Сильнее правды лишь истина

Глава первая

1664 год. С момента последних событий данного повествования прошло три года. Время, повинуясь законам Мироздания, безжалостно толкает нас вперёд, объединяя конец и начало в единое целое. Таким образом, шагая в ногу с эпохой, наши отважные герои продолжают свои приключения...
Будучи на Тортуге, авантюристы «Мадонны» набрали в свои ряды двести отчаянных смельчаков; за этот, сравнительно небольшой промежуток времени, при незначительных потерях, в их послужном списке уже двадцать девять взятых на абордаж кораблей. У новоиспечённого Томаса Гилберта были свои, особые правила, ослушание которых сурово наказывалось. Захваченных женщин, стариков и детей корсары высаживали в ближайших портах. Остальных — либо вешали на реях, либо бросали за борт. Независимо от пиратского статуса, каждый доход делился поровну.
В данный момент знаменитая «Мадонна», в поисках очередной удачи, продолжает плыть по просторам Великого океана. Стоя за штурвалом, выпуская из трубки кольца благоухающего аромата, о чём-то задумался капитан Джон Смит. На палубе, за дубовым столом, Пьер Дюбуа, Симон Петерсон и два духовных отца играют в кости. Рядом с ними, на черепе бизона сидит индеец Бижики, пристально поглядывая то на игроков, то на поющего свою излюбленную пиратскую балладу, юнгу Матье. Большинство остальных морских волков либо почивали, либо травили байки за бутылкой рома.
И только один Томас Гилберт, уединившись в своей каюте, не находил себе места. Где истина? — постоянно спрашивал он себя. Что о нём сейчас думает Алгома? И думает ли вообще? Как выглядит его семилетний сын Ричард Орлиный глаз? На кого похожа дочь Тува, которую ему так и не удалось увидеть... Эти и другие вопросы мучили Томаса и не давали ему покоя.
А тем временем на палубе, под виртуозный аккомпанемент испанской гитары раздавалось хоровое пение подвыпивших пиратов:

«Мы флибустьеры, не иначе —
Морские рыцари удачи!
И с той звездой, что светит ярче,
Фортуну делим пополам;
Преодолев все воды мира,
Не сотворив себе кумира,
Под канонаду канониров
Бросаем вызов кораблям!

Быстрее чайки, альбатроса,
Тридцатипушечный "Корсар"
Летит вперёд, не зная СОСа,
На всех раздутых парусах!
И залпом, от кормы до носа,
Из амбразур гремит заряд,
А фитиля, как папиросы,
Дымят под пушечный набат!

В эпоху злой Елизаветы,
Имея от неё патенты,
Хоть Небо слало злые ветры, 
Корсары грабили суда.
Раздутый парус с треском рвался,
Рангоут в страхе содрогался,
Когда из пушек раздавался
Раскатом залповый удар!

От этой грозной канонады
Могучий злился океан,
И уплывал в утробу ада
От страха злой Левиафан!
Потом, отпив из кружки рома,
Победу празднует пират;
И, после пушечного грома,
Ему не страшен даже ад!

Меняя курс, согласно галсу
И доверяя лишь компасу,
Да лоцману, с трубой на марсе,
Мы взяли весь меридиан.
Нам отдаёт команду старый,
Всегда с засаленной сигарой,
Как бард с настроенной гитарой,
На квартердеке капитан!

Есть мифы про корабль-призрак, 
Что с океаном обручён;
Не зная берега и тризны,
Он вечно плавать обречён!
Как во владения Тритона
Ушёл однажды материк —
Легенда нам, из слов Платона,
Про Атлантиду говорит.

В бою мы, полные отваги,
Без страха обнажаем шпаги!
Мы — делу верные бродяги,
Корсары, проще говоря.
Вперёд бушпритом, как идея,
Судьба ведёт нас, словно Фея.
И, "Южный крест" в объятьях грея,
Займётся новая заря!

