Бессмертный

Артемий Таргашин
Бессмертный
Пьеса-комедия в пяти действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Павел Игоревич Винтовой — 27 лет, менеджер по маркетингу.
Борис Яковлевич Трубный — 26 лет, филолог, писатель.
Василий Петрович Бергамот — 26 лет, начинающий актёр.
Денис Иванович Лазебников — 30 лет, известный певец.
Олеся Валентиновна Гаврилина — 28 лет, «ночная бабочка».
Андрей Григорьевич Гаврилин — 33 года, её муж, полицейский в отставке.
Дарья Ивановна Лазебникова — 29 лет, сестра Дениса.
Дмитрий Грушин и Михаил Гордиенко — полицейские.
Семён Киреев — 26 лет, музыкант-проходимец.
Григорий Сидоренко — следователь из Киева.
Фёдор Поддубный — философ.
Актёры МХАТа.
Скелеты.
;
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Глава 1. Знакомство
Бибирево. На улице, рядом с подъездом, появляется Борис.

Борис. Васька! Кошмар! Там у «Пятёрочки» стоит тип и пишет со скоростью света! Выяснилось — отчёт о работе, которую он не делал! Представляешь уровень цинизма?
Василий. И ты решил, что я должен это знать, потому что...?
Борис. Потому что он неправильный. С ним что-то не то. Будто он не отсюда. И зовут его Павел.
Василий. (перебивая) Слушай, мне МХАТ звонил! Берут на роль Луки!

Борис. (мгновенно переключаясь) Да ладно?! А мой рассказ «Бешеные роботы» приняли в антологию!
Они радуются. В этот момент между ними появляется Павел Винтовой.
Павел. Борис Яковлевич! Здравствуйте! Хотел поблагодарить за совет! Ваша идея про два отчёта сработала! Проект утвердили!
Борис. (Василию шёпотом) Видишь? Он меня по имени-отчеству называет. Ему 27, мне 26. Это нормально?
Василий. (Павлу) А вы кто?
Павел. Павел Игоревич Винтовой. Менеджер по маркетингу. Фирма «NM», сеть спа-салонов с капиталом миллион рублей! А вы, Василий Игоревич, не меньше меня радуете! Знаю, что вас приняли во МХАТ. С радостью приду посмотреть на ваше выступление в постановке пьесы «На дне»!
Василий. (улыбается) Спасибо…
Возникает пауза. Борис смотрит на Василия.

Борис. Значит, он менеджер в сети спа-салонов… С капиталом в миллион рублей. Я схожу с ума.
Павел. Вам вызвать врача?
Борис. Я тебе его сам вызову... (вздыхает) Ладно, прости, я погорячился.
Павел с улыбкой пожал руку Борису.
Павел. Борис Яковлевич, я же знаю, что в душе вы очень мягкий. И вы только притворяетесь дерзким.
Борис. (закатывает глаза) Тебе ли об этом говорить, Павлик?
Павел. (улыбается) Разумеется! Ладно, мне пора. Нужно ещё надбавку получить. Увидимся!
Павел исчезает в неизвестном направлении.
Василий. Странный, но вежливый. Что тебя бесит?
Борис. (глядя в небо) Пока не знаю. Но узнаю обязательно.
;
Глава 2. Покушение
Дабы хоть немного развеяться, Борис и Василий на метро поехали в сторону парка Зарядье, а затем добрались до Парящего моста и стали любоваться прелестными живописными красотами. Солнечные лучи отражались на прозрачной поверхности воды, гладью уходившей к домам с другой стороны берега.

Борис. Вот она, красота! Парящий мост! Открыли в 2017-м, а я только сейчас добрался.
Василий. Главное, что добрались.

К ним, пошатываясь, подходит Денис Лазебников. На нём тёмные очки, но улыбка безумная.

Денис. Какая встреча! Филолог и недоактёр! Стоят на пороге смерти и даже не чешутся!
Борис. (закатывая глаза) Лазебников, вы бы свои песни лучше попридержали. Они такие ванильные, что у меня диабет начинается.
Денис. (доставая нож) Неправильный ответ, сукин сын!
Борис. (цокает) Как некультурно! Мы проживаем в самой культурной столице Российской Федерации, хотя, судя по некоторым москвичам (указывает на Лазебникова), у меня закрадываются подозрения на сей счет.
Денис. (закатывает глаза) Ваши замечания, конечно, крайне забавные, но они стоят вам жизни! Не с места! Или вы оба без глаз окажетесь в Москве-реке! Вам лучше заткнуться, пока я не заставил вас это сделать!
Василий. (отступая) Денис Иванович, может, не надо?
Денис. Молчать!
Борис. Как я могу замолчать, если я не до конца понял как это делать?
Василий. (Борису) Солидарен, Боря! (Денису) А если я начну говорить на английском, то это будет считаться как тишина?
Денис. Заткнитесь!

В этот момент между ними и Лазебниковым возникает Павел. Он спокоен, как удав.
Павел. Господа, давайте без лезвий. День такой солнечный сегодня…
Денис. Не лезь, щегол!
Павел. Позвольте, а почему это вы решаете, кому лезть, а кому нет? Это как минимум невежливо.

Денис, взбешённый спокойствием Павла, вонзает ему нож в живот. Борис и Василий вскрикивают. Павел даже не шатается. Он спокойно вынимает нож, достаёт из-за пазухи фляжку.

Павел. (друзьям) Лучшее средство от ран — хороший спирт.

Он делает глоток. Рана на глазах затягивается, исчезая без следа. Денис смотрит на это с открытым ртом. Павел легонько толкает его в грудь. Денис поскальзывается, перелетает через перила и с воплем летит в Москву-реку.

Павел. (дружелюбно) Ну вот и всё. (Поворачивается к Борису и Василию) Продолжим прогулку?

Борис смотрит на Павла, потом на Василия, потом опять на Павла. Его лицо выражает полное принятие абсурда.

Борис. (тихо) Твою ж мать... Вот видно — обычный человек.

Борис медленно оседает в обморок. Василий едва успевает его поймать.

Василий. (Павлу) Поможете?
Павел. (подхватывая Бориса) С удовольствием. Куда его?
Василий. До дома бы довезти...
Павел. Без проблем.

Свет гаснет. Мы переносимся на несколько дней вперёд.








ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Глава 3. Три расклада
4 июня. Улица Конёнкова. Борис идёт, опустив голову, и вдруг замечает на земле газету. Он поднимает её. Заголовок: «ИЗВЕСТНЫЙ ПЕВЕЦ НАЙДЕН МЁРТВЫМ В МОСКВЕ-РЕКЕ».
Борис. (сглатывая) Ну всё. Началось.

Он быстрым шагом направляется к дому Василия. Входит в подъезд, поднимается на лифте, звонит. Василий открывает — он в домашних тапочках и майке.

Василий. Боря? Что случилось?
Борис. (врываясь) Вася! Труп Лазебникова нашли! (Показывает газету) Вот!
Василий. (читая) Быстро. Я думал, полиция вообще не заметит.
Борис. Само собой! Пока в газете, телевизоре или интернете об этом не расскажут, никто не узнает!
Василий. (усмехается) Да, обожаю СМИ…Но ты же пришёл не о СМИ говорить, верно?
Борис. Нет. У меня есть идея получше: мы можем обратиться в полицию и сказать о том, что Павел Винтовой что-то знает об убийстве Лазебникова. Укажем приметы: менеджер по маркетингу, работает в фирме “NM”, обращается к каждому по фамилии и отчеству.
Василий. Три расклада Павла Винтового…Отлично. В таком случае, пошли.
Они вышли на улицу и направились в ближайшее отделение полиции.

Отделение полиции. Дмитрий Грушин сидит за столом, листая газету. Михаил Гордиенко заходит.

Гордиенко. Дима! Облетели всю Москву — ничего не происходит. Скука смертная.
Грушин. Ну, хоть зарплату дадут без нервов.
Гордиенко. Мечтатель.
Входят Борис и Василий.
Борис. Здравия желаю!
Грушин. (отрываясь от газеты) Молодые люди? Чего надо?
Борис. Вы слышали про убийство Лазебникова?
В этот момент Грушин начал всхлипывать.
Грушин. Мой кумир! Его песни были такие… такие ванильные… то есть шикарные!
Гордиенко. Дима, у тебя сомнительные вкусы…
Борис. Короче. Есть человек, Павел Винтовой. Он что-то знает об этом деле.
Грушин. (хватаясь за блокнот) Приметы!
Василий. Менеджер по маркетингу. Работает в фирме «NM» — сеть спа-салонов по всей России.
Грушин. (записывая) Спа-салоны… Миллионный капитал… Есть! Погнали!

Полицейские пулей вылетают из участка. Борис и Василий выходят следом. Стоят на улице.

Борис. (глядя вслед) Думаешь, найдут?
Василий. С их везением? Вряд ли.

Свет гаснет. Мы переносимся на ту же улицу, но чуть позже.

Улица Конёнкова. Грушин и Гордиенко бегут, высматривая подозрительных прохожих.
Грушин. (запыхавшись) Где этот Винтовой? Я уже все ноги сбил!
Гордиенко. Дима, смотри под ноги!

Было уже поздно. Грушин с криком проваливается в открывшийся прямо перед ним люк.
Грушин. (из люка) Миша! Болван! Вытаскивай меня отсюда!
Гордиенко. (наклоняясь) Сейчас, Дима! Я мигом!
Только он собирается бежать, как сзади появляется Павел. Он ласково кладёт руку на плечо Гордиенко.
Павел. (мягко) Не торопитесь.
Винтовой легко подталкивает. Гордиенко с воплем летит в люк вслед за Грушиным. Павел заглядывает внутрь, довольно улыбается, щёлкает пальцами. Крышка люка сама собой задвигается.
Павел. (в темноту) Приятного времяпрепровождения, товарищи!

Он исчезает. Спустя время подбегают строители, открывают люк, вытаскивают грязных, помятых полицейских.

Глава 4. Три теории
Квартира Василия. На столе чай. Борис ходит взад-вперёд и видит, как полицейские проваливаются в люк.
Борис. Вася! У меня есть три теории о Павлике!

Василий. (потягивая чай) Слушаю.

Борис. Первая: он терминатор из будущего. Русский терминатор! Помнишь, как он нож в живот принял?

Василий. Русский терминатор – это слишком пафосно для Бибирево.

Борис. Вторая: он чёрный маг! Люк сам открылся? Полицейские сами туда упали?

Василий. Уже ближе.

Борис. (понижая голос) Третья: он дьявол. Сын Сатаны. Явился в Москву с миссией.

Раздаётся грохот из кухни. Они вбегают. На полу, среди осколков, сидит Павел с кружкой в руке, из которой идёт пар.

Павел. (потягивая горячий шоколад из чёрной кружки с красной надписью «Son of a Devil») Извините, телепортировался неудачно. Вы, я смотрю, теории строили?
Борис. (хватаясь за сердце) Ты... ты телепортируешься?!
Павел. Ну да. Это быстрее, чем московское метро. Давайте сразу к делу. Ваши первые две теории — мимо. Третья — в яблочко.
Борис. Ты... серьёзно?
Павел. (вздыхая, как уставший менеджер) Да. Я дьявол. Сын Сатаны и одной блудной грешницы. Но не пугайтесь. Я теперь по другой части: чищу Москву от совсем уж гнилых элементов. Кстати, Борис Яковлевич, про вашу пьесу «Обед у Жуковского». Я читал. Пьеса хороша. Не слушай критиков.
Борис. (в шоке от смены темы) Спасибо... А откуда ты знаешь про критиков?
Павел. Я дьявол. Я знаю, что один музыкант, Семён Киреев, скоро очень пожалеет о том, что вам наговорил.
Борис медленно оседает.
Борис. Грёбаный... терминатор...
(падает в обморок. Василий ловит его.)
Василий. (Павлу) Это у него теперь на постоянной основе?
Павел. (пожимая плечами) Привыкнет.

Павел исчезает. Василий укладывает Бориса на диван.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Глава 5. Пьеса
Следующий день. Деревня Бибирево. Борис и Василий прогуливаются по мостику.

Борис. (вздыхая) Всё никак не отпускает. Этот разговор с Павликом…

Василий. Привыкай. Теперь это наша новая реальность.

Они доходят до детской площадки. На скамейке сидит Семён Киреев с гитарой. Увидев Бориса, он мерзко усмехается.

