Путешествие в детство. Часть 2-3. Колымские истори

 Через год после приезда на Олу мы из временного жилья перебрались в только что построенный трёхквартирный дом. Рядом стоял небольшой домик, в котором жила семья Костылевых с тремя детьми. Младшая, Таня, была моей ровесницей, мы сразу с ней подружились.  Наши старшие братья тоже стали друзьями.

Осенью мы с Таней пошли в школу, только зачислили нас в разные классы. Это не мешало нам дружить после уроков.

В то время начальная школа располагалась в одноэтажном здании в центре посёлка, а средняя — в двухэтажном. В 1964 году сдали новую школу. Большая, в три этажа, белокаменная, с большим спортивным залом. Она объединила все классы — с 1 по 10 и казалась нам самой красивой, просторной, удобной школой.

В канун 2023 года в нашем посёлке в эксплуатацию сдали новую уникальную школу, названную в проекте «железная». Уникальность состоит в том, что из железа выполнены все несущие и ограждающие конструкции, то есть стены и перекрытия: опоры— это балка, двутавр, перекрытия — легкие стальные тонкостенные конструкции (оцинкованный стальной профиль П-образного сечения). Стены тоже выполнены из оцинкованного стального профиля. Только это уже термопрофиль со специальной системой просечек, увеличивающих путь прохождения тепла через конструкции.
Этот уникальный проект в октябре 2023 года получил российский инженерно-архитектурный «Оскар», Премию 100+ Awards в номинации «Лучшая инновационная разработка — материалы».

А старую нашу кирпичную школу снесли, сровняли с землёй и сделали на её месте спортплощадку.

Наша начальная школа жива и по сей день. За эти годы в ней были коррекционная школа, Дом пионеров. И вот уже 50 лет там находится районный краеведческий музей.
Мы с братом в наш приезд не могли не зайти в музей. Ведь это, во-первых, повод пройти вновь по коридорам нашей начальной, где я впервые села за парту. И, во-вторых, возможность прикоснуться к истории района, посёлка, увидеть знакомы лица на фото…

Мы передали музею хранившиеся у меня афишу и фото народного театра, фотографии с жителями посёлка. Леонид подарил музею свою книгу стихов «Ольский дождь», изданную специально для поездки по местам детства.
В музее нас приняли хорошо. Даже сфотографировали на память возле экспонатов. И рассказали о подарке на своей страничке во ВК.
Свои классы мы с Лёней нашли без труда. Только вместо парт там теперь стояли стенды с экспонатами.

Клякса

Нашей учительницей в первом «Б» классе была Татьяна Сергеевна Жукова. Добрая, готовая всегда прийти на помощь каждому ученику.
В годы нашей учёбы в школе первые несколько месяцев учились писать буквы и цифры карандашом. Обыкновенным простым. И только потом нам разрешили писать ручкой с пером.

Гордости нашей не было предела. Мы, как и все, макаем перо в чернильницу и пишем в тетради слова.

К этому событию готовились тщательно. На уроках труда сшили из кусочков ткани перочистки. Несколько кружочков, вырезанных из хлопчатобумажной ткани, скреплялись в середине ниткой. Чтобы это было красиво пришивали с двух или одной стороны красивые пуговицы. О перочистки вытирали перья, очищая их от подсохших или излишне набранных чернил.

Я забыла попросить у мамы обрезки ткани для урока, поэтому утром, собираясь в школу, когда мама уже была на работе, я нашла несколько отрезов ситца для пошива нам с ней платьев, выбрала понравившийся и резанула ножницами один из сложенных уголков. Вечером я, конечно, рассказала маме, что взяла ткань. Мама развернула ткань и пришла в ужас — несколько дыр сразу беспощадно испортили отрез.

Мне влетело, правда, на словах. За самоуправство и больше за то, что заранее не предупредила, не попросила приготовить материал.

Самое смешное, что через много лет моя дочь поступила точно так же, только вырезала кружки на двух отрезах, которые я приготовилась отправить маме в подарок. Я смеялась тогда от души — гены.

Был в начальной школе предмет — чистописание. В тетрадях мы аккуратно по несколько строк прописывали какие-то буквы, отрабатывая их правильное и аккуратное написание.