И, вопреки морским приметам,
"Корсар" плывёт и в шторм, и в штиль
По океану, вокруг Света,
Уже десятки тысяч миль.
Мы, как могучее цунами,
Берём суда на абордаж;
Сам Случай, Фарт, Удача с нами
И наш пиратский антураж!»

Пока наши корсары плывут в непроглядную даль водных просторов, мы с читателем переместимся на побережье Гвианы, где в одной протестантской семье две милых девушки, голубоглазая Оливия и темнокожая красавица Луиза, читают письмо, которое, словно подражая тому, кто его написал, целых три года не решалось попадать на сушу. Вот, что заключало в себе это бутылочное послание:
«Данное письмо адресовано семье Льюисов, знаменитых гвианских колонистов, от их друзей, волей Провидения обречённых бороздить океаны. Мы, незаслуженно обвиняемые в совершении злодеяний по отношению к жителям вашего побережья, хотим вас уведомить, что нас жестоко подставил брат-двойник Оливера Адамсона, выдавая себя за последнего.
Любящие вас друзья (27 июня 1661 года)».
— Надо сообщить об этом Алгоме. Бедняжка, до сих пор не может поверить, что Оливер на такое способен, — звонким голосочком предложила свою идею Оливия, мысленно летая где-то в облаках, — теперь я догадываюсь, про какого призрака говорил Матье, когда мы с ним гуляли на вечерних, лесных прогулках. Он тогда ещё был совсем ребёнком, и я не придавала значения его словам.
— Ты вся светишься, словно летнее солнышко, когда произносишь его имя. Ну-ка признавайся, подружка! — мило улыбаясь, разоблачила свою приёмную сестру Луиза.
— Да, сестрёнка, ты права, —  слегка покраснев, призналась Оливия, — день за днём я не перестаю думать о Матье; ведь ему уже двадцать два года; он наверное повзрослел, возмужал... И... возможно, думает обо мне.
— Кстати, вчера мистер Льюис говорил, что скоро прибудет из Англии его брат, за партией сахарного тростника, — продолжая разговор, сменила тему Луиза.
— Сколько раз тебе можно говорить! Не называй так папу; ты моя сестра, значит он наш отец, и точка, — лаконично поправила её Оливия.
— Не сердись на меня, сестричка, я исправлюсь,— виновато улыбаясь, ответила Луиза.
— Да. Дядя Гарри уже должен быть здесь со дня на день. Он везёт из Англии какой-то товар для индейцев, а на обратном пути заберёт у нас сахарный тростник. Папа переживает что на их корабль могут напасть пираты. Но Господь Бог не допустит до этого.
— Интересно знать, какие могут быть общие интересы у дяди Гарри с Соколиным пером?
— Об этом можно только догадываться...
Вот такую беседу вели две красавицы в доме Льюисов.