Семён. Ба! Писака явился! Что, новую пьесу принёс? Где действия и явления вместо современной структуры? Это же прошлый век!
Борис. (останавливаясь) Семён, ты мою пьесу читал?
Семён. А чего её читать? Там структура устаревшая! Таланта у тебя ноль! Иди поплачь, Шекспир недоделанный!
Василий. (тихо) Борь, не связывайся.
Борис. Нет, Вася, пусть говорит. (Семёну) Ты консерваторию окончил — молодец. А писательского опыта у тебя ноль. Но ты судишь. Знаешь, как это называется?
Семён. Как?
Борис. Обыкновенное хамство и глупость.
Семён. (вскакивая) Да пошёл ты, писака! (Уходит, бормоча) Бездарность!
Борис садится на скамейку, расстроенный.
Борис. (Василию) Вот за что он так? Я ему ничего плохого не сделал.
Василий. (садясь рядом) Люди злые. Особенно те, кто сам ничего не создаёт, но любит критиковать.
Из воздуха рядом с ними материализуется Павел.
Павел. Борис Яковлевич, я всё слышал. Не переживайте. Ваша пьеса — произведение искусства. А этот музыкант… Он своё наказание получит. И очень скоро.
Борис. Павлик, не надо… Прошу тебя.
Павел. (загадочно) Всё будет в рамках закона. Моего закона.
Павел исчезает. Борис и Василий переглядываются.
Борис. Что он задумал?
Василий. Лучше не знать.



Глава 6. Операция «3Г»
Та же улица Конёнкова. Чуть поодаль от основного действия. Василий Бергамот сидит на лавочке с потрёпанной книжечкой — это текст пьесы «На дне». Он шевелит губами, заучивая роль.

Василий. (бормочет) «Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть... жалеть людей надо...» (Поднимает глаза, пытаясь вспомнить текст) Тьфу ты, опять сбился.

Мимо проходит Дарья Лазебникова. Она выглядит усталой, но спокойной. В руках — пакет с продуктами. Василий поднимает голову и узнаёт её (по газетам мелькало лицо её брата).

Василий. (осторожно) Дарья Ивановна?

Дарья останавливается, смотрит на него с лёгким испугом.

Дарья. (настороженно) Вы меня знаете?

Василий. (быстро вставая) Простите, ради бога, я не хотел напугать. Я Василий Бергамот, начинающий актёр. Просто... (мнётся) Я слышал о вашем брате. Соболезную.

Дарья смотрит на него, потом вздыхает. В её взгляде — сложная смесь чувств.

Дарья. (тихо) Спасибо... Но знаете... (пауза) Может, это грешно говорить, но... я скорее рада, что он умер.

Василий. (удивлённо) Почему?

Дарья. (садится на скамейку, жестом приглашая Василия сесть рядом) Вы знаете, каково это — жить с братом, который тебя избивает? С детства. Просто потому, что настроение плохое. Или потому, что ужин невкусный. (Горько усмехается) А на людях он был такой милый, такой талантливый... «Ванильные песни», да? Никто не знал, что происходит дома.

Василий. (потрясённо) Я... я не знал. Простите.

Дарья. (вытирая глаза) Да ладно. Откуда вам знать. Теперь я свободна. Впервые в жизни. (Смотрит на Василия) А вы чего тут сидите? Репетируете?

Василий. (кивая) Да. Меня во МХАТ взяли. Буду играть Луку в постановке «На дне».

Дарья. (слабо улыбаясь) Поздравляю. Это хорошая роль. Старик, который всех жалеет... (Задумчиво) Жалеть людей — это, наверное, правильно.

Василий. (после паузы) Знаете, я тут недавно с одним человеком познакомился. Андрей Гаврилин. Он живёт неподалёку. Женат на женщине... (подбирает слова) Непростой женщине.

Дарья. (заинтересованно) Это какая же?

Василий. (понижая голос) Олеся Валентиновна. Про неё по Москве слухи ходят... нехорошие слухи. Говорят, она спит с мужчинами за деньги. Прямо при муже. А он, дурак, ничего не замечает.

Дарья. (хмыкает) Бедный. Таких женщин сразу видно. (Пауза) А он сам-то хоть человек порядочный?

Василий. Да вроде нормальный мужик. Работает где-то, жену содержит. Только слепой, как котёнок.

Дарья. (задумчиво) Может, ему глаза открыть надо... (Встаёт) Ладно, спасибо за разговор, Василий. Удачи на сцене.

Василий. (тоже встаёт) И вам удачи, Дарья Ивановна. Заходите на спектакль, если захотите.

Дарья. (улыбаясь) Зайду. (Уходит)

Василий смотрит ей вслед, потом снова садится и открывает книжечку.

Василий. (бормочет) «Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть...» (Поднимает глаза в небо) Странная она какая-то... Но хорошая. (Снова утыкается в текст)

Тот же день 6 июня. Квартира Гаврилиных. Грушин и Гордиенко звонят в дверь. Им открывает Андрей.

Андрей. (Гордиенко) Миша, ты не мог по-человечески представиться?

Гордиенко. Я просто креативный.
Грушин. Андрюха, выручай! Мы ищем Павла Винтового. Нужна твоя помощь. Мы проводим операцию по его поимке, называется она «3Г»!
Андрей. «3Г»? Вы серьёзно? Это название для слабого интернета, а не полицейской операции.
Гордиенко. А мы современные!
Андрей. (вздыхая) Ладно, помогу. Только жену предупрежу. Леся! Я ухожу!

Из спальни выходит Олеся в полупрозрачном пеньюаре.

Олеся. (капризно) Андрюш, а как же я? С кем я вечером останусь?

Андрей. Я ненадолго.

Мужчины уходят. Олеся закрывает дверь. Её лицо меняется — становится злым, расчётливым. Она подходит к авансцене и говорит прямо в зал, ломая четвёртую стену.

Олеся. Думаете, я его люблю? Наивные! Я люблю бабло. Сейчас я солью его пароли и адреса в интернет, он мне откупится, а я куплю особняк и найду богатого программиста. А он, лох, останется у разбитого корыта. (Идёт к книжному шкафу) Так… пароли… адреса… всё схвачено!

Свет гаснет. Мы переносимся на улицу.

Улица Конёнкова. «3Г» — Грушин, Гордиенко и Андрей — опрашивают прохожих. К ним подходит Павел.