И вот настал долгожданный момент — наша Татьяна Сергеевна разрешила нам писать чернилами на уроке чистописания. Дежурные принесли в класс чернильницы, которые стояли в квадратном низеньком ящике. Чернила в чернильницы наливала из пузатого эмалированного чайника вахтер тётя Валя, если правильно помню ее имя. Дежурные из каждого класса, включая старшие, приносили ящики с чернильницами-непроливайками к ней на вахту, в уголок раздевалки, и она проводила священный обряд разливания.
Учительница рассказала, как и сколько чернил надо набирать на перо из чернильницы, как убирать лишние чернила, чтобы писать аккуратно.

Мы приступили к чистописанию. Все старательно набирали чернила и выводили буквы «Ч» в тетрадках с тремя узкими горизонтальными линиями и частой косой, от чего казалось, что там нарисованы мелкие квадратики. Написав, промокали чернила специальной промокательной бумагой.

Листочек промокательной бумаги обязательно лежали в каждой тетради. И горе, если промокашка потеряется или порвётся. Тогда надо было искать не использованную в других тетрадях или сидеть и ждать, когда высохнут чернила.

Мы были увлечены процессом. Мой сосед по парте Серёжа Невгод даже высунул кончик языка от усердия. То ли от чрезмерного старания, то ли от волнения я не заметила, что чернил на пере больше, чем надо. Чернила стекли с пера ручки и шлёпнули прямо по середине тетради, образовав фиолетовую кляксу!

Татьяна Сергеевна почему-то очень расстроилась, забрала у меня ручку и сказала писать карандашом, а дома тренироваться, чтобы научиться писать без клякс. Ведь мы писали в тетради по чистописанию. А у меня получилось грязеписание.

Мне было обидно до слёз, что все пишут как взрослые, а я как малявка опять карандашом. Я уткнулась лицом в сложенные на парте руки и заплакала. Серёжа смотрел на меня с сочувствием и протягивал под партой карамельку «Дюшес». Мне совсем не хотелось карамельки, я хотела писать ручкой.

— Я буду стараться, аккуратно писать. Я больше ни одной кляксы не поставлю, честное слово, — слышался мой жалостный голосок между всхлипываниями.
Татьяна Сергеевна сжалилась и вернула мне ручку. А я своё слово сдержала — ни единой кляксы с тех пор в моих тетрадях не было.

Как я не стала музыкантом

Все началось с того, что папа, умевший играть на аккордеоне, балалайке, имевший хороший музыкальный слух, решил обучить играть на аккордеоне Лёню. Музыкальной школы в посёлке не было, и кружков по обучению игры на музыкальных инструментах тоже. Папа договорился с нашим школьным учителем музыки Константином Трофимовичем Степановым, и Лёня стал ходить к нему на занятия.

Я, разумеется, хвостиком плелась за Леней. Зачарованно смотрела на блестящий аккордеон, его бело-черные клавиши, напоминающие клавиатуру фортепиано. Лёня старательно выводил гамму, фигуристо перебирая клавиши пальцами и растягивая меха.

Он мне казался взрослым, умным, ведь учился в третьем классе, а я только в первом. Я старалась уловить каждое задание, которое Константин Трофимович давал брату, внимательно слушала все, что объяснял. И играть гамму визуально уже могла.
— Эх, — думала я, — если бы мне только разрешили, я бы быстро научилась играть. Не то, что Лёня! Читать же научилась быстрее его.

На занятия надо было приходить со своим аккордеоном. Не помню, как осенью, но, когда выпал снег, аккордеон в чемодане-чехле укладывался на мои саночки, привязывался к ним ремнем. И Лёня вёз санки до здания средней школы, где его ждал Константин Трофимович, по плохо освещенной вечерней улице. А я плелась следом, приглядывая, чтобы аккордеон не соскользнул с санок.

Мы шли по улице Рабочей, мимо Клуба в двухэтажное деревянное здание средней школы. Мне дорога казалась далёкой, я успевала немного замёрзнуть. Но каждый раз, как верный оруженосец Санчо Панса, следовала за братом, охраняя музыкальный инструмент.

А потом занятия закончились. Музыканта из Лёни не получилось. Константин Трофимович посоветовал папе не мучать мальчика ввиду отсутствия музыкального слуха. Ну, бывает, медведь на ухо наступил.

— Ничего, зато я научусь! – думалось мне. И не сразу, а через год-два я решила осуществить задуманное.