Глава вторая

Как уже говорилось в первом рассказе нашей эпопеи, индейцы вели торговлю с представителями европейских стран, каковым является и англичанин Гарри Льюис, которого вот уже несколько дней и ночей желает видеть Соколиное перо. После погрома, нанесённого Томасом Гилбертом, у Великого вождя возникла тотальная ненависть ко всем бледнолицым. Тщетно его уверяли Оливия с Луизой в невиновности Оливера Адамсона, читая бутылочное послание. Здесь суеверие Соколиного пера доросло до таких пределов, что он брата-двойника принял не за призрака, а за злого духа. Не смягчили каменное сердце вождя и слёзы Алгомы, так внезапно потерявшей своего любимого. Даже Ричард Орлиный глаз и маленькая Тува стали для него чужими. И вот поэтому-то в голове Великого вождя зародилась одна навязчивая идея, напрямую связанная с Гарри Льюисом, а точнее, с его товаром, за который Соколиное перо обещал предоставить партию золотых самородков.
Теперь вернёмся на борт «Мадонны», и вместе с читателем окунёмся в поток событий, ожидающих наших корсаров. На вершине фок-мачты находится наблюдательный пункт, под названием «воронье гнездо», где проворный Бижики выполняет роль вперёдсмотрящего.
— На горизонте вижу корабль, похожий на английский торговый галеон,  водоизмещением примерно в пятьсот тонн, — глядя в подзорную трубу, неспеша произнёс Бизон, за трёхлетний опыт освоивший всю морскую номенклатуру, — плывёт в нашу сторону.
— Фортуна так и рвётся к нам в руки! — раздались голоса ликующих пиратов.
— Для начала дадим им возможность сдаться без боя, — предложил Томас Гилберт, — поднимайте «Весёлого Роджера»!
Через минуту на флагштоке, во всей своей красе ухмылялся знаменитый череп Адама, заставивший английское судно покорно спустить свой флаг. Корсары даже не подозревали, что это была тактическая ловушка видавшего виды Гарри Льюиса.
Произведя два холостых выстрела, «Мадонна» направилась в сторону «Великой Британии». Полагаясь на свой немалый пиратский менталитет, Томас Гилберт расставил вдоль фальшборта, во главе лучника Бижики, отряд аркебузиров; далее, был отдан приказ канонирам при внезапном ответном ударе открывать пушечный огонь по бортам противника.
— Здесь скрывается какой-то подвох! — заподозрил неладное Джон Смит, — почему они сразу сдались, не оказав сопротивления? Ведь галеон превосходит нашу «Мадонну» и размерами, и количеством пушек...
— Но у них нет таких удалых молодцов, как мы! — хлопая по плечу собеседника, подвёл итог Томас Гилберт.
Подплыв вплотную к торговому судну, пираты, искусно владея баграми и абордажными топорами, в скором времени, без кровопролития, захватили галеон. По крайней мере, они так считали, не предполагая, что на расстоянии около пятидесяти кабельтовых, со скоростью в десять узлов, плывёт сопровождающая «Великую Британию» эскадра, состоящая из четырёх линейных кораблей.
— Карамба! — закричал Джон Смит, увидев приближающиеся чёрные точки, — эти акулы хотят нас взять на живца! Но мы им дёшево свои шкуры не продадим!
— Каждая из этих посудин имеет, по меньшей мере пятьдесят пушечных орудий, — констатировал факт Томас, — но, нет ничего невозможного! Что нельзя взять силой, можно преодолеть хитростью! Поскольку «Мадонна» и «Великая Британия» стоят борт-о-борт, эскадра не откроет огонь. В этом наш козырь! Ибо мы, в свою очередь, имеем хорошую возможность угостить их ядрами из ретирадных пушек обоих кораблей. Канониры! По местам!
Не считая хозяина, Гарри Льюиса, на галеоне находилось около сотни человек, в том числе и знающих толк в оружии. Но без приказа свыше оказывать сопротивление никто не решался. Вся надежда была на сопровождающие торговое судно, трёхпалубные линейные корабли, которым в иных обстоятельствах ничего не стоило бы отправить «Мадонну» в воздух. Видимо, в этой схватке госпожа удача решила улыбнуться Томасу Гилберту и его товарищам. Пока канониры поджигали фитиля и готовили снаряды, Гарри Льюис поправлял свой накрахмаленный парик то в одну, то в другую сторону, и при этом молчал, как рыба, призывая своих подопечных делать то же самое.
Через мгновение, под гром канонады, в сторону линейных кораблей посыпался град пушечных снарядов, что заставило эскадру лечь в дрейф.


