. Сядут сейчас друзья твои на все федеральные контракты, так их потом ни колом, ни поленом оттуда не выбьешь! И какого черта я тогда вкладывался во все это, из пепла, можно сказать, эту бету поднимал! А так ваших двести банок, да моих триста уже есть, да что-нибудь еще насобираем, пусть хотя бы шесть-семь сотен будет против их восьми, уже есть о чем торговаться. Да вы что там, даже газет не читаете?
   - Читаем, да, похоже, не те, - задумчиво произнес Кнопфлер, - Свяжемся попозже, дед, - и отключился.
   На борту воцарилось молчание.
   - А друзья-то наши новые, мистер Джексон, совсем не просты, - прервал молчание Кноп.
   - Да, уж, мистер Кнопфлер, отнюдь не просты, - нахмурился Джексон. – Тысяча банок в две старых баржи никак не влезут.
   - То есть, ты хочешь сказать, что эти ребята подогнали заранее как минимум четыре пустых корабля, зная, что разживутся бетой от нас и наших ребят после схода?
   - А как по-другому, Кноп? Как по-другому?
   - Ну, а если так, то что же выходит, они знали заранее, что бета так провалится? То есть, постой, бета же не провалилась, наоборот даже поднялась. Просто они знали заранее, что мы ее им продадим потому, что будем уверены, что она провалилась. А мы откуда про это узнали? Правильно, из «Биржевого вестника» за пятнадцатое число.
   - Кноп, а ты уверен, что именно за пятнадцатое? – удивился Джексон. – Я тогда просто не обратил внимания на число, меня выбили из колеи все эти новости. Меня другое удивило.
   - Да, Джеки, именно пятнадцатое, так даже в протоколе у Бёрка записано.
   - Выходит, мы с тобой шестнадцатого утром читали газету за пятнадцатое, которая прибыла в Уэст Пойнт накануне вечером и проехала при этом не меньше суток? То есть, когда Батлер завернул в нее мясо, то есть не позже четырнадцатого вечером, ее еще не напечатали утром пятнадцатого.
   - Но он мог завернуть мясо и потом, по дороге, - с ходу возразил Кнопфлер.
   - Где, Кноп? Когда? Для этого газета должна была бы двигаться быстрее его собак. Сам понимаешь, на Земле Торстенсена это невозможно.
   - И что ты этим хочешь сказать?
   - Только то, что оленина была завернута во что угодно, но никак не в «Биржевой вестник» от пятнадцатого числа. Слушай, Кноп, я должен тебе сказать…, - начал Джексон.
   - Боже правый! Какой же я осел, Джеки! – воскликнул вдруг Кнопфлер. – Да это же был просто не настоящий, а поддельный номер газеты! Его специально изготовили, чтобы сбить нас с толку и обвалить для нас бету. Значит и Батлер ничего и никуда не заворачивал! То-то Чуковски тогда удивился, что не увидел свертка накануне, когда осматривал его рану. Его там просто не было! Они убили Батлера, выкрали почту под видом ограбления из-за денег, чтобы оставить нас без вестей про дела на бирже и подсунули нам свою газету, как бы случайно найденную и никому ненужную! Это убийство и ограбление для отвода глаз!
   - Убили Батлера просто для того, чтобы немного подзаработать?
   - Ну, не так уж и немного, судя по тому, что рассказал нам Маккаллистер. Занять весь прилавок с бетой на волне бета-революции, это какими же миллионами пахнет! Нет, Джеки, не сходится ничего.
   - Что не так, Кноп?
   - Предположим, что свертка не было, когда Чуковски в первый раз осматривал Батлера. А почему? Не проще ли им было подложить его сразу после убийства?
   - Не знаю. Но, полагаю, что у них не было с собой печатного станка. То есть номер был отпечатан сильно заранее и именно от пятнадцатого числа. Допустим, Батлер должен был приехать позже, помнишь, мы ждали его только семнадцатого? Или что-то они еще не так рассчитали, но если бы мы обнаружили у Батлера номер от того же числа, мы бы точно не поверили. Да, кстати, никто и не мог предположить, что Бёрк так быстро приедет. Если бы он приехал позднее, то выглядело бы все еще более правдоподобно. Впрочем, как,  видишь, у них и так все получилось.
   - Тогда вопрос, как и когда они подсунули Батлеру этот сверток? До того, как мы положили его в кладовой у Фёдорова, было бы слишком рискованно, его могли бы обнаружить раньше времени. А после этого – невозможно, ты же сам пригвоздил ключ у всех на виду.
   - Все-таки, Кноп, я думаю, что не сработал мой гвоздь. Не обошлось тут без второго ключа или отмычки. 
   - Может быть, Джеки, может быть. Да как же все это гадко, друг мой!
   - Отвратительно, друг мой! – согласился Джексон.
