Яппи

         Игорь с детства был самым-самым-самым. Это его портрет висел на доске почёта, это он организовывал встречи с самыми жирными клиентами, это он спал с зам. директора по общим вопросам. Она, бывало, и устраивала ему мини-скандалы, но такие, знаете, вялые, несколько искусственные – мол, надо пожурить. А сама любила без памяти, ночами выла в подушку, если он сегодня отправлялся не к ней. И все свои чины, премии и неограниченную почти власть она охотно променяла бы на то, чтобы он принадлежал ей целиком, как детская игрушка. А он ловко использовал её – вроде бы обычное дело – но высшая степень цинизма, с которой он мог при ней передарить её же подарок какой-нибудь молоденькой нафуфыренной ****и или среди ночи оставить её в одиночестве допивать перри в средней руки ресторане на другом конце города, была порой невыносима. И вечно это продолжаться не могло. Она устала страдать, и нужно было с этим что-то срочно делать. Служебные санкции, имитацию романа на стороне или звонок его жене она с сожалением отвергла, испугавшись потерять его. И сделала самое глупое, самое неуместное, самое невероятное – она не сделала ничего, продолжила наслаждаться этой болью, обмазываться ей и тайно постанывать от удовольствия. А Игорь, бессовестный Игорь, почувствовав слабинку, распетушился и окончательно охерел. Дошло до того, что он добился разрешения сношать девиц в её же квартире! Она, как-то для себя это оправдывая и объясняя, радостно шла гулять с его маленькой зловонной собачкой по близлежащим обмёрзшим скверам, пока он, весь пунцовый, эякулировал в ухо очередной подстилке, грёбаный фетишист. Потом она меняла постельное бельё, выбрасывала лепестки роз и прочую гадость, проветривала комнату и ложилась спать, стараясь не думать о том, что происходило здесь некоторое время назад. Нормального сна она, естественно, лишилась. А это не могло не отразиться на её и так далеко не молодой коже… Плюс курение… Игорь терял к ней интерес с каждым днём. А она – наоборот, и это было самой настоящей пыткой. Она забросила все хобби, всех подруг, все намерения и планы – превратилась в мумию ожидания, вся ссохлась и страшно постарела. Но самое удивительное, что Игорь, отвратительный карьерист, продолжал иногда навещать её – он был крайне заинтересован должностью её непосредственного подчинённого.
         Они оба были, конечно, феноменально несчастны и жалки. Взмыленные полицейские, прибыв на десятое за тот день место происшествия, остолбенело смотрели на два абсолютно голых трупа, один на другом и один в другом и оба проткнуты сверху, со спины мужчины, длинным шотландским кинжалом, рукоятку которого крепенько держала одеревеневшая уже рука счастливейшей старухи, широко расставившей дряблые ноги в мерзкой миссионерской позе. На лице Игоря так и осталось брезгливое выражение, над которым в морге долго и безуспешно работали три исключительно талантливых гримёра с Ленфильма, вынужденные подрабатывать таким образом из-за глобального кинокризиса.
 
1 февраля 2022