Шагирт. Тихие родники. Глава 2 Брательники

       Фёдор смотрел на приближающего спешным шагом Филиппа, стоял  и улыбался: он не видел старшего брательника более двадцати лет, но узнал его сразу по подпрыгивающей походке, по серьёзному взгляду серых глаз, по глубокой поперечной складке между бровями на лбу. Подумал: «Одна наша родная порода и ни куда мы от неё не денемся. Как интересно  устроен мир…Узнает ли он меня? Однако, жизнь нас не щадит…».
- Будь здоров, мил человек. Откуда будешь? – услышал строгий и, в то же время, приветливый голос брательника
- Мир твоему дому Филипп…Родионович. Не узнаёшь меня. Немудрено -  двадцать лет…, нет  больше двадцати…прошло.Я тогда только отроком стал, с тятей к тебе на свадьбу приезжал. Помню вас молодых… Варвару твою невесту-красавицу.
- Погоди –ка, погоди… Никак - Фёдор…Егорыч, брательник? Ух ты, матушка моя, какой стал…от веры нашей отхлынул? По обличию… мирской…
- Нет, Филипп. Веру я не менял: как окрестили – так и помру… Убеждения поменял – это да. А то, что борода мала, так подрезал немножко… сейчас снова отпустил. Отрастёт.
        Возбуждённые нежданной встречей они, улыбаясь, шли рядом по травяной  натоптанной, возвышающейся среди рыжего огорода тропинке, порой оступаясь и опираясь друг на друга. Фёдор с интересом оглядывался кругом, рассматривая двор, большое семейство родственников, как будто бы специально  собравшихся встречать гостя и приветливо улыбался, вспоминая свои детские годы и те,  немногочисленные летние дни, проведённые с тятей и мамашей в этом большом доме. Увидел и отметил отдельно стоящих в напряжении  женщин и девиц с малыми детьми;  задиристую  группу отроков: рослых, плечистых, серьёзных, озорных – разных-всяких, но чем-то неуловимо похожих друг на друга; охватил взглядом своих брательников, стоявших рядом с колодой у стены сарая и остановил взгляд на Родионе Викуловиче отметив, как он постарел:
-Мир вашему дому Родион Викулович и низкий поклон  от тяти - Егора Ивановича. А я – Фёдор, сын его. Проведать родную деревню пришёл… по тятиной просьбе.
- Здоров ли Егор Иванович? Это что получается, ёшкина радость, два десятка лет и зим прошло, как виделись? А мы собрались было письмо брательника читать!
И, протянув руку, обратился к внуку:
-Отдай-ка Проша письмо… дорого оно мне, а Фёдор Егорович нам сам расскажет о ихней жизни. Распорядись Филипп, чтобы на стол собрали  да баню подтопили, поди ещё тёплая со вчерашнего… гостя дорогого с дороги обиходить надо.
- Нет, нет,- запротестовал Фёдор, - Родион Викулович, сыт я… недавно перекусил…, а после баньки рад буду повечерять с родным семейством. Хорошо, много вас. А мы вдвоём остались – мамаша год, как преставилась; тятю хотел с собой сюда взять да он отказался… Говорит: «Останусь за могилкой присмотрю… сколько Господь позволит… а ты сходи, проведай родную деревню… и мне расскажешь». Да и пока дело у него есть - молодёжь мастерству плотницкому обучает.
- А мы, Фёдор, скоро  семьёй ополовинимся – бросают родную сторонушку брательники, твои погодки Еремей, Климентий да Григорий… в Сибирь за землёй и новой жизнью отправляются, - Родион Викулович горестно покачал головой. - Да, ничего уже не поменяёшь… слушать не хотят… омужичились. Что говорить… вам уж за тридцать лет перевалило…
Федор напрягся, хотел что-то спросить, но увидев, как Филипп  отдал распоряжение отрокам по бане, а Варваре по застолью  и они засобирались покинуть двор, остановил:
- Погодите, погодите…Пока все вместе, я подарки от тяти передать должен, -и он поставив деревянный ручной сундук на настил из плах и, открыв его, весело пригласил:
- Все самые маленькие и смелые  идут первыми за певчими  птичками-свистульками, лошадками и зайцами…
Вскоре двор огласили звуки свистулек, радостные восклицания детишек и слова благодарности от женщин: сундук был наполнен вырезанными из дерева детскими игрушками, свистульками, скалками и вальками. Когда большую часть разобрали и все оказались с подарками, Фёдор поставил сундучок к ногам Родиона Викуловича и низко поклонился:
- Тятя велел передать, что помнит твою помощь и поддержку…просит принять подарок… от всего сердца.
Вечером распаренные от бани и расслабленные от сытного ужина мужики сидели за столом и слушали Фёдора, который осторожно выбирая слова рассказывал им о Егоре Ивановиче и своей заводской жизни.
- Мы с тятей вместе плотницкие работы выполняем на заводе, а в сводное время, на досуге, столярничаем: столы да шкафы делаем – кому что требуется… по заказу. Опять же игрушки детишкам да свистульки… Без работы не сидим. Хорошо мне здесь с вами, в родной деревне. Правильно тятя сказал, что родные места силой наполняют… скучает он. Я всё  время расспрашивал, почему они с мамашей уехали из деревни, если так любили её? Но он молчит. Воды много утекло… уже и мамаши нет… расскажи дядя.
-Хорошо… не тайна – все наши старики знают эту историю. Егор красивый был парень, надёжный, да и Аннушка хорошо собой… Только пообещал отец её, Григорий, породниться с другом своим старым Игнатом из Ипат. Но, Анютка заупрямилась, заявила прямо - пойду только за Егорку. Ну и сбежали они: сначала в Камбарку, а когда их искать начали, пропали… исчезли. Только через семь лет появились в деревне с сыном, с тобой Фёдор. Григорий и простил их. Что ему оставалось?  А, Егор хотел остаться здесь… очень он любит родную деревню.
        Родион Викулович раскашлялся в кулак и тихо проворчал: - А,что я говорю - плохо на чужбине. А они своё: «Поедем и всё».
Фёдор, пропустив ворчание дядьки, обратился к Еремею: - А когда вы собрались? Я бы с вами не прочь сходить… А что мне делать? Завод закрывается, семью не нажил. Может новые места понравятся? Тятю только жалко … одного оставил. А с брательниками нам всё по силам будет. Когда отправляетесь?
Еремей удивлённо посмотрел на Фёдора: -Ну, Фёдор, ты даёшь! – Помолчал в раздумье.- Через пару недель пойдём. Говорят лёд на Каме прёт. Нас после Пасхи ждут. Мол, Пасху встречайте дома, но чтобы сразу после Красной Горки в Осе были. Нам осталось в волости справки взять и посемейные списки, а после в уезде документы получить.
        Все взгляды устремились на Фёдора, а он размяк на мгновение и, махнув рукой, поднялся с лавки:
- Надо мне брательники. Власти меня гоняют, в бегах я нынче. Выручайте. Сейчас ни чего не могу сказать… и не спрашивайте… Потом расскажу. Политический я…, против властей… Документы бы новые выправить…
Просьбу Фёдора обсуждали недолго и через через некоторое время он, вместе с семьями брательников и с новыми документами, среди  многочисленных пермских переселенцев на пароходе поднимался вверх до губернского города по весенней и полноводной реке Каме.