Десятка

Тогда я уже жил отдельно. Пришел из армии, немного покрутился и съехал от родителей. Благо было куда. Как и почему – это другая история. А сейчас про 90-е.

Эти годы у меня ассоциируются с жутким морозом. Стоишь на остановке в драповом пальто, мороз под тридцать, и думаешь только об одном, как бы не сдохнуть, пока автобус не пришел. Еще думаешь о том, как бы туда влезть.

В магазинах ничего нет, в кармане тоже. Чтобы прокормить свою собаку – восточно-европейскую овчарку, покупаю говяжье легкое на базаре, отрезаю от него кусочек величиной со спичечный коробок и варю на нем ей кашу. От каши собаку несет, иногда даже дома. Я потом мою пол и в сердцах раздаю ей затрещины. Она огрызается, я тоже. А потом беру ее на поводок, и мы идем немного подзаработать, обходя с дружинниками наш микрорайон.

Раз в неделю еду через весь город к родителям. На троллейбусе. Иногда даже с собакой. На задней площадке. Еду, что греха скрывать, чтобы отъесться. Поел, посидел на кухне в тепле и домой. Ночевать мне уже тут негде. Ушел, так ушел.

И вот я стою в прихожей, уже одетый, а мама протягивает мне десятку. Я смотрю на нее во все глаза. Эта десятка ой как бы выручила меня. Тогда на такие деньги можно было жить неделю. Но гордость не дает мне взять ее, и мама видит это. И я вижу ее глаза, и вижу, как она сопереживает мне. И мне жаль и себя, и ее, и даже всю страну.

Конечно, так было не всегда. Однажды родители привезли мне мешок муки и несколько бутылок деревенского растительного масла. Отказываться не стал. Другого съестного дома все равно ничего не было. Почему? Ну не рассказывать же родителям, что я на все деньги очередной рюкзак по случаю купил. Тогда ведь магазины были… Это вам не маркетплейс. Увидел редкий товар на пустой полке, хватай, плати и беги!

А я из этой муки потом месяца два блины пек. Иной раз без яиц, а уж без молока так это точно. Их и ел.

2026