Глава третья

Осматривая трюм, корсары, кроме пороха, ящиков с оружием и бочек рома, ничего ценного не обнаружили, что навело Томаса Гилберта на одну заманчивую мысль, о которой мы с читателем узнаем в своё время. Поэтому морские волки, не нанося ущерба «Великой Британии», покинули её, оставив Гарри Льюиса в глубоком недоумении. Когда эскадра достигла торгового корабля, «Мадонна» уже набирала двенадцать узлов.
— Вы так ничего и не поняли? — стряхивая из трубки пепел, спросил Томас Гилберт.
— Определённо, ничего... — за всех ответил Симон Петерсон, — только зачем для такого груза нужна целая эскадра?
— Вот тут ты прав. Сейчас объясню, — повторно закуривая, продолжал Томас, — для инков оружие и огненная вода идут на вес золота, которого у них навалом! Следовательно, обратно «Великая Британия» поплывёт с полным трюмом самородков. Наша задача — удачно их встретить на том же самом месте.
— Но откуда нам знать, сколько они пробудут в гостях у индейцев? — не унимался кок.
— Обычно товарообмен длится не больше недели, ибо европейцы не горят желанием задерживаться у краснокожих. До ближайшей суши они доберутся примерно через сутки; вот и считай.
— Судя по их маршруту, галеон направляется в Гвиану, — вмешался в разговор Джон Смит, — меня терзает одна мысль: а не причастен ли здесь Соколиное перо?
— Не исключаю эту вероятность, — недолго думая, ответил Томас, — пусть вооружается Великий вождь! У нас с ним одно незаконченное дело. Уже четвёртый год я обречён жить вдали от своих детей, скитаться по морю лжи под другим именем... Поэтому — око за око, зуб за зуб! Ибо сила всегда на стороне правды, сильнее которой лишь истина! Рано или поздно мы встретимся.
— Но в Библии говорится: если тебя ударили по одной щеке, подставь другую! — поделился своим мнением сердобольный Пьер Дюбуа.
— Священное Писание нужно не только читать, но и уметь правильно толковать, — поправил доктора Преподобный Эдуард, — если враг человеческий в образе порока даст тебе одну затрещину...
— То вторая будет в виде искушения, порождающего грех! — дополнил фразу своего коллеги Луи Великий.
— Скажите, монсеньор —  обратился к аббату Матье Жирар,— ведь враг человеческий был давно изгнан в преисподнюю; следовательно и зла не должно в этом мире существовать! Но почему...
— Потому что сам Бог позволил ему искушать, дабы проверить силу нашей веры, — не дав юнге договорить, Луи Великий ответил на предполагаемый вопрос.
— Таким образом, зло живёт и процветает! — подвёл итог преподобный Эдуард, — ведь мы зачастую замечаем только мелкие прегрешения, оставляя злостные грехи в глубоком забвении; в результате — царь ада ликует и властвует над нами!
После духовной беседы, которая ещё длилась целый час, Томас Гилберт продолжил:
— Значит, нам необходимо их встретить, и отобрать у них золото вместе с кораблём. Да-да! Вам не послышалось — вместе с кораблём! А «Мадонны» придётся лишиться; но дело стоящее! Слушайте дальше, не перебивайте! Экипаж «Великой Британии» свыкся с мыслью, что они нам неинтересны, соответственно, их бдительность притупилась. Мы, в свою очередь, делаем то же самое, что и в прошлый раз, но с небольшой разницей. Нам известно, что галеон и эскадру будут отделять примерно  пятьдесят кабельтовых; следовательно, в нашем распоряжении всего несколько минут. За это время мы должны внезапно, не поднимая «Весёлого Роджера», приблизиться вплотную к торговому судну и открыть кормовой огонь в сторону линейных кораблей. При этом, галеон необходимо держать на прицеле бортовыми пушками и аркебузами; в случае сопротивления — стрелять на поражение! Пока канониры делают своё дело, мы перебрасываем мостки и смело идём в рукопашную. Имея большое преимущество в численности, захватываем «Великую Британию» и поджигаем «Мадонну», предварительно подготовив фитиля и порох. Что будет дальше — одному Богу известно! Возможно, взрыв шхуны создаст иллюзию нашего поражения в глазах эскадры... Может придётся плыть к берегам Старого Света... В любом случае галеон, а вместе с ним и золото, в наших руках!
— Аминь! — поднимая кружки рома, хором воскликнули пираты.