Дома нашелся Самоучитель игры на аккордеоне. Я внимательно на несколько раз перечитала советы, и начала с гаммы. Занималась я в то время, когда дома никого не было. Я училась в первую смену, а братья все во вторую.

Сначала простенькие песенки наигрывала, затем чуть сложнее. Даже басы немного освоила. И очень гордилась собой.

— Вот, — мечталось мне, — обучусь игре, да на праздник как сыграю для всей семьи!
Мне очень хотелось играть «Коробочку». И я начала разучивать её, старательно выводя ноты, считая вслух, чтобы не ошибиться в длительности. Восьмая, четвертная, целая… Спасибо, Константину Трофимовичу, который на уроках пения учил нас нотной грамоте.

Однажды за этим занятием меня застал папа, за чем-то забежав домой. Он присел на диван и стал внимательно слушать. А затем снял со стены свою балалайку:

— Смотри как надо!

И выдал мне Коробочку так, что я заслушалась. Моя игра не то, что рядом, далеко не стояла с тем, что наигрывал папа.
Так я поняла, что музыканта из меня никудышный. Но иногда, когда одной дома было совсем скучно, я доставала аккордеон и пиликала на нем какие-то песенки. Пусть я фальшивила, но мне было это интересно…

Мечтала быть второй Ларисой Латыниной

В доме, где мы жили, было три квартиры. Рядом с нами жили Александровы. Старший сын тети Раи Вениамин учился в старших классах и занимался спортом. Однажды он взял меня с собой на тренировку. Оказалось, что он занимался спортивной гимнастикой. Он лихо выделывал упражнения на коне, перемахивая то одной, то сразу двумя ногами, то держал стойку…
А когда он начал тренировку на кольцах, я от изумления раскрыла рот. Такого я никогда не видела. Да и где бы? Телевизоры в ту пору были у единиц жителей посёлка. Были они с маленькими экранами, вещали по одной программе, да и не каждый день. У нас телевизор вообще появился только в 1967 году, через 6 лет после описываемой истории.

В киножурналах, что демонстрировались перед началом кинофильма в клубе, все больше рассказывали о высоких урожаях кукурузы, добыче угля, высоких надоях молока…

С того дня Венка стал моим кумиром. Я частенько увязывалась за ним на тренировку, наблюдала как занимаются мальчишки и девчонки. Однажды девчонки шутя предложили мне сделать мостик. И, к их удивлению. я выполнила его легко. Они начали показывать разные упражнения, я с легкостью повторяла за ними.

— Лариса Ивановна, смотрите какая у Тони гибкость, — закричали девочки, подзывая учителя физкультуры, которая с ними занималась.
— Будешь с нами тренироваться? — спросила Лариса Ивановна.
— А можно? — не веря услышанному робко спросила я.

Так я стала заниматься гимнастикой. Хотя, все, что мы делали, больше напоминало акробатику. Следом за мной пришла заниматься моя подружка и соседка Таня Костылева. Потом Ира Жижерина, Таня Соколова. Глядя на сестру, захотела заниматься и Лена Жижерина.

Мы с Леной были самые маленькие и худенькие из всех девочек, но у обеих была чудесная гибкость. И в акробатических этюдах мы всегда были на первом плане.
С акробатическими этюдами мы выступали в клубе на всевозможных праздниках.

Позже на Олу приехал Евгений Адюшкин. Он работал в редакции газеты «Рассвет Севера» организатором районного радиовещания. Его жена была мастером спорта по спортивной гимнастике. Она стала вести у нас кружок. Было это уже в новом здании школы.

С каким восторгом мы разучивали упражнения на брусьях. Не те, что показывали нам на уроках физкультуры, более сложные, соответствующие разным юношеским разрядам.
Сложно, но не менее интересно было заниматься на бревне. Самого бревна (спортивного инвентаря) не было. Его имитировали, перевернув спортивную скамейку. Была она ниже и короче, чем гимнастическое бревно, но тренировать навыки можно было хоть так.

У нас даже проводились соревнования с оценкой по баллам наших выступлений. Это здорово стимулировало. Все мы мечтали, что станем настоящими спортсменками и будем выступать на больших соревнованиях. Кумиром нашим была абсолютная чемпионка мира, абсолютная олимпийская чемпионка Лариса Латынина.
Но через два года Адюшкины уехали, и наши занятия завершились…

На фото: Возле дома родного в 2024 году