гл. 1 из записки по роману мастер и Маргарита

Глава 1. «Даты времени»
Словосочетание «даты времени» используется в романе автором московских глав, когда рассказ идёт об «изумляющей быстроте» розыска, проводимого следственной бригадой (включающей Тузабубен). Сопоставление дат времени вообще позволяет во многом разобраться!
1. Год происшествий - события в Москве начинаются со «страшного майского вечера», но в каком году? Несмотря на фантасмагоричность происходящего, год можно определить достаточно точно: по некоторым наводкам, методом последовательных итераций. Для начала следует рассмотреть несколько наиболее важных и заметных подсказок (по мере их упоминания в повествовании):
1.1. «МАССОЛИТ». Эта ассоциация литераторов практически неотличима от существующей в 20-х годах РАПП (Российской Ассоциации Пролетарских Писателей). Совпадения наблюдаются по всем параметрам, включая численность, возможности, структуру, вплоть до того, что Правление её Московской секции (бывш. МАПП) размещалось в особняке «Дома Герцена», он же «Дом Грибоедова» в романе. [Для справки: как известно РАПП в годы НЭПа это лишь одно из многих действующих литературных объединений, при этом, безусловно, самое влиятельное, многочисленное и преуспевающее. В то же время в Москве функционировали менее масштабные, но не менее значимые, группы: ЛЕФ (Левый фронт искусств) /известные фигуры: В. Маяковский, О. Брик/, ВСП (Всероссийский союз писателей) /известные фигуры: Б. Пильняк, М. Булгаков/, ВСКП (Всероссийский союз крестьянских писателей) /известные фигуры: Н. Клюев, М. Исаковский/ и другие. Союз писателей СССР будет создан только в 1934 году, но это совсем другая история]. РАПП была ликвидирована апрельским постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 1932 года. Остальные разрозненные литературно-художественные организации мгновенно зачахли тогда же и без дополнительных указаний сверху. Таким образом, эта подсказка даёт первый намёк на верхнюю временнУю границу событий - не позднее 1931 года.
1.2. «Воланд на крыше». Сидя «спиною к закату» на террасе Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина - здание «Дома Пашкова», Воланд видит перед собой (среди прочих сооружений) сборище «маленьких, обреченных на слом лачуг». Строго говоря, прямо перед ним - будущая строительная площадка для новых корпусов библиотеки. Очистка территории под строительство первого из них - 19-этажного здания книгохранилища началась в 1929-1930 году. Кстати, про Дом Пашкова автором московских глав сказано, что это здание построено «около полутораста лет назад». Даты строительства дома зафиксированы: 1784-1786 год. Подключаем арифметику: 1930-1786 =144 - чем не «около полутораста». Выходит, верхняя временнАя граница событий неуклонно опускается - уже к 1930 году.
1.3. «Профессор Понырёв». В Эпилоге романа рассказывается, что стало с персонажами, через несколько лет после происшествий, «правдиво описанных» автором московских глав. В каком же году разворачивается действие Эпилога? Понятно, что бесповоротный конец событий это 1938 или 1939 год (более поздняя датировка слишком драматична, учитывая смерть Михаила Булгакова в феврале 1940 года). В это время Иван Николаевич Понырёв обозначен как «человек лет тридцати или тридцати с лишним». Не кажется ли, что для профессора «Института истории и философии» это скрытый (но толстый) намёк на «возраст Христа» - тридцать три года? В клинике же Стравинского Иван когда-то признался врачам, что ему двадцать три года. Т.е. разница десять лет. Арифметика для этой подсказки проста: 1939-10 =1929. Ниже этой времЕнной границы уже некуда опускаться - год 1929-й.
