Сновидная история 22

  Обычный  мир  сновидных  историй.
Неба нет.  Дальних планов нет. Да они и не  нужны  тут. Тут  много чего нет.   Вот например  смотришь куда-то несколько секунд, и там начинает  что-то появляться.  Какая-то растительность, грунт,  иногда  какие-то постройки. 
  Но  что важно!  При всей  скудности и бедности пейзажа, эмоционально  и энергетически - это  пространство  просто  перенасыщено! И  стоит тронуть чувствам какую-то  здешнюю  ноту - отзывается  всё  так,  что  чувства на пределе..  Продирает не  просто   до костей , а  глубже.  Почему  так?  НЕ знаю.  Но  могу  предположить, это потому, что  там другие  смыслы и ценности. 


  Перехожу  дощатый мостик через ручей и вижу на перилах  сделанных из тонкой жерди - сидит  птица.  Странный, непонятный  кулик  неизвестного вида.  Я  вижу, что  ему плохо.  Подхожу ближе, беру  его рукой и прячу  за пазуху,  под  футболку.  Он не только  не  сопротивлялся,  а как будто  бы ждал  меня. Под  футболкой  устроился  поудобнее  и затих.
-  Нам   надо  еще  многих  собрать.  Давай налево. - я не  понял кто это сказал.  То ли  кулик голосом  Пространства, то ли Пространство голосом  кулика.
   Перешел  мостки,  повернул налево.  И тут сразу, на  первом дереве, низко  над  землей  сидит сокол. Понятно, что в нашем мире  таких  нет.  Он  сидел и трясся.  Редко, но  как-то  странно и нездорово.  И он тоже  меня  ждал.
Я   забрал  его   и   тоже   за пазуху.  К кулику.  Иду  дальше.  Через  несколько шагов  на  моем пути  оказывается огромный трухлявый пень.  Но  не  охристо-коричневый как у нас, а коричнево - фиолетовый с переходами и  деталями  цвета  зеленого  золота. Пень   странным образом напоминает древний  зАмок.  С  несколькими  башнями  разной  высоты, но без  шпилей.  На  этом пне  сидели и ждали  меня  несколько  маленьких  лохматых  совят или сычиков  с  зелеными  глазами. .  Определить вид -  невозможно, потому как  у нас таких птиц нет. 
  Этих тоже забрал. 
  Тропа  была  интересная!  Я  встречал  уже  такие и  тропы и дороги.  Бежит такая  тропа-дорога  по сверхстранной траектории, неизвестно куда и непонятно откуда.  Ты  смотришь на нее - а она такая  свеженькая!  Хотя по ней  много тысяч лет  никто не  ходил. 
  Тропа  была приятная и она  мне нравилась.  Я шел босиком  и через  ступни чувствовал, что  она  моя.   По  ходу,  с  земли, с кустов, с  веток,  с деревьев  я  собрал  еще  много разных   птиц.  И свободного  места за пазухой  практически не осталось.

  Тропа  вышла  на  край большого   синего  ущелья.  Внизу  был  лес.  Темный,  густой, с очень  кривыми  и причудливо ветвистыми деревьями разной толщины.  Совсем не такой как у нас! 
   Непонятно сколько времени прошло в  пути  и между событиями,  поэтому,  не  знаю, сколько  я прошел  по  краю  ущелья,  прежде  чем  пришел к  своему дому.   
   Это был мой дом.  Я  тут жил.  А  сейчас, вернувшись  с птицами за пазухой  уселся на  ступеньки крыльца и  начал  их  вытаскивать.

   И тут откуда-то  из-за  угла  выходит моя  младшая  дочь  Ольга.  Она  в каком-то крайне  нелепом,  белом   вечернем платье. Тушь размазана, глаза  заплаканы. 
- Папа, я не могу там больше  жить!
А  я не  знаю  откуда она пришла и что там.  Поэтому и спросил:
-  А  что  там? Ну,  там где  ты была?
-  Там ресторан.  Пап,  я не  могу там больше!  Они  надо мной  смеются! Они на  меня  плюют!  По настоящему!  Берут и плюют!  И  даже пытаются бить!
 - А что  ты  там  делаешь, в том ресторане?
 - Я  там живу. 
 - А  как ты  сюда пришла?
- Мне  разрешили,  и  я хочу  посмотреть как ты  будешь  выпускать  птиц  .
  И я начал  выпускать птиц. 
  Дело в том, что  я  должен  был их собрать  и перенести сюда,  потому как там где  я их нашел они больше жить не могли.  И  улететь не могли.  И  я был  тем,  кто может их переселить туда где они смогут жить.  Как птицы.
 
   Первыми выпустил  каких-то мелких, похожих на  слетков лазоревок. Они  как шкодливые  медвежата  разлетелись  комочками-колобками, веселые, смешливые  и довольные. И было ясно, что они счастливы и у них  всё будет замечательно!
  Потом  кого-то похожего на  зеленого дятла,  тот  методично  и размеренно долетел до первого крупного дерева  уселся на него и было понятно  - он тут  будет жить!
  Предпоследним  был кулик. Но он никуда не полетел, а  выскочил у меня из руки  и нырнул  под  крыльцо. 
-  Я  тут  жить буду! - то ли он сказал, то ли мне  послышалось.

 Последним оказался сокол, который  трясся.  Я  подбросил  его в воздух и он полетел. Его полет не  был полетом  сокола.  Он летел  медленно  и  продолжал трястись.  И  в полете это выглядело просто  ужасно.
   За  его  полетом  Ольга  наблюдала  как-то особенно,  вовлеченно, взволновано  и  тревожно.
   Сокол,  едва не  наткнувшись на дерево в полете смог в последний момент притормозить,  поэтому не  ударился о  ствол, а  успел   одной  лапой   ухватиться за кору   и так повис.
  Весь  какой-то  обвисший   и  обмякший  он   висел  ухватившись одной лапой за кору  ствола.   И эта  картина  была еще  более  неправильная  чем  его полет. 
   Я  понял,  если он  так повисит, отдохнет  и сможет  полететь  дальше -  жить будет.  А  если  упадет,  значит не будет. 

-  Папа, это я! - вскрикнула  Ольга  и заплакала  уже  молча.