Дверь

Остановился. В этот раз посмотрел перед собой с каким-то поразительно настойчивым намерением, хотя все тот же бесконечный коридор и бессчетное множество дверей неизменно пролегали перед ним. Уже так привычно, что почти успокаивало, но иногда до тошноты раздражало.

Одни двери всегда оставались распахнутыми; другие так ни разу за все время и не отворились. Некоторые манили, то открываясь, то закрываясь, будто бы приглашали войти, но, стоило приблизиться, тут же захлопывались. Были и такие, в которые он входил, но снова оказывался в том же самом коридоре. И двери – всегда одинаковые – по-прежнему были там.

Хорошо помнил самый первый раз, когда вошел. Даже теперь иногда позволял себе снова «ошибиться». Входил – и убеждался в иллюзии выбора. Все лишь неизбежно и неизменно повторялось. Впрочем, с одной существенной разницей: с каждым разом все меньше ждал чуда. Всегда одна и та же привычная рутина или какой-то глупый, никому ненужный ритуал. Хотя он не был до конца уверен, закономерность ли порождала ожидание или же само его предчувствие стало закономерностью?

Не истлело в памяти и само начало своего пути. Тогда он видел, как далеко впереди конец коридора теряется в призрачной мгле. А теперь пройденный путь позволял оглянуться назад, чтобы увидеть то же самое. (Абсолютный мрак на другом конце.) Свет в дверях уже не вызывал прежнего восторга. Теперь он просто шел по коридору, игнорируя даже те редкие, яркие вспышки, когда хотелось остановиться, приглядеться, быть может, даже переступить порог. Но он уже попадался в этот капкан. Достаточно.

Иногда – лишь чтобы отвлечься – вслушивался в шаги. Воображал, как они разносятся в оба конца коридора протяжным гулом, бушующей и штурмующей поступью, словно волна обрушивается на берег. Потом и к этому пропал интерес; просто шел, как одинокий призрак, иногда замедляясь, но вовсе не из-за физической усталости. А теперь вот решил остановиться – и больше уже не идти. Он уже прошел так много, но так ни к чему не пришел. Неверное направление?.. Мало усилий?.. Недостаток таланта?.. Кто знает… Он устал от вопросов без ответов.

Задумался. Казалось впервые и по-настоящему. Действительно! Почему путь мог быть лишь только там, где была дорога, по которой шли? Она вела куда-то? Нет. И он сам в этом убедился не раз. Всегда одни и те же двери, за которыми находился лишь тот же самый коридор. Раз за разом. Снова и снова. Дверь за дверью вели его сюда – в никуда. Да, именно так и можно было назвать это место. Или это было состоянием? Итогом пути!?

Он положил руку на грудь. Что-то почувствовал. Нет, не сердцем. Куда глубже проникало новое чувство. До сего неизведанное состояние наполняло его стремительно. Как будто внутри открывалась… Дверь?! Да, именно. Это показалось ему ироничным на мгновение. Но лишь на миг, ибо нечто неожиданное случилось следом, растворив горечь и сомнение.

– Превосходно. Замечательно, – услышал он за спиной, и тотчас же обернулся.

Иногда, совсем уж редко, когда шел коридором или заходил в одну из дверей, замечал слабые силуэты, которые быстро пропадали. А теперь вот так неожиданно живой голос. Когда их взгляды встретились, он почему-то осознал, что его блуждания этим лабиринтом подошли к концу. Он поднял вверх голову, но потолка там уже не было. Стремительно таяли стены и пол. Свободным стало пространство от тех ограничений и рамок, в которых он прежде двигался. Вернее, – застрял!

– Я умер? – спокойно спросил он того, кто сидел за столом. Предмет мебели был темно-орехового цвета с интарсией. Имел резные элементы и красивые фасады. Словом – приятный и строгий, как и сам сидящий.