1.4. «Страстная неделя». Вот это, конечно, самая важная подсказка, расставляющая по своим местам все даты. Известно, что небывалые события, произошедшие как в майской Москве, так и в весеннем Ершалаиме, неотвратимо связаны с Пасхой. Единственная по-настоящему поздняя - глубоко майская Пасха в России за период с 1919 по 1939 годы, т.е. за двадцать лет, была только однажды(!) - 5 мая 1929 года. Кстати, метеорологические сайты и фотографии уличной толчеи в той Москве подтверждают «небывало жаркие» погоды тех дней. Итак, в 1929 году в праздничную среду 1 мая Воланд появляется на Патриарших (1 мая - легендарный день, в том числе у нечистой силы), а в субботу 4 мая убывает из Москвы. В воскресенье 5 мая - праздник Пасхи. Эти сроки автором московских глав практически отлиты в бронзе. Против такой подсказки спорить с ним чертовски бесчеловечно. Искомый год - 1929-й и опускаться ниже к 1928-му уже нет смысла.
Тут уместно небольшое отступление. Ведь, в романе упоминается и несколько других фактов, которые вступают в противоречие с означенным 1929 годом. Вспомним о них:
    - первый троллейбусный маршрут заработал в Москве только в ноябре 1933 года (а на троллейбусах в романе кто только не разъезжает. Видимо у автора московских глав банальный трамвай вызывал в памяти стойкое отторжение: пассажиры, плотно втиснутые в эти ящики, добром не кончат, могут даже стать невольными соучастниками коллективного убийства, а в вот в просторном троллейбусе жизнь наладится);
    - первый паспорт гражданина СССР был выдан только в декабре 1932 года. Поэтому Бегемот не без причины ругает четыреста двенадцатое отделение: они не только кому попало выдают паспорта, они их в 1929 году вообще выдавать не могли (кстати, до 1932 года в СССР среди разнообразных документов, удостоверяющих личность, иногда встречались некие «паспортные книжки»(?). Может что-нибудь такое перед поездкой в Москву и выправил себе Поплавский);
    - первый магазин Торгсина был открыт в Москве только в июле 1930 года (правда, здание «Торгсина на Смоленском», подожжённое негодяями перед их отбытием из Москвы, весной 1929 года уже сияло новёхонькими стёклами и штукатуркой. Оно тогда только открылось - это был Дом кооператива «Московское объединение»).
Есть ещё кой-какие шаткие позиции. О некоторых из них тоже нужно помянуть:
    - «Война на глобусе Воланда» - в нехорошей квартире Воланд показал Маргарите свой чудный глобус, где прямо на глазах у Маргариты, на «куске земли, бок которого моет океан» началась война. Что же это за война? Первая устойчивая ассоциация, которая приходит в голову (всем) - Гражданская война в Испании. Но нет, она началась в июле 1936 года и это для московских «необъяснимых происшествий» поздновато! Однако, если покопаться в истории несложно (ох!) найти несколько вооружённых конфликтов зафиксированных в период весны 1929 года на землях, побережье которых омывает океан: военный переворот в Чили, восстание «кристерос» в Мексике, война конго-Вара во Французском Камеруне. А сколько ещё осталось незафиксированных. Человечество, к сожалению, любит повоевать…
    - «Яд на стенах кабинета» - это из истории, рассказанной Коровьевым Маргарите, про новеньких гостей с того света на балу. Опять же напрашивающаяся ассоциация - внутренняя борьба в НКВД: Генрих Ягода приказал своему подчинённому обрызгать ядом стены кабинета Николая Ежова. Раскрылись эти жуткие подробности в 1937 году. Опять чересчур поздно для событий романа! Ну что же, в истории человечества умерщвление ядом не уникально. Думается могло что-то похожее случиться с кем-то и в 1929 году. Человечество, к сожалению, к тому моменту уже распробовало ядовитые газы…
Почему же в настоящей записке, несмотря ни на что, именно 1929 год так настойчиво и многословно утверждается в качестве стержня, на который нанизывается вся хронология событий? Да потому, что знание в каком году всё случилось очень важно для понимания обстоятельств происходящей вокруг жизни. Год 1929-й - памятный год в России. «Год Великого перелома». Начало коллективизации. Но не только. Это ещё и время НЭПа. А оно не прошло бесследно для советской литературы. Легко окунутся в эту реку лет, читая молодых, заводных и ещё задорных Ильфа и Петрова, Зощенко, Катаева, Олешу, даже Алексея Толстого, Маяковского наконец, да что уж там - Михаила Булгакова. Судя по их книгам, время 1929 года - это шумное время звонких авторских имён и литературных групп, великих комбинаторов и РАБФАКовцев, дорогих ресторанов и дешевых столовых, мещанского мурла и летающего пролетария, частной инициативы и планов первой пятилетки, отсутствия паспортной системы и зарождения новой бюрократии. Время последнего «праздника жизни». Автор московских глав сам с удовольствием погружается туда - ему там было веселее, чем через десять лет. Ему там есть, что вспомнить, но есть и что забыть (даты запуска движения троллейбусов в Москве, паспортизацию, открытие Торгсина, наименование вокзалов и может кое-что ещё  (ха-ха)).
