Шляпа

   - Я давно хотела с тобой поговорить.

Когда тетушка произносит эту фразу, у меня портится настроение. Все разговоры обычно сводятся к одному: к переустройству моей жизни. У нее не было своих детей, но зато  в анамнезе имелось четыре мужа. Двое из них были взрослыми и ответственными научными  работниками, а двое  других  – творческими натурами и  никем не признанными  гениями.  Я  не знаю, какой след они оставили в истории искусства, что такого особенного «сотворили», потому как их дар  не проявился ни в театре, ни в кино, ни в поэзии, ни в прозе. Один, кажется, что-то рисовал, но  был отвергнут  современниками. Другой – что-то лепил для парков, типа девушек с веслами и тоже не пользовался популярностью среди коллег.
 
   У тетушки Стефании была интересная теория. Она  «разбавляла»  мужей-интеллектуалов  творческими работниками, потому что была уверена в том, что  двух научных сотрудников подряд вынести невозможно.  И поскольку я осталась единственной племянницей, кто терпеливо-вежливо переносил  ее «лабораторные опыты на живых людях», то и воспитывала она меня  с вдохновением.
 
   - Ты вполне могла бы еще раз выйти замуж , - сказала Тетя Стефания, поправляя прическу и поглядывая сразу в оба зеркала, где отображалась  в  фас и  в  профиль.
 
    - Зачем?
 
    - Как это зачем? Деточка, я в некотором роде постарше тебя, но все еще мужчинам нравлюсь.
 
В этот момент требовалось прятать улыбку, чтобы сохранить деликатность. Тете девяносто. Фигуру она имела женщины сорокалетней и следящей за собой. Одевалась современно. Каждое утро делала зарядку, принимала душ и шла на сквер с моим смартфоном, куда я скачала ей приложение – шагомер.

   - Ты посмотри на себя! Как ты одета? Разве можно ходить по дому в пижаме весь день?

   - Тетя, я только что перенесла тяжеленную форму ковида, чудом осталась жива. Мне совершенно безразлично, как я выгляжу дома, кашель бы остановить и сатурацию легких повысить. Вот пептиды хочу попробовать. Вдруг помогут.
 
   - Рассуждаешь, как старушка. Женщина выздоравливает не от лекарств, а от радостных мыслей и счастливого образа жизни.   Завтра мы пойдем в магазин, я тут присмотрела один милый бутик. Купим тебе красную шляпу…

   - Без меня, - перебила я тетушку, чтобы не слушать весь список обнов. – Я никогда не надену красную шляпу.
 
   - Хорошо-хорошо, - подозрительно  быстро сдалась Стефания, - пусть будет зеленая. Но не серая. У тебя и так все наряды скучные и блеклые. Их обязательно нужно оживить.  Да, кстати, я нашла тебе жениха.
 
С ума сойти! Когда она успела?
 
   - У него, конечно, есть некоторые недостатки. Но, дорогая, у кого их нет? Ты тоже – не идеал. Познакомишься, присмотришься.

   - Ну, да. Стерпится – слюбится. Тееетяяя! Нееет!

   - И не возражай!
 
   - Хорошо. Что за недостатки?

   - Он курит, - сказала она вкрадчиво, будто сообщала, что найденный «жених» злостный нарушитель Уголовного кодекса.

   - Вот и все. Можно сразу снимать с дистанции. Курящий и  пьющий мужчина  несовместим со мной априори.
 
   - Тогда поделись со мной, что еще тебе невыносимо видеть в мужчинах.

Наконец-то! Огласите весь список, пожалуйста.

   - Мне не нужен мужчина, у которого нет любимого  дела.  Он должен быть Мастером в своей области.
 
   - А что за область? – У тети Стефании загорелись глаза.

   - Это неважно.
 
   - Хм, любопытно…  А еще?

   - Мне не нужен мужчина, который  будет конкурировать с мой работой и пытаться меня переделывать под себя.

   - Твоя работа лишает тебя женственности и превращает в замусоленный сухарь.

   - У нас должна быть общая реальность.

   - Ты сейчас нарочно пытаешься меня запутать? Что еще за реальность?
 
   - Это то место, в котором мы можем встречаться, чтобы о чем-то разговаривать.

   - А зачем вам встречаться, чтобы разговаривать? У вас же будет общая площадь, там и встречайтесь. Или это подвох?
 
Она обижено поджала губы. И мне стало по-настоящему ее жаль. Столько энергии нерастраченной!  Столько желания что-нибудь выстроить, улучшить, довести до совершенства. Какое изумительное поколение. В девяносто лет тетушка была куда живее тех девчонок, которые приходили ко мне на прием. И не просто живее, а и сильнее.
 
   - Я поняла, - сказала она задумчиво, - ты не сможешь жить в любых отношениях.
 
   - Нет. Не смогу. Да и никто не сможет, если хочет быть счастливым. Как бы тебе объяснить?  Понимаешь, я давно реализовала себя как жена, как вдова, как мать, как бабушка. Мне не нужно заново проходить усвоенные уроки. Экзамен сдан. То же самое и в профессии.
 
   - Так что же, - озадачено спросила тетушка, - ты все уже переделала и теперь  умирать пора?

   - А это кто и что выбирает.  Я выбрала духовную аспирантуру: учусь любить. Но не как жена, мама, бабушка, не как психотерапевт. Как обычный человек. Понимаешь? Я, человек, учусь любить человека.

   - Всякого?

   - Всякого.

   - И получается?
 
   - Пока не очень.
 
Она задумалась. Не выцветшие, василькового цвета глаза остановились на букете тюльпанов в вазе. О чем она думала в этот момент? О том, что скатерть у меня в серо-голубых блеклых тонах или о том, какими живыми выглядят  нежно-розовые лепестки цветов?
 
   - Я говорила Леокадии, что она очень строго тебя воспитывает. Я предупреждала, что девочке нужны развлечения и маленькие женские  радости, а не лекции в университете. Вот и выросло…

   - Тетушка, дорогая, я согласна. Мы завтра с тобой идем покупать мне шляпу. Непременно яркую и веселую.
 
   Она оживилась, даже слегка разрумянилась. Я вошла в ее пространство, чтобы она не скучала в нем одна. Подумаешь, шляпа?  Тоже мне – символ вечности! Подарю потом кому-нибудь, в конце-то концов. Любить – это иногда сдаться ради того, чтобы другой человек  не  чувствовал себя одиноким.  Она хотела быть нужной, пыталась ею быть, как умела?  А что нужно было делать мне?  Учиться любить  Стефанию ни  как родную  тетушку, ни как пациентку, а как один человек  может любить  другого человека. Безусловно.