Глава четвёртая

Пока корсары обсуждают план атаки, мы вновь вернёмся на побережье Гвианы, где возле куста розовой акации разговаривают два всадника. Один из них, судя по внешности, — англичанин, среднего роста, с красиво очерченными усами и бакенбардами. Второй — высокий, мускулистый индеец. Послушаем, о чём же они говорят.
— А ты уверен, что это был Адамсон?
— Твой брат Соколиное перо говорит правду! Его тогда Парящий Кондор к предкам отправил.
— А что ты скажешь насчёт бутылочного послания?
— Скажу только одно: там, на корабле, обитает злой дух в образе Оливера Адамсона, который по ночам не даёт покоя моей дочери Алгоме. Мне он нужен живым! Я сниму с него скальп, а после дам полакомиться моим зверям! Великий вождь знает, что говорит.
— Я сам от него не в восторге; ведь эти корсары отпугивают моих покупателей из Старого Света! Сколько уже сахара вместе с кораблями потоплено! А главное — каждому, кто попадается ему на пути, он представляется Томасом Гилбертом! Но уверен, что здесь кроется некая тайна! А вот и «Великая Британия» приближается. Надо встретить брата по-достойному!
Читатель уже наверное догадался, что эти два собеседника — не кто иные, как Великий вождь Соколиное перо и Генри Льюис. Наконец, они увидели долгожданный корабль. Но, увлёкшись разговором, всадники не заметили, что их подслушивали три красивых девушки: голубоглазая Оливия, темнокожая Луиза и Долина цветов — Алгома. Более того, они и дальше продолжали за ними следить. В результате девушкам стало известно, с каким грузом приехал дядя Гарри и что он получит взамен от Соколиного пера. Также они увидели истинное лицо Генри Льюиса. Выходит, что наш кроткий, как голубь, пуританин является посредником между своим братом и индейцами, за что имеет неплохой барыш.
— Надеюсь, все остались довольными? — пересчитывая пачку ливров, спросил он у своих подельников, когда весь груз с корабля был доставлен в индейский посёлок.
— Теперь Соколиное перо может быть спокоен за своё племя! — пропуская кружку огненной воды, ответил Великий вождь.
— Но могло быть иначе... Опять этот Томас Гилберт со своими корсарами стоит поперёк горла! — сетовал Гарри Льюис, — Еле отделались от них. Даже эскадра линейных кораблей не помогла! Не удивлюсь, если ему уже сам дьявол про наше золото рассказал!
Услышав имя непоколебимого корсара, Соколиное перо весь побагровел. Потом, набивая трубку душистым табаком, произнёс:
— Послушай, что думает по этому поводу Великий вождь. Кто бы он ни был, с ним надо покончить! Поэтому я предлагаю... 
Далее, у Льюисов и Соколиного пера завязался долгий разговор, суть которого нам будет известна позже.
На следующий день, на берегу знаменитой Кайенны, в тени мангровых деревьев, наши молодые героини тоже вели беседу:
— Они хотят от него избавиться! О, Оливер! Как мне его не хватает...
— А с ним  и Матье погибнет! И остальные товарищи...
— Отец хочет с Гарри Льюисом послать двести вооружённых воинов, чтобы они его взяли живым, а остальных поубивали.
— Мой дядя ради золота согласится на  любую сделку! Надо им помешать.
—  Ты хочешь что-то предложить? Да? Подружка моя...
На этом диалог Алгомы и Оливии прервался. Поскольку глухие заросли могут иметь большие уши, девушки решили не рисковать.