Тот, в свою очередь, пусть и походил на человека, вряд ли именно такое определение биологического вида было уместным в космической бесконечности, где столь внезапно стал свидетелем блистательного рождения и закономерного угасания целых галактик. Их танец жизни красиво отражался на глянцевых поверхностях стола, запечатлевался на короткое мгновение, чтобы затем бесследно исчезнуть, уступив новым.

– Если таковое определение освобождения считаешь уместным и исчерпывающим, то да. Но, на самом деле, трансформация. Вот ты, например, помнишь, как угас твой друг. Мысли и чувства, которые гнетут тебя и поныне, вложил в строки, которые затерялись со временем. Потерялись в мире, где царствуют коридоры и двери. Заметь, вовсе не те, кто ими бродит. Но те слова преодолели преграды. Достигли и остались в сердцах тех, кто слышал твои искренние чувства любви, скорби от утраты и переживания потери. Как ветер, что оставляет рябь на воде, так и твой крик пронесся, задев ткань мироздания. Как же они звучали? Позволь вспомнить.., – говорящий, казалось, приложил усилия, но в действительности это не заняло у него и доли секунды, чтобы припомнить то, что позабыл даже сам автор:

… «Одним холодным, но солнечным мартовским утром Он растаял как снег. Долгий земной путь остался там, где теперь таяли иссиня-белые великаны-льды, обращаясь бурными кристальными реками. Нерушимые тверди громогласно низвергались в пучины забвения. Нехотя отступали суровые, сковывающие, злые морозы под звонкое ликование пробуждающейся природы. И уже повсюду разносились птичьи трели. Земля расцветала на глазах, зацветая и благоухая пышными красками и оттенками. Вот и дождь пролил свои первые небесные слезы по душе, что уже плыла белым облаком в чистых небесах, купалась в золотистых лучах. Он ушел, растворившись в объятиях весны, оставив образ вечной юности и нежной грусти в сердце!»

– «Те слова», – как выразился хозяин стола, пронеслись с новой силой тем самым космическим ветром, о котором упомянул ранее, и заставили разгореться ярче даже далекие светила, что таились в самых мрачных глубинах вселенной.

Сам сидящий все также продолжал оставаться абсолютно неподвижным, давая понять, что его сходство с человеческим существом, существует лишь как инструмент, и применено только для того, чтобы как можно доходчивее донести суть трансформации и освобождения от плена царства коридоров и дверей, стоящей сейчас перед ним души. Он продолжил:

– Каждая мысль. Всякое слово, сказанное или записанное. И уж тем более действие, конечно же, проторит путь, а может вовсе запечатать. К счастью, в нашем случае он продолжается.

– Чем путешествие по мирам отличается от коридоров и дверей? – душа небрежно кивнула в сторону одного из вращающихся скоплений звезд. Нота то ли безразличия, то ли отчуждения промелькнула в вопросе.

– По-сути, ничем, кроме того, что они не выглядят так скудно и скучно. Но, как и прежде, все ограничено лишь теми рамками, которые ты сам себе задаешь. Иные двери не проявятся, оставшись ровной стеной. Теперь, закрой глаза. Взгляни так глубоко, как только можешь в самую суть. И то, что родится прежде, чем сможешь осознать разумом, вот оно и поведет тебя дальше. Таким и будет твой новый мир. Будет ли это коридор с дверьми или что-то иное, посмотрим! – на этот раз хозяин стола загадочно улыбнулся, наблюдая за тем, как душа отправляется в новое путешествие. Он знал, что его последних слов та уже не слышала. Но на поверхности его столе возник силуэт сияющего белым светом четвероного существа.

Хозяин стола обратился к новому гостю:

– Хочешь отправиться с ним? Он, похоже, все же любил тебя по-настоящему. А такое, поверь, случается не так уж часто.

Ответом ему послужило тихое мурлыканье.

– Тогда иди. Наблюдай за ним. Помогай, если потребуется. Он оступится еще не раз, прежде чем вспомнит и осознает этот самый важный в его жизни миг.