Павел. (вежливо) Здравствуйте. Вы, я вижу, кого-то ищете?
Грушин. Да! Павла Винтового! Менеджера по маркетингу! Знаете такого?
Павел. (указывая на проходящего мимо Семёна Киреева с гитарой) Вон он идёт! С гитарой! Точно он!
Грушин. (Семёну) Стоять! Полиция!

Полицейские хватают обалдевшего Семёна и уволакивают. Павел смотрит им вслед, довольно улыбаясь.

Павел. (тихо) Вот тебе, критик, и наказание от трёх не особо смышлённых «Г»!

Он исчезает. Свет меняется — мы переносимся к Олесе.

Тем временем Олеся выходит на улицу, самодовольная, с телефоном в руках.

Олеся. (себе под нос) Ну всё, информация в сети. Сейчас мой благоверный узнает, почём фунт лиха!

Рядом из воздуха появляется Павел.

Павел. (ехидно) Олеся Валентиновна, ай-яй-яй. Шантаж и обман. Вы же понимаете, что это всё бесследно не проходит?
Олеся. (вздрагивая) Ты кто такой, хамло?!
Павел. Я — житель Москвы. И я не тот, кем вы меня назвали. Хотя, впрочем, может мне стоит назвать вас так, как и вы меня?
Олеся. Милиция! Тьфу! Полиция!

Из-за угла выбегает запыхавшийся Грушин.

Грушин. Кто звал? Что случилось?
Олеся. (указывая на место, где только что стоял Павел) Лови этого гада!

Грушин смотрит на пустое место, потом на Олесю.

Грушин. Гражданочка, у вас точно всё в порядке с головой? Там никого нет.
Олеся. (в бешенстве) Да он только что был!
Грушин. (пожимая плечами) Вам к психиатру надо. (Уходит)

Олеся остаётся одна, топает ногой.

Олеся. Кругом одни сволочи!

Свет гаснет. Мы переносимся в участок.

Участок. Семён сидит в камере, мрачный. Вбегают полицейские, а с ними Андрей, который смотрит в телефон. Его лицо белее мела.

Андрей. (тихо) Ребята… Мои пароли и адреса… в интернете! Вся личная жизнь — на всеобщем обозрении!
Грушин. (заглядывая в телефон) Ого! Ну, Андрюха, твоя Леся — та ещё «сетевая кикимора»!

Гордиенко. Это ж нарушение КоАП РФ! Погнали ловить!
Андрей. (садится на табурет, убитый горем) Я идиот… Я ей верил… Родители говорили — дурак, а я не слушал.
Грушин. (хлопая его по плечу) Не грузись, Андрюха. Поймаем — накажем.

Свет гаснет. Мы переносимся в МХАТ.
;
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Глава 7. Премьера во МХАТе
8 июня. Зрительный зал МХАТа. На сцене — сцена из «На дне». Василий Бергамот в роли Луки (с седой бородой) утешает Наташу.
Василий (Лука). ...Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть... жалеть людей надо! Христос-от всех жалел и нам так велел...

В зале сидят Борис, Павел и немного поодаль от сцены Дарья Лазебникова. Павел в своём белом костюме выглядит слегка неуместно, но его это не смущает.

Павел. (шепчет Борису) Люблю Горького. Знаешь, о чём эта пьеса? О том, что все хотят порядка, а разума не хватает. Как в жизни.
Борис. (шепчет) Васька как играет, а? Талантище!
Павел. Это точно. (Пауза) Кстати, твой обидчик, Семён Киреев, уже вторые сутки в камере сидит. Вместо меня.
Борис. (усмехаясь) Ты подставил его?
Павел. (пожимая плечами) Я лишь указал на него пальцем. А полицейские сами... Они же у нас идейные.
Борис. (смотрит на Павла) Знаешь, Павлик... А ты не такой уж и плохой.
Павел. (улыбаясь) Я стараюсь.

Оба тихо смеются. На сцене продолжается спектакль.

Как только спектакль закончился, вся публика зааплодировала. Некоторые закидывали сецну цветами. Павел и Борис ждали Василия в холле. А Дарья Лазебникова сразу покидает здание театра.

Глава 8. Грех сладок и смертелен
Деревня Бибирево. Тот же деревянный мостик, где позже появятся наши герои. Но сейчас здесь только двое.

Андрей Гаврилин сидит на скамейке, опустив голову. Рядом с ним на спинку скамейки присаживается Дарья Лазебникова. Она его не сразу замечает.
Дарья. (тихо, сама себе) Ну вот, опять одна... (Замечает Андрея) Ой, извините, я не заметила, что тут занято.
Андрей. (поднимая голову) Всё нормально. Места много. (Снова утыкается в землю)

Дарья смотрит на него. Что-то в его лице — тоска, безысходность — заставляет её задержаться.

Дарья. (осторожно) Вы... простите за вопрос... У вас всё хорошо?

Андрей. (горько усмехаясь) А вы верите, что у кого-то может быть всё хорошо?
Дарья. (пауза) Не знаю. У меня вот точно не всё.
Андрей. (поднимает глаза) Почему?
Дарья. (садится рядом, на безопасном расстоянии) Брат умер. Нашли в Москве-реке на прошлой неделе.
Андрей. (вздрагивая) Денис Лазебников? Вы его сестра?
Дарья. (кивает) Дарья. (Вздыхает) Знаете, все вокруг соболезнуют, а я... я не знаю, что чувствовать. С одной стороны — родная кровь. А с другой... (голос срывается) Он меня избивал. С детства. Просто так, для настроения. А на сцене был такой милый, такой талантливый... (Вытирает глаза) Простите, я не должна вам это рассказывать.
Андрей. (тихо) Нет, вы рассказывайте. (Пауза) У меня тоже жена... странная.
Дарья. (внимательно смотрит на него) В каком смысле?
Андрей. (вздыхая) Олеся. Красивая, яркая. Я думал — любовь. А теперь... (смотрит в небо) Слухи по Москве ходят, что она спит с другими. За деньги. Прямо у меня под носом.
Дарья. (потрясённо) И вы терпите?
Андрей. А что мне делать? Я же люблю её... (пауза, потом тише) Вернее, любил. Сейчас уже не знаю.

Они сидят молча. Мимо пролетает птица, садится на перила мостика.

