Дочки-матери. Глава 2. Детство. Узбекистан

  А потом мы переехали в Узбекистан. Дядя Володя, тетя Оля уехали в Германию. Дядя Костя – куда-то в Чебоксары. А нас позвали в Навои два других брата Лёня и Миша. Миша возил директора цементного завода. Поэтому отца сразу приняли на завод. Он поехал раньше нас, за полгода-год. И вызвал маму, когда уже ему дали трехкомнатную квартиру.

    Шикарная была квартира, хоть и на пятом этаже. Город и эти дома проектировали и строили ленинградские архитекторы. Старались для людей. Заезжай и живи. Я помню, мы приехали, недельку пожили на первом этаже, у дяди Миши и тети Нины. У них уже тогда Людка родилась. Люда была на 11 месяцев младше моей сестры. Дядя Миша был высоким, в отличие от отца, с кудрявыми темными волосами. А у т.Нины были светлые, длинные волосы. В то время я еще не знала, что она их обесцвечивала. Такими я их запомнила.


           На фото мы тоже есть вместе. И, если мы с сестрой улыбаемся, то, будто растягиваем губы, нарядно, но скромно одетые, то Людка отличалась от нас. Счастье ее переполняло. Она была единственным и избалованным ребенком. Одевали ее, конечно, лучше, побогаче. Мы ее недолюбливали. Постоянно хотели делать ей мелкие пакости. Но она чуть что, жаловалась на нас, только и слышны были ее крики.
-Мама, папа! Скажите им!

          Мы часто играли втроем, то дома, то на улице. Иногда т.Нина, жена Миши, вешала на стену белую простынь, доставала диафильмы. Вот эти вечера были необыкновенными! Мы сидели, притихнув. Когда приходили еще какие-нибудь гости, то их дети тоже попадали на эти сеансы. Это были наши любимые «кино-вечера»!

        Но д.Миша и т.Нина прожили рядом с нами недолго. В тот год, когда Людка должна была идти в школу, они уехали в Ульяновск.

       А другой брат, д.Лёня, уехал в Россию, в Чебоксары еще раньше. Они жили далеко от нас, мы бывали у них редко. У них было две дочери. Раз, помню, гуляя в их дворе, я нашла кошелек. Заглянула - там деньги и кольцо с голубым камнем. И как же мне захотелось это колечко! Кошелёк мы понесли всей оравой в квартиру. Дядя Лёня кошелек у меня сразу перехватил.

- Дядь Лёнь, а можно мне хотя бы колечко?
-Колечко хочешь?

       Вынул, посмотрел:
-Ну, хорошо, бери, это же ты нашла.

       Маме дома рассказала.
-Да уж, хитрый Лёня. Присвоил себе твою находку.
-Ну, кольцо же дал. Оно, наверное, дороже денег?
-Да ну тебя. Кольцо простое, не золотое.

       Я какое-то время играла с ним. Но оно было мне большим и я его потеряла.

       Нас с Леной, сестричкой, сразу определили в детский сад. Я так хорошо запомнила свои "геройские" поступки, не знаю, хотелось выделиться что ли? И ещё: в кого был мой такой отчаянный, залихватский характер? Наверное, в отца?

       На занятиях по рисованию я ела краски. А когда ровесники очень удивлялись, еще и отпивала цветную воду в стаканчиках. На наших площадках были песочницы с "грибочками". Именно я показала, как здорово прыгать с козырька в песок. Все смелые мальчишки повторили.

       Потом, видимо, поговорили с мамой, потому что я больше не помню каких-то других выходок.

        Двор у нас был большим, дом на 8 подъездов, детей много. Раньше в семьях детей было не меньше двух, а чаще и больше. Дружили с ровесниками самых разных национальностей. В городе было много русских, украинцев, татар, евреев, немцев, корейцев, а узбеков, таджиков - немного.

        Чаще всего двор делился пополам, потому что дом был большой. Вспоминаю, какие же у нас были просторные дворы. Здесь было много места для игр на асфальте, перед домами были огромные заросли из деревьев и кустов. Все это можно было объехать на велосипеде. Пока мы были маленькими, играли с сестрёнкой вместе, с нами играла и наша двоюродная сестричка Людка.

        Сколько помню отца, он всегда любил выпить. Стал приходить домой всё чаще пьяным. Однажды приходит, зовет всех нас в зал.

-Смотрите, сколько ваш папка заработал, - и трясет целой пачкой денег. - Здесь целая тысяча!

      Мама протягивает руки к деньгам, но отец размахивается и веером кидает их в воздух. Деньги летели по всей комнате. Мы с сестрёнкой, конечно, разинули рты.
-Что стоите? Собирайте!

      В следующем году мама отправляет нас в загородный пионерский лагерь. В первый или второй выходной приезжают наши родители вместе. Отец, помню, что-то шутил. Показывал силу, как мы это называли. Оперся рукой о дерево.
-Ну-ка, висите на моей руке.

      Прыгнула сестренка.
-А ты что стоишь, Танька?

     Прыгаю и я на руку.

     Он стоит, напрягается, но держит нас двоих.
-Ну, ладно, прыгайте на землю.

     Так они и уехали, ничего нам не сказав. А дня через три я чуть не потеряла сознание на утренней зарядке. Зарядка проходила на улице - для всех отрядов. Я сначала не могла идти. А потом наша вожатая, пощупав мой лоб, сказала:
- Иди-как в изолятор.

      Наверное, кто-то меня проводил, потому что дорогу я совсем не запомнила. Очнулась в какой-то белой комнате, не пойму, где я. Рядом сверху, на подушке что-то лежит. Подняла глаза и испугалась. Это рука. Моя. И я снова куда-то провалилась. Мне, приходили, делали уколы. Потом уже заставляли вставать, идти полоскать горло. С тех пор фурацилин ненавижу.

      А когда вернулись домой, мама, наконец, призналась:
- Мы с отцом развелись. Он все оставил. Только гармошку свою забрал.
-А куда он поехал? - Спросила я.
-Наверное, к своей матери, в деревню.