Ну вот, а теперь можно продолжить рассмотрение подсказок, указывающих на 1929 год. Только подсказок менее заметных и от этого более любопытных (также по мере их упоминания в повествовании):
1.5. «Годовщина». Это как-будто бы очень хитрая, и при этом очень простая подсказка. Но она не от автора московских глав. Она от мастера. Тут следует вспомнить, что мастер начал сочинять свой роман за два года до известных майских происшествий в Москве. То есть - в мае 1927 года. И в его Вселенной - это ровно(!) тысяча девятисотая годовщина с момента событий в Ершалаиме. Ведь его Иешуа там было 27 лет…
1.6. «Погоня Бездомного за неизвестными». Пропетляв в Остоженских переулках, Иван за короткое время оказывается «на гранитных ступенях амфитеатра Москвы-реки». Гранитный амфитеатр на р. Москве за всю историю города был только в одном месте: это километровый кусок Пречистенской набережной у Храма Христа Спасителя. Храм был взорван в декабре 1931 года. Набережная оказалось недоступной - началось гигантское строительство Дворца Советов. Так что Иван не мог бы искупаться там позже 1931 года. Но он, собственно, и кинулся в воду раньше - в мае 1929-го.
1.7. «Частный застройщик». Опять напоминание, связанное с мастером. Он нанял отдельную двукомнатную квартирку в подвале маленького домика у неизвестного застройщика. Частные застройщики («группа жуликов», как называет их мастер) к этому времени ещё уцелели в Москве, но дни их уже были сочтены. Они сойдут на нет после 1931 года (вышел запрет на частное проектирование), вместе закрытием лавочки НЭПа вслед за принятием в октябре 1931 году постановления Совета Народных Комиссаров о развертывания советской торговли и ликвидации остатков спекуляции со стороны частных торговцев.
1.8. «Профессор Кузьмин». Это ловко скрытая подсказка (спасибо зоркому глазу моего товарища Олега Х.). Андрей Фокич Соков, буфетчик варьете в поисках спасения своей печени попал к профессору Кузьмину на прием. У того в кабинете висела в рамке под стеклом фотография, изображающая «полный университетский выпуск 94-го года». Автор московских глав мимоходом упоминает, что профессору к моменту посещения его буфетчиком (в мае 1929 года) было 60 лет. Тут опять включается несложная арифметика: 1929-60 =1869 - год рождения профессора. Значит окончил он учёбу в возрасте: 1894-1869 =25 лет. Остаётся вопрос: возможен ли такой возраст для выпускника медицинского факультета? Да! Не только возможен, но даже типичен. Примеров достаточно, здесь же упомянем только один - Михаил Булгаков окончил медицинский факультет Киевского университета двадцатипятилетним.