Дарья. (после долгой паузы) Знаете, Андрей... (он удивлённо смотрит на неё — она запомнила имя) Я вас понимаю. Предательство — это когда самый близкий человек оказывается чужим. Я через это прошла с братом.
Андрей. (смотрит на неё) И что вы сделали?
Дарья. Ничего. Просто ждала. (Улыбается) И дождалась. Он умер. (Грустно) Но я не об этом. Я о том, что иногда нужно просто перестать ждать и начать жить. Для себя.
Андрей. (задумчиво) Для себя... А как это?
Дарья. Не знаю. Я сама только учусь. (Встаёт) Ладно, мне пора. Спасибо за разговор, Андрей. Редко встретишь человека, с которым можно просто поговорить.
Андрей. (тоже встаёт) Дарья... (она оборачивается) Можно я... ну, если вам одиноко будет... позвонить?
Дарья. (смотрит на него, потом улыбается) Можно. (Достаёт из сумки листочек, быстро пишет номер) Держите. (Протягивает)
Андрей. (берёт, смотрит на листочек) Спасибо.
Дарья. (уходя, оборачивается) И знаете что, Андрей? Женщина, которая спит с другими за деньги... она не стоит ваших слёз. Вы заслуживаете большего.

Она уходит. Андрей смотрит ей вслед, потом на листочек с номером, потом снова на небо. Впервые за долгое время на его лице появляется слабая, но настоящая улыбка.

Свет гаснет. Когда он зажигается снова — мы видим ту же улицу, но уже вечером.

Ночь. Улица Конёнкова. После спектакля Борис, Василий и Павел неспешно прогуливаются. Навстречу, запыхавшись, вылетает Олеся. За ней, чуть поодаль, бегут Грушин и Гордиенко.
Олеся. (увидев Павла) Опять ты?! Что ты вечно под ногами путаешься?!
Павел. (спокойно) Олеся Валентиновна, я же вас предупреждал. Шантаж бесследно не проходит.
Олеся. Заткнись, урод!

В этот момент доносится музыка — «Пляска смерти» Камиля Сен-Санса. Из темноты начинают выходить скелеты. Они кружатся в зловещем вальсе.

Борис. (озираясь) Что это?
Павел. (напевает)
Они танцуют в ритме вальса,
Ведут неспешный диалог
Со Смертью, восхищаясь танцем...

Олеся. (в ужасе) Что за чертовщина?!

Скелеты окружают её. Она пятится, пытаясь отбиться, выбегает на проезжую часть. На огромной скорости вылетает автомобиль. Удар. Олеся падает. Скелеты мгновенно исчезают. Тишина.

Все замирают на секунду, потом бросаются к месту аварии.

Грушин. (в ужасе) Миша! Вызывай подкрепление! Скорую!
Гордиенко. (звонит, трясущимися руками) Скорее! У нас ДТП!

Борис смотрит на Павла. Тот стоит спокойно, с непроницаемым лицом.

Борис. (тихо) Ты... ты это сделал?
Павел. (тихо) Я лишь показал ей танец. Остальное — стечение обстоятельств. Я же говорил: бесследно не проходит. Ни шантаж, ни обман.
Василий. (подходя) Павлик, это уже слишком.
Павел. (вздыхая) Это жизнь, Василий Петрович. Иногда слишком, иногда недостаточно. Пойдёмте отсюда.

Они уходят. На заднем плане суетятся полицейские и прибывающие медики.
;
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Глава 9. «Tension Demands the Fee»!
9 июня. Полицейский участок. Утро. Грушин сидит за столом, потирая виски. Гордиенко дремлет в углу.

Дверь открывается. Входит Григорий Сидоренко — подтянутый, в свежей форме, с чемоданчиком.

Сидоренко. Митя! Миша! Сколько лет, сколько зим!
Грушин. (вскидываясь) Гриша?! Ты как здесь?
Сидоренко. (обнимаясь с обоими) На стажировку прислали. Из Киева. Буду у вас месяц. (Оглядывается) А что такие кислые?
Гордиенко. (зевая) Авария вчера была. Женщина погибла.
Сидоренко. Слышал. Дело вести буду. (Замечает Семёна в камере) А это у вас кто?
Грушин. (оживляясь) А это Павел Винтовой! Свидетель по делу Лазебникова! Держим его уже четвёртые сутки.
Сидоренко. (подходит к камере, внимательно смотрит на Семёна, потом на гитару в углу). Митя. (Пауза) Ты идиот?
Грушин. (обиженно) В смысле?
Сидоренко. Этот музыкант не похож на того, кого вы ищете. Я сомневаюсь в том, что он вообще хоть что-то знает о Лазебникове. (Семёну) Как вас зовут?
Семён. (устало, не поднимая головы) Семён Киреев. Консерваторию окончил. И я ничего не знаю ни про какого Лазебникова.
Грушин. (до него доходит) Так нас тот мужик в белом надул?!
Сидоренко. (вздыхая) Митя, Миша... Вы как дети. (Открывает камеру) Свободны, гражданин Киреев. Извините за недоразумение.

Семён выходит, потягиваясь, забирает гитару и молча уходит.

Сидоренко. (Грушину и Гордиенко) Ладно. Найду я вашего Винтового. И разберусь. (Выходит)
Грушин. (Гордиенко) Думаешь, найдёт?
Гордиенко. (пожимая плечами) Гриша — профессионал.


Улица Конёнкова. Сидоренко идёт быстрым шагом, оглядывая прохожих. Он замечает Бориса, который выходит из магазина.

Сидоренко. (подходя) Молодой человек! Извините, вы не знаете...

Он всматривается в лицо Бориса.

Сидоренко. (меняясь в лице) Постойте... Вы Борис Трубный?
Борис. (настороженно) Да. А вы кто?
Сидоренко. Григорий Сидоренко, следователь из Киева. Я читал ваш рассказ «Бешеные роботы»! Гениально! Скажу честно — лучшая история в сборнике!
Борис. (смягчаясь) Спасибо... А вы по делу?
Сидоренко. Да. Ищу Павла Винтового. Говорят, вы с ним знакомы.

Борис внутренне собирается. Он делает паузу, смотрит на Сидоренко, потом куда-то вдаль.

Борис. (ровно) Знаком. Но вы опоздали.
Сидоренко. Почему?
Борис. Павел Винтовой улетел в Индонезию. Первым рейсом, ещё первого июня. А позавчера пришло известие: его убила банда в Макасаре. Взорвали дом, где он жил. Он мёртв.