   - Однако, какими бы гадами они не были, бету придется им перекачать, - помолчав немного, решительно заявил Кнопфлер, - Все обе две сотни наших кровные баночек. Уговор дороже денег. И думаю, нам недолго ждать, когда они пожалуют к нам за своим товаром.
   - Не пожалуют, Кноп, - неожиданно заявил Джексон.
   - С чего это ты взял? – удивился Кнопфлер.
   - Понимаешь, Кноп, все дело в том, что Батлер терпеть не мог оленины.
   - И?
   - Ты только не ругайся, но все дело в том, что я тогда так и не подписал тот контракт.
   - То есть, как же это вашу ежиную бабушку понимать? – на этот раз уже очень сильно удивился Кнопфлер.
   - Да, понимаешь ли в чем дело, - начал Джексон, - Как ты мне тогда сказал, что Батлер перекусывал на ходу олениной, у меня внутри что-то прям поперек хода встало. И ни туда, ни сюда. Видишь ли, Батлер терпеть не мог оленины. Ни в каком виде. Просто на дух не переносил. Помнишь, по приезде мы завалили оленя и устроили у Фёдорова большой потлач для всех? Я тогда жарил мясо на углях и всем раздавал. Так вот, я тогда пытался накормить этой олениной и Батлера. Но он ни в какую, у него с детства что-то вроде аллергии на оленину и прочую козлятину. И пришлось мне, Кноп, взять у Федорова кусок свинины и сделать ему стейк. Потому я и запомнил про Батлера. И вот пришел я подписывать контракт, а не могу. Как оно стояло поперек, так и стоит. Понимаю, что что-то не так и с этой газетой, и вообще. Только объяснить не могу. Как-то неровно все, негладко, оборвано и неэстетично. Ну, извинился я перед теми парнями и перед нотариусом, но ничего подписывать не стал.
   - И они так и проглотили это? – удивился Кнопфлер.
   - Ну, а куда им было деваться? Во-первых, я им заплатил отступных, а во-вторых, я теперь уже понимаю, если бы они начали сильно настаивать, это было бы подозрительно, а им нужно было ведь еще и других ребят обработать втихаря.
   - Джексон, ты заплатил им отступных?
   - Ну, как заплатил? Выдал расписку на пятьдесят тысяч талеров, получение с меня после торга. Я им отдам из своих, Кноп, не переживай.
   - Мистер Джексон, за кого вы меня принимаете? – рассердился Кнопфлер. – Мы ведь, кажется, напарники? Так, вот, при любом исходе любой ситуации, любое твое слово значит ровно столько же, сколько и мое. Я только одного понять не могу, почему ты мне сразу ничего не сказал про этот свой, как бы повежливее его назвать, внезапный приступ интуиции?
   - А что я мог тебе сказать, Кноп? Что меня заклинило на ровном месте? Откуда мне было знать, что это, как ты говоришь, интуиция, а не блажь на фоне переедания сладкого? Я уже и собирался все тебе выложить, да тут оно как-то все закрутилось по-новому.
   - Боже мой, ежиная ты бабушка, Джексон, - только и смог сказать Кнопфлер.
   Все свои соображения по поводу убийства и ограбления они изложили электронным письмом, и отправили его в полицию, в Форт Коллинз, пускай их, там разбираются.
   Кнопфлер еще раз позвонил Маккаллистеру. Старикан уже не выглядел таким грозным, как в прошлый раз.
   - Привет еще раз, Мак, - начал Кноп, - тут, оказывается, для тебя специально Джексон припас пару сотен банок первосортной беты. Будешь брать?
   - Возьму, конечно, о чем разговор. По восемьдесят возьму.
   - Как по восемьдесят?! – возмутился Кнопфлер.
   - Ну, ты сам видишь наши обстоятельства бедовые. Не могу же я дороже брать, чем продам, случись мне плясать под чужую дуду. Будет наш прилавок весь, тогда другой разговор будет. Ты мне лучше вот что скажи, разорвали вы контракт? – поинтересовался Маккаллистер.
   - Да, считай, что и так. Тут дело в другом, дед. Эти ребята, Смит и Уэмбл, в ближайший кол времени могут попасть под следствие. Похоже, на них висит убийство и ограбление. Это так, просто, чтобы ты знал, с кем имеешь дело.
   - Ух ты! – оживился Маккаллистер, -  А ведь это очень даже хорошие новости.
   - Чем же они так хороши? – удивился Кнопфлер.
   - Как это чем, мил человек? Ведь теперь мне есть за что их ухватить, а то уж больно гладкие! Чтобы не валяли они дурака, да не дожидались, пока шериф на них браслеты наденет, да сдавали бы всю бету мне по сходной цене, талеров так хоть бы и по двадцать, к примеру. А то не ровен час, и конфисковать ее, бету-то, могут. А это уж для всех будет плохо. Так что, бог даст, может статься и весь прилавок мой теперь будет. И то им наука наперед, не лезь на готовенькое, покуда не звали!