Глава пятая

Когда «Великая Британия» снялась с якоря, в её трюме, вместо золотых самородков и сахарного тростника, находились вооружённые индейские воины.  У каждого была надета длинная накидка из шкуры ягуара либо пумы, что позволяло среди них оставаться  незамеченными двум переодетым женщинам. Последним по трапу поднимался высокий, бородатый мужчина в чёрном парике. Судя по орлиному носу вкупе с хищным взглядом — это тот, кто больше всех желает видеть Томаса Гилберта, который уже несколько дней на борту «Мадонны» с не меньшим энтузиазмом ожидает этой встречи.
— На горизонте показалась «Великая Британия», — раздался сверху голос Бижики, — только почему-то без сопровождения...
— Тем лучше для нас и хуже для них! — констатировал факт Симон Петерсон, заряжая свой неразлучный мушкет.
— Тогда вперёд! Удача с нами! — дал команду Томас Гилберт, — что-то мне подсказывает, нас ждут большие приключения!
Казалось, будто само Провидение толкает корсаров в спину, чтобы побеждать. Всё происходило как по сценарию. «Мадонна» приблизилась к галеону; далее, под началом опытного Джона Смита, пираты, работая крюками и баграми, взяли «Великую Британию» на абордаж! Странное дело — опять без единого выстрела! Даже по эскадре не пришлось открывать огонь. После воинственного клича Томаса все ринулись покорять торговое судно в рукопашную. Здесь хорошо себя проявили кулаки Луи Великого и Симона Петерсона; также дали себя знать меткие стрелы и томагавк Бижики. Даже шпаги целомудренного доктора Пьера  Дюбуа и смиренного Эдуарда Преподобного протыкали противников одного за другим, в то время как Юнга Матье вместе с Джоном Смитом, размахивая аркебузами, словно булавами, раздавали смачные затрещины. А про мастерство Томаса Гилберта можно написать целый  панегирик; сколько вражеских тел с его помощью оказались за бортом — не сосчитать!
— Галеон наш! Зажигай фитиля! Пока они будут тлеть, ветер унесёт шхуну на мили... Пусть все подумают, что мы погибли! Джон, Матье, Бижики, Луи... рубите канаты абордажными саблями! — ликуя над победой, скомандовал он, — золото наше! Эдуард, Пьер и Симон спускайтесь в трюм. Оно должно быть там. Теперь мы богаче всех королей!
Под грохот оглушительного взрыва, тройка корсаров, ступая по ещё тёплым телам своих противников, направилась туда, где их ждал целый сонм злых духов, жаждущих крови. Спустя несколько минут после того, как они захлопнули за собой дверь люка, она снова отворилась. Из трюма вылез высокий, уже без парика и бороды мужчина, держа в руках три окровавленных скальпа. Это был Соколиное перо.
Потом произошёл неравный бой, в котором корсары, отправившие в воздух вместе с «Мадонной» весь свой порох, почти безоружные, теряли одного за другим своих товарищей. Сражаясь до последнего вздоха, достойно приняли свою смерть Бижики, по прозвищу Бизон, старик Джон Смит и аббат Луи Великий.
Но вот, наконец настал тот кульминационный момент, в котором встречаются два ненавистных друг другу человека — Соколиное перо и Оливер Адамсон ( он же Томас Гилберт ).
— А эту схватку тебе не одолеть! — надменно процедил вождь, выпуская отравленную стрелу в последнего, когда тот неподвижно стоял, держась за леерную стойку.
— Нет! — принимая на себя смерть Томаса, женским голосом зарыдал вовремя подоспевший индеец, — Оливер, любимый! Прощай! Больше нет Долины цветов!
Сразу за первой, вторая стрела вылетела из лука Соколиного пера. С простреленной насквозь грудью Адамсон полетел за борт.
Натягивая тетиву в сторону последнего корсара, Матье Жирара, Великий вождь рухнул, разрубленный пополам. Возле его безжизненного тела, с абордажным топором в руках, стояла Оливия, переодетая в индейского воина.
— Там, за кормой, спущена на воду шлюпка с провизией. Бежим скорей! — сказала она юнге, и, взяв его за руку, повела за собой,
Пока дикари, стоя на коленях, оплакивали почившего в бозе вождя, влюблённая пара уплывала всё дальше и дальше, предоставив дрейфующий галеон бескрайним просторам Великого океана.