Сидоренко ошарашенно молчит.

Сидоренко. (тихо) Какой ужас... Соболезную. А вы откуда знаете?
Борис. Родственники сообщили. Мы с ним... (пауза) дружили.
Сидоренко. (кланяясь) Спасибо за информацию. (Уходит, бормоча) Надо в консульство позвонить, проверить...

Борис смотрит ему вслед. Из-за угла выходит Павел.

Павел. (тихо, с уважением) Борис Яковлевич... Индонезия? Банда в Макасаре? Вы только что сделали меня мёртвым для официальных властей.
Борис. (поворачиваясь) А ты не рад? Теперь полиция отстанет. И этот Сидоренко уедет ни с чем. Считай, я тебя прикрыл.
Павел. (долгая пауза, потом тёплая улыбка) Борис Яковлевич... Вы первый человек на Земле, кто меня защитил. Даже не ради выгоды, просто так...
Борис. (смущаясь) Ну, ты нас от Лазебникова спас. Долг платежом красен. Хотя какой там долг... (вздыхает) Я тебе, кажется, жизнью обязан.
Павел. (протягивая руку) Спасибо. Я ваш должник.

Они пожимают руки. Крепко, по-мужски. Впервые — не как случайные знакомые, а как настоящие друзья.

Тем временем в здании МХАТа решался вопрос о дальнейшей карьере Василия Игоревича.

Кабинет директора МХАТа. Классический театральный кабинет: портреты Станиславского и Немировича-Данченко на стенах, тяжёлые шторы, массивный стол. За столом — ДИРЕКТОР, мужчина лет пятидесяти с усталым, но цепким взглядом. Напротив него сидит Василий Бергамот, всё ещё взволнованный после премьеры.

Директор. Василий Игоревич, ваше выступление выше всяких похвал. Должен признать, ваши навыки заслуживают большего.
Василий. (смущаясь) Спасибо, я очень старался. Но без хорошей школы и поддержки театра ничего бы не вышло.
Директор. (перебирает бумаги на столе) Скромность — это хорошо. Но, знаете, в нашем деле одной скромности мало. Нужно ещё оказаться в нужном месте в нужное время. (Пауза) Вы когда-нибудь думали о работе за границей?
Василий. (удивлённо) За границей? Честно говоря, я только-только на сцену вышел. Хотя... английский я знаю неплохо.
Директор. (достаёт из стопки конверт с иностранными марками) Это отлично. Потому что (протягивает конверт) вчера пришло письмо с запросом по стажировке из США. Один театр, довольно известный на Бродвее, прислал этот конвертик. Им нужен молодой актёр на пару ролей в экспериментальной постановке Чехова. На английском. Срок стажировки — два года.
Василий. (берёт конверт, но не открывает, смотрит на директора) Почему я?
Директор. (усмехается) Потому что они смотрели запись вашего Луки. Кто-то снимал на телефон и выложил в сеть. Вы, Василий, стали интернет-звездой в узких театральных кругах Нью-Йорка. (Пауза) Представляете?
Василий. (открывает конверт, пробегает глазами) Это... это не шутка?
Директор. Я похож на человека, который шутит контрактами?

Василий читает, его лицо меняется — от недоверия к восторгу, а потом к растерянности.

Василий. (тихо) Два года... (Поднимает глаза) А как же МХАТ? Как же «На дне»?
Директор. (вздыхает) «На дне» будет жить и без вас. Введут другого актёра. А вот такое предложение... (качает головой) Такое предложение бывает раз в жизни. Понимаете?
Василий. Понимаю. (Пауза) А если я провалюсь?
Директор. (пожимая плечами) Вернётесь. Мы вас примем обратно. (Серьёзно) Но если вы откажетесь сейчас, Василий... (пауза) Вы будете жалеть об этом всю жизнь. Я таких перевидал. Талантливые ребята, которые испугались. Они потом приходят, просятся обратно, но... (разводит руками) Время уходит. Поезд уходит. А вы остаётесь на перроне с чемоданом без ручки.

Василий молчит, переваривая.

Василий. (наконец) А когда надо решать?
Директор. (смотрит на часы) Контракт подписывать — через три дня. Визу оформим за это же время, у нас связи. Вылет — через неделю. (Встаёт, подходит к окну) Я вас не заставляю, Василий. Это ваша жизнь. Но если вы спросите моё мнение... (оборачивается) Езжайте. Играйте. Ошибайтесь. Учитесь. Через два года вернётесь — мы вам такие роли дадим, что Станиславский в гробу от зависти перевернётся.
Василий. (тоже встаёт) А если я не хочу уезжать от... (не договаривает)
Директор. (понимающе) От друзей? От дома? (Кивает) Понимаю. Но, Василий, настоящие друзья не исчезают за два года. Они ждут. (Пауза) А возможности... возможности не ждут.

Василий долго смотрит на директора, потом на контракт в руках.

Василий. (тихо) Можно я подумаю до завтра?
Директор. (возвращаясь за стол) Думайте. Но помните: в Нью-Йорке сейчас тоже вечер. И кто-то другой, кто не побоится, уже читает это предложение.

Василий. (кивает) Я понял. Спасибо.

Он идёт к двери, останавливается.

Василий. (не оборачиваясь) А кого введут на Луку?
Директор. (после паузы) Олега Дорофеева. Он, кстати, уже проявил энтузиазм. Очень хотел в Штаты, но... не сложилось. Так что Лука для него — утешение.
Василий. (оборачивается, с неожиданной твёрдостью) Я поеду.
Директор. (приподнимает брови) Решили?
Василий. (кивает) Решил. Олег пусть Луку играет. А я... (смотрит на контракт) Я попробую Чехова на Бродвее.
Директор. (встаёт, протягивает руку) Умница. Заходите завтра — будем бумаги оформлять
Василий. (пожимает руку) Спасибо.

Василий выходит. Директор смотрит ему вслед, потом садится и наливает себе чай.

Директор. (один, в пустоту) Молодёжь... (Усмехается) Хорошая молодёжь пошла. Талантливая. (Пауза) Дай бог, не сломаются.

Свет гаснет. Когда он зажигается снова — мы видим улицу Конёнкова. Вечер. Василий идёт, погружённый в свои мысли. Он останавливается, смотрит на небо, потом на знакомые дома.