1.9. И ещё кое-что по мелочи из того, что могло быть в 1929-м, а в 1930-х всё реже встречалось или вообще исчезло:
        - красные дни календаря - в 1929 году кроме новых революционных праздников (1,2 мая - Дни Интернационала, 7,8 ноября - Дни Пролетарской Революции и др.), нерабочим днями ещё были и религиозные (Пасху праздновали с 4 по 6 мая, 13 июня - Вознесение, 6 августа - Преображение). Это ли не повод для беспокойства антирелигиозных пропагандистов! Но уже в 1930 году атеистам стало легче дышать - эти праздники из календаря вычеркнули. И мимоходом, отметим галочкой единственный рабочий день в ту Пасхальную неделю 1929 года - пятница 3 мая. В остальные дни - просто раздолье чтобы уйти во все тяжкие для «стёп лиходеевых»;
        - организация приглашений иностранных артистов в СССР в 1929 году была ещё в некотором незарегулированном состоянии. Как образно написал тогда журнал «РАБИС»: «в деле импорта художественых сил ещё имеют место случаи конкуренции отдельных государственных организаций на внешнем рынке». К примеру, в Москве только что завершились гастроли итальянско-американского иллюзиониста - «Великого Ральфа Чефало», известного своим трюком с Исчезающим Узлом, номерами «Million Dollar Mystery» и гипнозом с внушением и каталепсией. Его мировой тур дал крюк в из Германии в Японию через Москву. Но какая структура его пригласила: Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС), Центральное управление государственными цирками (ЦУГЦ), Центральное посредническое бюро по найму работников искусств (Центропосредрабис) или сам Наркомпрос, выяснить так и не удалось. К тому же Государственное акционерное общество по иностранному туризму в СССР («Интурист») тоже ещё не успело твёрдо встать на ноги. В 30-е годы такие разброд и шатание уже прекратяться;
        - эстрадный театр Мюзик-холл (в романе - Варьете) на сцене бывшего театра «Аквариум» в 1929 году ещё представляет спектакль «30 английских гёрлс» с номером из полуобнажённых девушек. В 30-х это стало уже затруднительно. Закроется Мюзик-холл в 1937 году;
        - извозчиков-лихачей ещё много на улицах Москвы. Это как раз они подбирают полубнажённых дам после сеанса черной магии. Последние считанные 58 легковых извозчиков дотянут аж до 1939 года;
        - частные или кооперативные издательства в 1929 году ещё бодры, но уже не веселы, т.к. доживают свои последние деньки. В августе 1930 года был создан ОГИЗ (Объединение государственных книжно-журнальных издательств), а с ним пришла и государственная монополия на издательское дело, полиграфию и книготорговлю в СССР;
        - ну, и в конце надо бы упомянуть о Курцио Малапарте /1898-1957/. Его нет в романе и хотя (особенно в последнее время) он напрашивается там на одну роль, сам он на неё не претендует. Это историческая личность в прямом и переносном смысле. Немецкий итальянец. Рассказывать о нём - это долгое занятие и в настоящей записке для этого нету ни места, ни смысла. Для характеристики этого человека следует лишь упомянуть, что с 1922 по 1932 он был членом Национальной фашисткой партии Бенито Муссолини, а с 1946 по 1957 - членом Итальянской коммунистической партии. Так вот, именно в мае 1929 года он прибыл в Москву и часто бывал в гостях у семьи Булгаковых на Большой Пироговке, о чём не забыл упомянуть в своём романе «Бал в Кремле», который начал писать в конце своей жизни, да так и не успел закончить.
2. Дни происшествий - выше уже отмечено, что вся круговерть событий в весенней Москве 1929 года произошла в течение всего четырёх дней - с 1 по 4 мая. В Ершалаиме же вообще всё уложилось меньше чем в одни сутки - «с раннего утра четырнадцатого числа весеннего месяца нисана» в пятницу до субботнего «рассвета пятнадцатого нисана». Для того, чтобы проще было разом охватить глазом всё происходящее потребовалось свести все даты и даже часы в сопоставительную таблицу, которая представлена в Приложении №1 к настоящей записке.