   - Ну и крокодил же ты дед, как есть крокодил! – удивился Кноп, - Все вы там, конечно, крокодилы, но ты из них самый крокодильский крокодил!
   - Да уж, не без этого, – расплылся в беззубой улыбке Маккаллистер. – Но вся штука в том, Кноп, что в моем пруду может водиться только один крокодил.
   - Ну, делай, как знаешь, дед. Мне тебя все равно никогда не понять. До встречи на торгу, – сухо простился Кнопфлер и отключился.
   Снова молчание воцарилось на борту. Слышно было только, как автоматика меняет галс вельбота, занимая орбиту и готовясь к стыковке.
   - В конце концов, восемьдесят – это не четыре, - изрек наконец Джексон.
   - Утверждение достойное профессора математики, - похвалил Кнопфлер, - По крайней мере, с долгами мы теперь расплатимся, и даже кое-что останется.
   - Кноп, глянь-ка в иллюминатор! – обрадовано позвал его Джексон. – Вот она наша малышка, ждет нас. Домой хочет!
   Они подходили к «Нэнси», и та уже перемигивалась сигнальными огнями со своим вельботом. Еще пара дней, и можно будет обнять своих. Они уже почти дома.
   - Почти дома, Джексон. Уже почти дома, – выдохнул Кропфлер.

***

   Бродяга Блэкмор сидел у костра. Рядом с ним сидел его пес Кункуш, грел свои старые облезлые  бока и делал вид, что внимательно слушает хозяина. Хозяин отхлебнул еще из фляги, и слегка уже заплетающимся языком продолжил свое повествование.
   - Так вот, ты можешь мне не верить, конечно, - сказал он, обращаясь к собаке, - но я уложил его с одного выстрела. Даром, что перед тем у меня руки ходуном ходили с перепоя. Я думаю, что он меня даже и не узнал. А жаль, конечно. Плохо он тогда со мною поступил, Кункуш, ой как плохо. Ну, да теперь он покойник, а про них плохого не говорят. Я ему сто раз говорил: « Припомнишь ты еще, Батлер, тридцать третий год!», а ему все смешно было. Ну вот, теперь отсмеялся.
   Блэкмор замолчал, только сопел обиженно носом и смотрел в костер.
   - Я крупно проигрался тогда, псина, понимаешь? Участок за сезон дал золотого песку всего ничего. А тут этот дьявол хитрый, ну тот дружок мой старинный, ты его видел, сам ко мне приехал, не поленился, да и предложил сделку. Я, мол де, отомщу наконец Батлеру, возьму денег из почты, ну, и он сам при своем интересе будет. Всего и делов-то мне было, что нажать на курок, спрятать почту, кой-чего в избушку Батлеру подкинуть, подложить покойнику кулек, что мне дружок мой передал, да записочку от него же Смиту этому сунуть. Так я и сделал. Только, что ключ от кладовой в салуне мне придется самому сделать, этого он не мог заранее угадать. Да я и без него сообразил.
   Кункуш завозился, завилял хвостом и скульнул пару раз.
    - Что, еще мясца захотел? Ну, давай, давай, еще навернем. Зайчишко нам с тобой сегодня жирный попался, - он нарезал себе еще мяса и бросил костей собаке, - А знаешь ли ты, псина, как сделал бы я, если бы ты попросил меня сделать тебе дубликат ключа? Я бы взял хлебный мякиш, оттиснул бы на нем этот ключик, а уж потом взял бы железную заготовку, тиски и пару напильников, и в полчаса изготовил бы тебе дубликат. Вот так я тогда и сделал. Одно в толк не возьму, почему они до сих пор в избушку к Батлеру не наведались? Там и зажигалка этого Смита лежит, и письмо подметное вроде как от него. Ну, да рано или поздно найдут, у фараонов так положено - в дом к покойнику сходить, я - то знаю.
   Кункуш догрыз кость, зевнул и улегся у его ног.
   - Какой интерес у дружка-то моего был, ты вроде спросил? – обратился он снова к собаке, - Да леший его знает, скажу я тебе по правде. Нам с тобой его не понять. Только сдается мне, что он так от этих самых ребят, Смита с Уэмблом хотел избавиться. Он так и обмолвился, что, мол, слишком много эти рагиши на себя забрать хотят, понаедут сейчас на готовенькое. Прикормку, мол, уже заглотили, четыре корабля пустых подогнали под бету, а только мол, мое все будет потому, как в моем пруду только один крокодил водиться может.
   Блэкмор, отхлебнул еще из фляги.
   - Давай спать, псина, - сказал он, закутываясь в меховое одеяло, положенное у костра прямо на мохнатые еловые лапы.