Василий. (тихо, сам себе) Два года... (Пауза) Tension demands the fee...

Он вздыхает и идёт дальше — туда, где его ждут Борис и Павел.

Улица Конёнкова. Вечер 13 июня. Борис и Павел сидят на скамейке неподалёку от библиотеки с мозаичным портретом Маяковского. Борис задумчив, Павел спокойно потягивает горячий шоколад из своей неизменной кружки.

Борис. (глядя в небо) Странный день сегодня. Олеся погибла, полиция мечется, Сидоренко этот из Киева... (поворачивается к Павлу) Ты не находишь?
Павел. (пожимая плечами) Борис Яковлевич, я живу на Земле уже двадцать семь лет. И за это время понял одну простую вещь: странных дней не бывает. Бывают дни, в которые мы просто замечаем то, что всегда было рядом
Борис. Философствуешь?
Павел. (усмехаясь) Работа у меня такая. Наблюдать.

Появляется Василий. Он идёт медленно, погружённый в свои мысли. Замечает друзей, останавливается.

Борис. (вставая) Вася! Ты чего такой хмурый? Спектакль же прошёл блестяще!
Василий. (садится рядом, пауза) Меня директор вызывал.
Павел. (спокойно) И предложил поездку в США?
Василий. (изумлённо) Откуда ты...
Павел. (пожимает плечами) Я дьявол. Я много чего знаю. (Пауза) Два года, Бродвей, Чехов на английском. Хорошее предложение.
Борис. (вскакивая) Два года?! Вася, ты серьёзно?
Василий. (кивает) Контракт уже на столе. Визу оформят за три дня. Если соглашусь.
Борис. (садится обратно, тихо) Два года... Это же целая вечность.
Павел. (отпивая шоколад) Это не вечность, Борис Яковлевич. Это два раза по триста шестьдесят пять дней. Для дружбы — не срок. Для карьеры — трамплин.
Василий. (смотрит на Бориса) Ты как думаешь?
Борис. (долгая пауза) Я думаю... что Павлик прав. (Поднимает глаза на Василия) Ты же актёр. Ты должен играть. А где играть лучше, чем на Бродвее?
Василий. (тихо) А как же вы?
Павел. (ставит кружку) Василий Петрович, мы никуда не денемся. (Усмехается) Я, во-первых, бессмертный. А Борис Яковлевич, во-вторых, слишком упрямый, чтобы исчезнуть. Мы будем здесь. Будем ждать.
Борис. (слабо улыбаясь) И читать твои письма. Если ты, конечно, не забудешь старых друзей на Бродвее.
Василий. (тоже улыбается) Не забуду.

Они сидят втроём. Вечер медленно переходит в ночь. Павел смотрит на звёзды.

Василий. (после долгой паузы) Tension demands the fee...
Борис. (непонимающе) Что?
Василий. (вставая) Так, одна мысль. (Смотрит на друзей) Ладно, мне пора. Завтра трудный день. (Пауза) Спасибо вам.
Павел. (кивая) До встречи, Василий Петрович.

Василий уходит. Борис смотрит ему вслед.

Борис. (тихо) Он правда уедет?
Павел. (спокойно) Правда. Но вернётся. (Смотрит на Бориса) А теперь, Борис Яковлевич, я, пожалуй, тоже пойду. Вам нужно побыть одному.
Борис. (кивая) Спасибо, Павлик.
Павел. (вставая, забирая кружку) Не за что. (Щёлкает пальцами, исчезает)

Борис остаётся один. Смотрит на звёзды. Свет медленно гаснет.
Тот же вечер 13 июня. Деревня Бибирево, та самая скамейка у деревянного мостика, где днём сидели Андрей и Дарья. Сейчас здесь пусто, только фонарь тускло освещает дорожку.
Появляется Семён Киреев. Он идёт, опустив голову, в руках — гитарный футляр. Останавливается у скамейки, садится, ставит футляр рядом.

Семён. (сам себе) Чёртов Трубный... Чёртов мужик в белом... Чёртовы полицейские... (Зажигает сигарету) Идиотская жизнь.

Из темноты появляется Фёдор Поддубный. Он идёт неспешно, с книгой в руках. Замечает Семёна, останавливается.

Фёдор. (спокойно) Место занято?
Семён. (не поднимая головы) Свободно.

Фёдор садится на другой край скамейки, раскрывает книгу, но не читает — смотрит на Семёна.

Фёдор. Вы Семён Киреев, если не ошибаюсь?
Семён. (поднимает голову, раздражённо) Откуда вы меня знаете?
Фёдор. (пожимает плечами) Слышал ваш разговор с Борисом Трубным на днях. Вы тогда... (подбирает слова) довольно эмоционально высказывались о его пьесе.
Семён. (усмехается) А, вы про это. Ну да, было дело. (Затягивается) А вы кто?
Фёдор. Фёдор Поддубный. Философ. (Показывает книгу) Вот, перечитываю Аристотеля.
Семён. (криво усмехается) И что, помогает?
Фёдор. (серьёзно) Всегда помогает. (Пауза) А вам, я смотрю, не очень.

Семён молчит, докуривает, тушит окурок.

Семён. (вдруг) Слушайте, Фёдор... вы философ, вы должны понимать. Скажите честно: я был неправ?

Фёдор. В чём именно?
Семён. (срываясь) В том, что сказал Трубному! Что пьеса его — говно, что таланта ноль, что структура устаревшая! (Пауза, тише) Я просто... я сам уже не знаю. Меня из-за этого Трубного в полицию забрали, четыре дня в камере просидел, думал...
Фёдор. (спокойно) И к каким выводам пришли?
Семён. (молчит, потом) Ни к каким. Поэтому и спрашиваю.
Фёдор. (закрывает книгу) Хорошо. Давайте разберём. (Пауза) Я читал «Обед у Жуковского». Не потому, что Борис мой друг (хотя мы знакомы), а потому что мне интересно, что сейчас пишут молодые авторы.
Семён. (напряжённо) И?
Фёдор. (смотрит на Семёна в упор) Это хорошая пьеса. Более того — это талантливая пьеса. (Начинает загибать пальцы) Во-первых, структура. Вы назвали её устаревшей. Но, Семён, классическая структура — это как скелет. Он не может быть устаревшим, потому что без него тело развалится. Борис использует действия и явления не потому, что не знает других способов, а потому что это даёт ему ритм, дыхание, паузы.
Семён. (хмурится) Дальше.
Фёдор. Во-вторых, язык. Он не стилизует под XIX век, он создаёт свой — современный, но с уважением к традиции. Его герои говорят как живые люди, а не как ходульные персонажи.
Семён. (тише) А в-третьих?
Фёдор. (усмехается) В-третьих, идея. Мальчик из будущего попадает в прошлое к Жуковскому. Казалось бы, банальная фантастика. Но Борис делает это историей о творчестве, о страхе, о том, что настоящее искусство рождается только тогда, когда ты перестаёшь бояться быть смешным.

Семён молчит. Долго.

Семён. (наконец) Я... я правда так ошибся?
Фёдор. (пожимает плечами) Ошиблись. Бывает. (Пауза) Важно не то, что вы ошиблись, а то, что вы готовы это признать.
Семён. (горько) И что мне теперь делать? Идти к нему, просить прощения? Он меня пошлёт.
Фёдор. (спокойно) Может быть. А может, и нет. (Встаёт) Знаете, Семён, в чём разница между умным человеком и дураком? Дурак думает, что его мнение — единственно верное. Умный готов его пересмотреть. Вы сейчас пересмотрели. Это уже шаг.
Семён. (тоже встаёт) А вы... вы правда думаете, что у меня есть шанс?
Фёдор. (улыбается) Шанс есть всегда. Даже у меня, хотя мне тридцать четыре и я до сих пор не написал свою главную книгу. (Протягивает руку) Удачи вам, Семён. И помните: Аристотель говорил, что критика — это легко, искусство — трудно. Попробуйте сначала создать что-то своё, а потом уже судить других.
Семён. (пожимает руку, смущённо) Спасибо... Фёдор.

Фёдор кивает и уходит в темноту. Семён остаётся один, смотрит на гитарный футляр, потом на небо.

Семён. (тихо) Трубный... (Пауза) Борис. (Вздыхает) Завтра. Завтра пойду.

Он берёт футляр и медленно уходит в противоположную сторону.

Свет гаснет окончательно.

;
Глава 10. «Ты знаешь, где меня найти»
14 июня. Аэропорт. Зона вылета. Борис и Павел стоят напротив Василия. Тот с небольшим чемоданом, взволнованный.

Василий. (оглядываясь) Ну, вот и всё. Два года. Это серьёзно.
Борис. (почти плача) Ты там это... не забывай нас среди звёзд бродвейских. Пиши.
Василий. (обнимает Бориса) Ты мой самый лучший друг. Спасибо за всё.
Павел. (пожимая руку Василию) Василий Петрович, помните: «На дне» — это трамплин, а не приговор. Играйте так, чтобы Горький в гробу перевернулся от гордости.
Василий. (улыбаясь сквозь слёзы) Постараюсь.

Василий уходит к стойке регистрации. Борис смотрит ему вслед, машет рукой. Василий оборачивается в последний раз и скрывается в толпе.

Борис. (тихо) Всё.
Павел. (кладёт руку ему на плечо) Всё только начинается, Борис Яковлевич. (Пауза) Мне тоже пора.
Борис. (оборачиваясь) Ты куда?
Павел. Решил проветриться. Ялта, знаете ли, ждёт. Говорят, там сейчас красиво. (Подмигивает) А чтобы ты не скучал — вот. (протягивает визитку) Ты знаешь, где меня найти.

Павел улыбается, щёлкает пальцами и исчезает. Борис остаётся один в пустом зале аэропорта. Смотрит на визитку, потом на табло вылетов.
Он выходит на улицу. Садится на скамейку. Из здания аэропорта выходит Семён Киреев с гитарой. Он замечает Бориса, мнётся, но подходит.

Семён. (неуверенно) Боря... Привет.
Борис. (поднимая голову) Семён? Ты как здесь?
Семён. Провожал кое-кого. (Садится рядом) Слушай... Я это... прощения просить пришёл.
Борис. (удивлённо) За что?
Семён. За ту пьесу. За всё, что наговорил. Встретил я тут одного философа, Фёдора. Он мне мозги вправил. Рассказал про твою пьесу так, что я понял — я дурак. Талант у тебя есть. Большой талант. Прости.

Борис долго смотрит на него. Потом вздыхает.

Борис. Садись. (Семён садится) Сыграй что-нибудь.
Семён. (берёт гитару) Я тут мелодию одну написал. Называется «Осень в Бибирево». Хочешь?
Борис. Давай.

Семён начинает играть. Мелодия красивая, грустная, но с надеждой. Борис слушает, глядя в небо.

Семён. (перестав играть) А этот Павлик... он кто вообще? Ты с ним часто виделся в последнее время.
Борис. (улыбаясь) Павлик? Работает менеджером по маркетингу. Фирма «NM». Сеть спа-салонов по всей России. Капитал — миллион рублей.
Семён. (недоверчиво) Серьёзно?
Борис. (глядя в небо) Абсолютно.

Семён смотрит на него, потом тоже улыбается и продолжает играть. Они сидят вдвоём на скамейке, провожая улетающие самолёты.
Свет медленно гаснет.
Тёмная сцена. Свет выхватывает фигуру Павла. Он стоит в белом костюме на набережной Ялты, смотрит на море. Рядом с ним — чайка.

Павел. (в зал) Многие спрашивают: а что было дальше? (Пожимает плечами) Григорий Сидоренко уехал в Пензу, так и не найдя Павла Винтового. Андрей Гаврилин женился на Дарье Лазебниковой. Говорят, очень счастливы. Василий Бергамот стал звездой на Бродвее и через два года вернулся в Россию, чтобы сыграть Луку по-настоящему. Семён Киреев перестал критиковать и начал писать хорошую музыку. А Борис Трубный... (улыбается) Борис Трубный написал роман о дьяволе, который работает менеджером по маркетингу в Москве. Критики говорят — очень реалистично вышло. (Пауза) А я всё так же хожу по Москве в белом костюме. Иногда помогаю старым знакомым. Если они, конечно, знают, где меня найти. (Достаёт визитку, смотрит на неё, потом в зал) А вы знаете?

Он улыбается, щёлкает пальцами и исчезает. На сцене остаётся только чайка и шум моря.
ЗАНАВЕС

КОНЕЦ
28 декабря 2024–05 марта 2026